В стеклянной клетке

Действие фильма открывается сценой, происходящей в Каталонии вскоре после окончания Второй мировой войны. Бывший нацистский доктор Клаус (Гюнтер Майснер) пытается покончить с собой. К этому поступку его побудило чувство вины (или состояние аффекта) за то, что Клаус замучил до смерти нескольких подростков.

В следующей сцене показан Клаус спустя семь лет после прыжка с крыши. Попытка самоубийства оказалась неудачной: он выжил, но остался полностью парализованным. Жизнь в докторе поддерживается при помощи аппарата искусственного дыхания. За Клаусом присматривает жена Грисельда (Мариса Паредес), их юная дочь Рена (Жизель Эчеваррия) и служанка (Имма Коломер). Когда Гризельда оказывается не в состоянии ухаживать за мужем, в доме внезапно появляется юноша по имени Анхело (Давид Суст), который предлагает свои услуги в качестве сиделки. Гризельда высказывается против этого, но благодаря вмешательству Клауса, Анхело получает эту работу.

Между тем Анхело не только является одной из бывших жертв Клауса: он также был тайным свидетелем убийства, совершённого доктором, и последовавшим за ним неудачным самоубийством. У Анхело есть дневник Клауса, в котором тот подробно описывает свои злодеяния, включая пытки, убийства и педофилию. Анхело убивает жену Клауса, которая догадывается о чём-то. На следующий день он увольняет служанку.

Рена не очень озабочена исчезновением матери — она вполне комфортно чувствует себя под опекой Анхело. Анхело, пытаясь воссоздать жуткую атмосферу концентрационного лагеря, приводит в дом бывшего доктора двух мальчиков и убивает их. Опасаясь, что его жизнь и жизнь Рены находятся в опасности, Клаус диктует дочери письмо, в котором просит о помощи, и отправляет девочку в ближайшую деревню. Анхело обнаруживает Рену, догоняет её и возвращает в дом. Через некоторое время Анхело достаёт Клауса из аппарата искусственного дыхания и тот умирает. Анхело занимает его место в аппарате, к нему подходит Рена, целует его.

По мнению критиков, фильм «В стеклянной клетке» приобрёл негласную репутацию одного из наиболее скандальных и «эмоционально мучительных фильмов», снятых за всю историю мирового кинематографа^[1].

Донато Тотаро (Donato Totaro) относит эту киноленту к жанру «парасинема». Парасинема смешивает кинодискурсы и представляет собой видеопродукт, в котором присутствуют как черты высокого искусства, так и эксплуатационного кино, фокусируя внимание зрителя на интуитивном эмоционализме.

Образцами «парасинема» являются: «Андалузский пёс» (1928 г., режиссёры Бунюэль, Сальвадор Дали), «Глаза без лица» (1959 г., реж. Жорж Франжю), «Умереть от наслаждения» (1960 г., реж. Роже Вадим), «Уикенд» (1967 г., реж. Жан-Люк Годар), «В. Р. Мистерии организма» (1971 г., реж. Душан Макавеев), «» (1972 г., реж. Стэн Брэкидж), «» (1973 г., реж. Пол Моррисси), «Одержимая» (1981 г., реж. Анджей Жулавский).

Картину можно отнести к жанру ужасов, поскольку двое её основных персонажей совершают отвратительные, бесчеловечные поступки, кульминация которых проявляется в чрезвычайном насилии. Картина является образцом артхауса вследствие неоднозначности её морального и повествовательного аспектов.

Тем не менее, Марша Киндер (Marsha Kinder) в своей книге под названием Spanish cinema, Blood Cinema: The Reconstruction of National Identity in Spain (Испанское кино, кровавое кино: воссоздание национальной идентичности в Испании) предпочитает рассматривать фильм «В стеклянной клетке» в контексте внутриполитической и культурной обстановки, сложившейся в Испании в послевоенные годы. Ссылаясь на работы французского философа, культуролога и литературоведа Рене Жирара,

• В 1987 году картина номинировалась в категории «Лучший фильм» в рамках кинофестиваля Фанташпорту, проводимого в португальском городе Порту.
• В 1986 и 1988 году фильм завоевал главные призы на фестивалях Murcia Week of Spanish Cinema и Sant Jordi Awards в номинации «Лучший режиссёрский дебют».