Восстание на Северном Кавказе (1708)

В начале XVIII века Россия стремилась усилить контроль над своими южными границами и укрепить политическое, экономическое и военное влияние на Кавказе. Военно-стратегическое и экономическое значение данного региона определялось рядом обстоятельств, главными из которых являлись:

• пограничное положение на южных окраинах формирующейся Российской империи;
• стремление соседних держав (Сефевидской и Османской империй) установить контроль над Кавказом;
• отток податного населения (крестьян и посадских людей) на южные рубежи России (Дон, Поволжье, а также Северный Кавказ) в поиске свободы от феодальной зависимости^[1]. На берегах Терека и Сулака беглецы, привлекая местное население (чеченцев и кумыков), строили укреплённые поселения и объединялись в разбойничьи шайки и казачьи ватаги. К середине XVII века на Тереке складывается постоянное терско-гребенское казачье войско, в состав которого включались и выходцы из горских народов^[2][3];
• экономические ресурсы региона, связанные с развитием сельского хозяйства и торговли^[4][5].

Таким образом, установление военно-административного присутствия России на Кавказе соответствовало целям обеспечения внутренней и внешней безопасности страны.

В начале XVIII века позиции России на Кавказе ограничивались небольшим районом на Каспийском побережье с укреплённым городом-крепостью Терки (основан в 1588 году) и станицами гребенских казаков, переселившихся по приглашению правительства на левый берег Терека^[6]. Кроме того, в зону влияния России входили вайнахские княжества равнинной Чечни, владетели которых (кабардинские, кумыкские, аварские князья) поступили на службу русскому царю, заключив соответствующий договор (шерть) и предоставив аманатов (заложников) в распоряжение терского воеводы^[7].

Российская администрация в регионе была представлена терским воеводой и приказной избой, находившимся в подчинении астраханского воеводы, приказа Казанского дворца и Посольского приказа^[8]. Воевода осуществлял гражданское, военное и судебное управление Терским городом: командовал гарнизоном из стрельцов и казаков, разрешал споры между местными князьями, приводил их к присяге русскому царю, собирал налоги и пошлины, разбирал судебные дела.

Город Терки к началу XVIII века являлся не только военно-административным, но и торговым центром, контролируя транзитную торговлю между Россией, Кавказом, Ближним Востоком, Средней и Южной Азией^[4]. Помимо военно-служилого населения (стрельцов и служилых казаков), в городе проживали купцы, ремесленники, работные люди, которые обслуживали приходившие с моря суда и рыбные промыслы. В заречной части города ещё в XVII веке сложились слободы, занятые северокавказским населением (Черкасская, Окоцкая, Новокрещенская и Татарская). За пределами города, по берегам Терека, располагались городки и слободы, занятые вольными казаками. Население города и прилегающих слобод было полиэтничным, причём численность представителей горских народов в три раза превышала численность русского населения^[8].

К началу XVIII века между русским и горским (чеченского, кабардинского, кумыкского и иного происхождения) населением Терского города и слобод сложились крепкие экономические и культурные связи^[9]. В то же время мирная жизнь на Тереке время от времени прерывалась взаимными набегами казаков и горских народов^[10][11], феодальными распрями северокавказских князей^[12][13][14], а также бунтами чеченских обществ против своих кабардинских и кумыкских владетелей^[10]. Во всех этих конфликтах роль арбитра занимали терский и астраханский воеводы, оказывавшие военную и дипломатическую поддержку тем северокавказским князьям и казачьим отрядам, которые действовали в интересах российского правительства. При этом зависимость местных князей от позиции российской администрации создавала почву для недовольства у терявших самостоятельность вайнахских элит. В свою очередь находившееся в зависимости от них население (чеченские и ингушские крестьяне, работные люди) были возмущены растущими натуральными (ясак) и отработочными (барщина) повинностями в пользу своих владельцев^[15]. Северокавказское население города Терки и ближайших слобод, как и вольные гребенские казаки, которых царское правительство рассматривало как пограничные войска^[16], тяготились уплатой высоких торговых пошлин, а также трудовыми повинностями в пользу терской администрации (например: строительство крепостей, зданий, дорог).

Местные князья тяготились зависимостью от российской администрации, которая требовала военно-политического подчинения, содействия Терскому воеводе в приведении к присяге других князей, выдачи аманатов. Рядовое горское население было недовольно растущими повинностями в пользу своих владельцев^[15], устанавливаемыми российскими властями торговыми ограничениями (таможенные запреты на отдельные категории товаров и повышенные торговые пошлины). В то же время казаков (в том числе раскольников), живущих на Тереке, возмущало ограничение их вольностей царской властью (сыск и выдача беглых, ограничение на занятие промыслами, требование несения военной службы и нерегулярное жалование, ограничительные меры в отношении старообрядцев).

