Гайдуков, Лев Михайлович

8 июля 1945 года постановлением Государственного комитета обороны СССР № 9475сс Л. М. Гайдуков был командирован председателем комиссии по изучению трофейного немецкого ракетного оружия, в которую вошли заместитель наркома боеприпасов П. Н. Горемыкин, директор НИИ-1 Наркомата авиапромышленности Я. Л. Бибиков, заместитель наркома электропромышленности И. Г. Зубович и генерал-майор инженерно-авиационной службы Г. А. Угер^[4]. Правильно оценив значение ещё зарождавшейся ракетной техники и уровень её развития в Германии в ходе Второй Мировой войны, Гайдуков организовал в 1945—1946 годах работы, имевшие далеко идущие последствия для развития космонавтики и ракетных технологий в СССР.
Изучив историю РНИИ, Гайдуков оценил прежнюю деятельность многих репрессированных в 1930-е годы специалистов, установил, где они находятся, и подготовил списки всех, кого счёл необходимым привлечь для дальнейших работ в Германии. В течение августа и сентября 1945 года Гайдуков был принят И. В. Сталиным. Он доложил о ходе восстановления немецкой ракетной техники и просил разрешить откомандирование в Германию выбранных специалистов по ракетной технике, в числе которых было много будущих талантливых инженеров, конструкторов, учёных, в недалёком будущем — выдающихся организаторов советской ракетной и космической техники. В список освобождённых из казанской «шарашки» по служебной записке Гайдукова вошли С. П. Королёв, В. П. Глушко, Д. Д. Севрук и ещё около 20 бывших заключённых^[5][3].

В конце 1945 года Народный комиссариат авиационной промышленности СССР отказался от работ в ракетной области, а авиаинженеры, находившиеся в Германии, получили приказ Шахурина немедленно сдать дела по ракетной тематике местной военной администрации и свернув работы возвращаться в Москву. Пользуясь властью члена аппарата ЦК, Гайдуков запретил инженерам выезд из Германии и даже добился решения о вывозе из Советского Союза в Германию их жён и детей. Одновременно, не дожидаясь решения в Москве, Гайдуков начал объединение разрозненных ракетных исследовательских групп, работающих в Германии, в один коллектив, которым стал объединённый институт «Нордхаузен» («группа Нордхаузен»). Таким образом инженеры, уже ушедшие с головой в проблемы, были сохранены и продолжали эффективно работать. Если бы не решительность Гайдукова, возможно, что многие фамилии, в том числе Королёв, Глушко, Пилюгин, Мишин, Черток, Воскресенский не попали в число пионеров советской космонавтики.

Докладывая Сталину, Гайдуков просил поручить кому-либо из министров оборонных отраслей промышленности ответственность за освоение, дальнейшую разработку и производство ракетной техники. Сталин поручил Гайдукову самому переговорить с министрами, а потом подготовить соответствующее постановление. Результатом стала докладная записка на имя И. В. Сталина от 17 апреля 1946 года, которую подписали Л. П. Берия, Г. М. Маленков, Н. А. Булганин, Б. Л. Ванников, Д. Ф. Устинов, Н. Д. Яковлев, и последующее совещание у Сталина^[6][7]. Идеи из этой записки легли в основу постановления Совета Министров СССР от 13 мая 1946 года. Согласно документу, руководство разработкой ракетной техники поручалось Министерству вооружения (Д. Ф. Устинов), в кооперации с которым к работам привлекались другие министерства, где создавались соответствующие отделы^[8]. Также постановлением учреждался Специальный комитет по реактивной технике при Совете министров СССР под руководством Г. М. Маленкова, создавались новые научно-исследовательские институты и конструкторские бюро (включая НИИ-88) и Государственный центральный межвидовой полигон (будущий «Капустин Яр»)^[9][10]. Сам Л. М. Гайдуков был официально назначен помощником руководителя работ советских специалистов в Германии^[6][10].

Обстановка, в которой советские учёные начали изучать ракетные технологии Германии, сильно отличалась от того, что имели в конце войны США и Англия. С начала 1943 года, после того как крупнейший немецкий ракетный центр на острове Узедом был разбомблён английской авиацией, разработка и производство ракет стало перемещаться в центр Германии в район г. Нордхаузен (Тюрингия). Согласно межсоюзническим соглашениям от 1944 года, Тюрингия должна была войти в советскую зону оккупации, однако Нордхаузен был первоначально захвачен американцами и англичанами, почти все ведущие учёные, во главе с научным руководителем центра, профессором фон Брауном, собранные на заводе ракеты и документация к ним были вывезены в США, оборудование приведено в негодность^[11]. Уже осенью 1945 года англичане испытали Фау-2, совершив показательный пуск ракеты (операция «Клэттерхауз» — «Грохочущий дом») с полигона для испытаний морских орудий в районе г. Куксхафен.

