Вспышка ВИЧ-инфекции в Элисте

В детской поликлинике Элисты, столицы Калмыцкой АССР, где проходил лечение ВИЧ-положительный ребёнок, было заражено 75 детей и четверо взрослых. В 1989 году московская врачебная комиссия под руководством В. В. Покровского, установила, что причиной инцидента стала халатность медсестёр, часто пренебрегавших стерилизацией шприцев и дезинфекцией другого медицинского инструментария^[3].

Из элистинской больницы с заражёнными пациентами вирус попал в больницы других городов южной части СССР, где также много пациентов было заражено из-за медицинской халатности. Вспышка тогда ещё малоизученной болезни вызвала в обществе панику, отказ многих пациентов от медицинских процедур, а также травлю заражённых людей^[3].

В 1988 году в детской больнице города Элиста, столицы Калмыцкой АССР, случилась первая в Советском Союзе крупная вспышка ВИЧ-инфекции, жертвами которой стали 79 человек (75 детей и 4 взрослые женщины)^[1].

Первыми пациентами из Элисты, у которых был обнаружен ВИЧ, стала женщина-донор и младенец, лежавший с ней в одной палате отделения для грудничков Республиканской детской больницы. У женщины выявили вирус, когда она пришла в элистинскую больницу, чтобы стать донором крови. Недавно у неё умер от тяжёлой болезни маленький ребёнок, и она хотела стать донором, чтобы помочь другим детям. Второго ВИЧ-положительного пациента, младенца, с женщиной ничего не объединяло, кроме того, что этот ребёнок лежал с ней в одной палате, когда она проходила там лечение со своим ребёнком, который потом скончался^[1].

Оба эти пациента были направлены в московскую инфекционную больницу №2 к молодому специалисту по ВИЧ В.В. Покровскому, который занимался расследованием первых случаев заболевания ВИЧ в СССР. При этом, и у мужа женщины-донора, и у матери младенца вирус обнаружен не был^[1][4].

В. В. Покровский начал проверять версию внутрибольничного заражения, поскольку тест на ВИЧ, проведённый у 18 других пациентов, лежавших в больнице одновременно с первыми, выявил вирус ещё у троих детей^[4].

В начале 1989 года в составе московской комиссии В. В. Покровский отправился в Элисту, чтобы разобраться в причинах случившегося. В комиссию также входил заместитель начальника Главного управления карантинных инфекций Минздрава СССР Г. Г. Онищенко и сотрудники эпидемиологической службы. Постепенно выявили 75 заражённых детей и четверых женщин, оказалось, что все они лежали в больнице не раньше мая 1988 года. Именно в это время в больнице умер ребёнок с вероятными симптомами СПИДа, а в начале 1989 года у его родителей тоже был обнаружен ВИЧ. Отец этого ребёнка и оказался «нулевым пациентом»^[1].

Это был обычный рабочий 1959 года рождения, который в 1982 году проходил срочную службу на флоте. Во время остановки корабля в Конго он заразился половым путём от местной женщины. После демобилизации он женился и заразил жену. Также заразился второй их ребёнок, рождённый в 1987 году, который в возрасте 1 года был госпитализирован в районную педиатрическую больницу, где вскоре умер (его диагнозы: сепсис, пневмония и кандидоз — выраженные клинические проявления СПИДа)^[1].

Так выстроилась цепочка: моряк (нулевой пациент), вернувшись из Конго, заразил жену, она родила ВИЧ-инфицированного ребёнка, от которого заразились дети, находившиеся на лечении в одной с ним больнице, через нестерильные многоразовые катетеры для переливания крови и шприцы^[2][5][6]. Расследование также выявило, что женщина-донор заразилась от своего ребёнка во время кормления грудью: вирус проник через язвы в его рту и микротрещины на сосках матери. Ребёнок этой женщины умер в больнице ещё до проведения расследования^[2][7][8]. Таким же образом получили вирус и ещё несколько женщин, лежавших в больнице с детьми^[9].