В этих условиях было решено не торопиться с вывозом оставшегося оборудования и людей в СССР, а наоборот, направить в Германию советских инженеров и разворачивать работы на месте, хотя этот вариант встречал сопротивление как со стороны союзников, так и со стороны части советского руководства. В результате в Германии оказались почти все специалисты, связанные в СССР с ракетной техникой. При помощи них из немцев-ракетчиков заново создавались совместные исследовательские группы по разным направлениям, в которых собирались оставшиеся приборы и оборудование, восстанавливалась документация, продолжались прерванные исследовательские темы. Немцы, фактически продолжали работу в привычной обстановке, получали усиленный паёк и прежнее денежное содержание^[12], что было немаловажно в тяжёлых услвиях послевоенной Германии. Трудности, связанные с переездом и адаптацией в другой стране исключались.

В 1946 году, по инициативе Льва Гайдукова, на оккупированной территории Германии из разрозненных исследовательских групп, на базе группы «Нордхаузен» был организован объединённый многопрофильный ракетный институт «Нордхаузен». Возглавил институт сам Гайдуков, но фактически руководил работой его заместитель и главный инженер — будущий руководитель советской космической программы Сергей Павлович Королёв. Первоначально в институт вошли пять технологических и конструкторских бюро в районе Нордхаузена, три завода по сборке ракет V-2 (Фау-2), институт систем управления «Рабе» (начальник — Черток Б. Е.), завод двигателей для Фау-2 «Монтания», стендовая база по испытаиям ракетных двигателей в Леестене, завод систем управления в Зондерхаузене, но масштаб работ стремительно расширялся. В период июнь-ноябрь 1946 года в «Нордхаузене» действовало 15 структурных подразделений, в институт широко привлекались ценные специалисты со всей Германии, в том числе и не ракетного профиля, количество немецкого персонала выросло с 1860 до 5870 человек (большинство — рабочие, служащие и мастера, инженеров и техников было 297—840 чел.). Советский персонал состоял, на 70 % и более, из инженеров и техников, достигнув к ноябрю 733 человек. В октябре 1946 г. 196 немецких специалистов с семьями были вывезены в Советский Союз для продолжения работы. Среди ключевых из 15 подразделений института были завод № 2 под руководством В. П. Глушко и группа «Выстрел» под руководством Л. А. Воскресенского^[13][14].

Деятельность института сопровождалась промышленным шпионажем между бывшими союзниками по антигитлеровской коалиции и нарастающем давлении с требованием свёртывания деятельности. В конце 1946 года институт был закрыт. Однако, благодаря хорошей организации, было полностью собрано 29 ракет А-4 (Фау-2) (первые 7 ед. собраны в апреле 1946 года) и подготовлены детали для сборки ещё 10 ракет^[15][16], была восстановлена и переведена на русский язык почти вся немецкая документация по ним, что способствовало дальнейшей интенсификации работ по советской ракетной технике^[17].

Вернувшись в Москву, Л. М. Гайдуков был назначен заместителем начальника Научно-исследовательского реактивного института ГАУ А. И. Нестеренко^[18].

В 1947—1949 годах участвовал в организации первых пусков баллистических ракет Р-1 и Р-2 на полигоне Капустин Яр^[19].

С 1947 года — начальник отдела испытаний реактивного вооружения Специального комитета по реактивной технике при Совете Министров СССР. В 1949 году — начальник испытательного отдела, в 1950 году — помощник начальника Управления Военного министерства, в 1951 году — помощник начальника Управления Генштаба^[20]. С 1951 по 1971 год — на руководящих должностях в управлениях по реактивному вооружению и ракетным войскам Министерства обороны СССР. С 1971 года — в запасе, работал в аппарате Министерства оборонной промышленности СССР. В 1985—1988 годах работал консультантом в НИИ теплотехники.

Награждён: орденами Ленина (1944), Красного Знамени (1945), Суворова 2 ст. (1944), Отечественной войны 1 ст. (1944, 1985), Трудового Красного Знамени (1943, 1957), Красной Звезды (1942, 1961) и медалями, в том числе «За оборону Сталинграда» и «За воинскую доблесть»^[21][22].

Похоронен на участке № 16 Ваганьковского кладбища^[20][23].