В то время в Советском Союзе ещё не использовались одноразовые шприцы. Шприцы были стеклянные, и по правилам должны были после каждой инъекции отправляться на стерилизацию. Однако комиссия, проводившая обследование, обнаружила, что на некоторых шприцах были написаны от руки названия препаратов, для введения которых их использовали. Это означало, что на дезинфекцию они не отправлялись, и один шприц использовался для введения препарата многим пациентам. Покровский сопоставил по документам, сколько было сделано инъекций и сколько шприцев было отправлено на стерилизацию. Обнаружилось, что количество инъекций было в два раза больше^[6]. Поскольку пациентами были маленькие дети, которым нужны небольшие дозы препаратов, одним шприцем медсёстры делали инъекции всему отделению, меняя только иглы. Крови, которая оставалась в кончике шприца, оказалось достаточно для заражения^[1].

В. В. Покровский отмечал, что такое халатное отношение к дезинфекции не было проблемой одной больницы или одного города, это была системная проблема советских больниц. Ситуация усугубилась тем, что детей, которым становилось хуже, из провинциальной Элисты направляли в больницы других городов (в надежде на лучшую квалификацию врачей и лучшее оборудование): в Ростов-на-Дону, Волгоград, Ставрополь. А поскольку проблема с использованием шприцев без стерилизации повторялась и там, во всех этих областях произошли меньшие по масштабу, но сопоставимые по характеру вспышки ВИЧ^[1].

Локальные вспышки ВИЧ-инфекции могли происходить и раньше, однако не были зафиксированы, поскольку не было возможностей для диагностики. Например, в Калмыкии Республиканский центр по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями появился незадолго до элистинской вспышки ВИЧ^[10].

Чиновники Министерства здравоохранения РСФСР решили доказать, что эпидемия ВИЧ в больнице Элисты не была связана с халатностью медперсонала. Они создали свою комиссию, которая продвигала версии, что причиной случившегося в Элисте была местная болезнь овец или иммуноглобулин, который вводили детям^[1]. Борис Сангаджиев, завотделением хирургии республиканской детской больницы, утверждал, что иммуноглобулин отправляли на экспертизу в Москву, где в препарате обнаружили ВИЧ-инфекцию^[11]. Однако исследования генома вируса подтвердили версию В. В. Покровского: вирус распространился от одного человека и соответствует подтипу G, зафиксированному к тому времени только в Конго^[1].

Новая волна заражений была вызвана переводом некоторых детей из больницы Элисты в медицинские учреждения Волгограда, Ставрополя, Ростова-на-Дону, Шахт. Также небольшой очаг возник в Астрахани. Особенно тяжёлым было состояние детей, которые заразились ВИЧ, находясь в реанимации, поскольку в ослабленном организме инфекция развивалась особенно быстро^[8][2]. В Ростове в то время находились пациенты из Махачкалы и Грозного, которые стали первыми ВИЧ-положительными жителями Дагестана и Чечни. К концу 1996 года в 18 регионах России были выявлены 265 детей, заразившиеся в этих очагах^[12].

В декабре того же года в программе «Время» сообщили о вспышке ВИЧ-инфекции в детской поликлинике Элисты. Новость о распространении вируса вызвала в обществе панику^[5]. Первых заражённых воспринимали не как жертв врачебной ошибки, а как распространителей неизвестной и опасной заразы. Несколько раз следовавшие из Элисты автобусы закидывали камнями. Когда семьи с инфицированными детьми приезжали на обследование в Москву, их отказывались селить в отелях^[13]. Жители Элисты требовали поместить ВИЧ-инфицированных в изоляторы, устраивали пикеты возле больницы. Инфицированные пациенты, а также родители инфицированных детей, диагноз которых стал известен, столкнулись с травлей, из-за которой вынуждены были становиться затворниками, переезжать в другие места, а кто-то даже пытался покончить жизнь самоубийством. Инфицированные дети не могли поступить в детские сады и школы^[1][13].

Александр Горобченко вспоминал:

Советские граждане массово отказывались от медицинских процедур и донорства, в некоторых больницах врачи разрешали пациентам приносить свои шприцы^[15].

По указанию министра здравоохранения СССР Е. И. Чазова в 1989 году по всей стране были созданы центры по борьбе со СПИДом (СПИД-центры были даже в тех регионах, где не было зафиксировано ни одного случая заболевания). Они создавались на базе инфекционных больниц и были оснащены по последнему слову медицинской науки. При помощи московского НИИ педиатрии и детской хирургии в 1989-м в Элисте организовали научно-исследовательскую лабораторию по иммунодефицитным состояниям, которую возглавил Ю. Е. Вельтищев, наладили производство одноразовых шприцев, разработали и внедрили тесты на ВИЧ, приступили к разработке и производству собственных лекарственных препаратов^[16][17].

Антиретровирусная терапия стала доступной только в 1996 году, через восемь лет после трагедии. К 2011 году умерло около половины заразившихся в элистинской больнице пациентов^[18]. На Западе в это время появилось первое лекарство от ВИЧ — зидовудин (AZT), однако этот препарат позволял лишь ненадолго продлить жизнь больного^[1].

В Элисте проводились общественные акции с целью привлечь внимание к проблеме СПИДа. В 2003 году в Калмыкии была создана межведомственная комиссия по проблемам ВИЧ-инфекции, а также Республиканский центр по профилактике и борьбе со СПИДом и инфекционными заболеваниями^[19].

В 1989 году против работников элистинской детской больницы возбудили уголовное дело, на протяжении 20 лет дело то закрывали, то возобновляли, а в 2001 году оно было прекращено за истечением срока давности. Официально вина медицинского персонала не установлена, поскольку персональную ответственность конкретных медсестёр за заражение конкретных пациентов установить было невозможно. Министр здравоохранения Евгений Чазов объявил выговор виновным медикам. Кроме того, лишились должностей министр здравоохранения Калмыцкой АССР и его заместители^[14][13].

В 2011 году потерпевшие добились возобновления дела^[15]. Прежде родители заражённых детей проходили по делу как свидетели, а потерпевшими признаны не были, поэтому суд не принял их иск. Инициативная группа обратилась в Следственный комитет с требованием вернуть дело на доследование, а также поменять их статус — признать потерпевшими^[10]. Однако месяц спустя СК вынес постановление о прекращении дела по истечении срока давности. 74 ребёнка были признаны потерпевшими, а их родителям выдали соответствующие документы. В ноябре 2011 года городской суд Элисты дал предписание городской больнице выплатить компенсацию в размере ста тысяч рублей каждой из семи семей, подавших иск, чьи дети заразились в 1988–1989 годах^[20].

Истцы были возмущены таким решением суда и обратились в Верховный суд Калмыкии, который увеличил компенсации до 300 тысяч рублей на семью. Республиканская детская больница просила об отмене постановления, объясняя это тем, что вина сотрудников не доказана, выплата в таком размере приведёт к разорению организации^[14]. В 2014-м городской суд Элисты отклонил иск на компенсацию за затягивание расследования. Обращение одного из родителей умершего ребёнка в Европейский суд по правам человека также не принесло результата^[13]. В 2016 году 44 человека из тех, кто был заражён в 1988 году, получали пособия в размере 22 844 рублей, 16 человек получали ежемесячно по 600 рублей на уход за больными. В 2015 году по 42 тысячи рублей было выплачено на погребение семьям двенадцати ВИЧ-инфицированных, а в 2016 году такие же суммы получило восемь семей. Владимир Шовунов, министр здравоохранения и социального развития Калмыкии, сказал, что компенсации полагаются только больным детям до 18 лет, но не их родителям^[21].

В Волгограде вскоре после вспышки заболевания медицинский персонал, обвинённый в халатности, приговорили к двум годам лишения свободы, однако амнистировали в зале суда. 59 инфицированных в Волгограде получили в качестве компенсаций от региональных властей квартиры. Только в Ростовской области медиков, виновных в заражении детей, осудили за халатность и отправили в колонию-поселение^[14].

Тема вспышки ВИЧ инфекции в Элисте упомянута Михаилом Кругом в песне «Зона — СПИДу нет!».

На основе событий, произошедших в Элисте, Сергей Трофимов и Евгений Стычкин сняли телесериал «Нулевой пациент», премьера которого состоялась 19 мая 2022 года на «Кинопоиске»^[22].