Указанные причины носили социальный характер и не были связаны с религиозными и этническими противоречиями^[17].

Катализатором назревающего конфликта стало башкирское восстание (1704—1711) и восстание Кондратия Булавина (1707—1708) против возрастающего военно-административного и экономического контроля российского государства над населением южных степных окраин^[18]. В 1708 году к этому протесту присоединилась население Северного Кавказа.

Этнический и социальный состав восставших был неоднородным и включал в себя представителей разных как местных так и пришлых этносов: чеченцев, кумыков, казаков (гребенские, астраханские, кубанские казаки-раскольники), казахов, башкир, татар и прочих, большинство из которых относилось к бедным, в том числе зависимым категориям населения, но вместе с ними выступила и часть местной элиты (уздени, мурзы, баи, султаны)^[19], недовольной политикой русской администрации. К восстанию присоединилось около 700 ногайских воинов^[20].

Предводителем восстания на Северном Кавказе стал один из лидеров башкирского восстания, перебравшийся на Кавказ к 1708 году Мурат Кучуков^[a]. Сведения о его происхождении разнятся: одни историки (например, Ахмадов Ш. Б.) считают его уфимским феодалом, то есть башкиром^[21]; другие (например, Ахмадов А. З.) — уфимским феодалом-чингизидом, то есть происходившим из рода чингизидов уроженцем Уфы^[22], третьи (например, Махмудова К. З.^[23]) — чингизидом из Каракалпакии, долгое время являвшимся заложником калмыцкого хана Яки, от которого он ушёл к башкирам. Запутанность вопроса о происхождении Кучукова связана с противоречивыми сведениями исторических источников: согласно расследованию российских чиновников, Мурат был башкирским феодалом, однако сам себя он выдавал за царевича — Чингизида под именем Султан-Мурада или Султана-Хаджи, причём родственная линия связывающая его с великим ханом не уточнялась. По одним данным, он выдавал себя за сына сибирского царевича Кучука — последнего потомка Кучума; по другим — связывал своё происхождение с северокавказской ветвью крымского правящего рода Гиреев; по третьим — считал себя сыном каракалпакского хана Кучука. При всём этом Кучуков объявлял себя башкирским салтаном. Восставшие наделяли своего лидера сакральной властью, считая его святым^[24].

Астраханский воевода Пётр Апраксин писал о Кучукове 20 (31) марта 1708 года Петру I^[25]:

Среди других участников восстания известны имена беглого черкасского узденя Лузана, заречного мурзы Салтан-Мурата. Всего к началу штурма города Терки 12 (23) февраля 1708 года в войсках повстанцев насчитывалось 1600 человек^[26], однако скоро эта численность увеличилась до нескольких тысяч^[27].

Первые действия восставших были направлены против терской администрации. Восставшие решили захватить город Терки, после чего намеревались, по одним свидетельствам, двинуться дальше в Башкирию, а по другим — захватить Астрахань и объединиться с казаками — участниками булавинского движения^[28].

Терские горцы и уздень Лузан убедили Мурата Кучукова и других восставших, что Терки не выдержат осады из-за обвалившихся крепостных укреплений и малочисленности находящегося там гарнизона. В это время действительно крепостные стены города нуждались в ремонте, а после астраханского восстания поддержавших его терских стрельцов выслали в Казань, отчего воинская защита крепости к 1708 году была ослаблена^[29].

12 (23) февраля 1708 года за два часа до рассвета восставшие проникли в город через пролом в крепостной стене, подожгли слободы и Терский острог, захватили в плен часть жителей. Защитники крепости во главе с терским воеводой Романом Вельяминовым продолжали сражаться с восставшими до четырёх часов следующего дня, после чего отступили в верхнюю часть города и укрылись в кремле Терской крепости. Там же укрылось и спасшееся во время погрома гражданское население. Восставшие осадили кремль, готовясь к новой атаке. Во время осады внутри кремля начался голод, от которого «умерли много стрелецких жён и детей»^[27].

Тем временем Р. Вельяминов укрепил боевые позиции обороняющихся и передал сообщение о нападении на Терки в Астрахань. В ответ астраханский воевода П. М. Апраксин отправил на помощь в Терки 1200 солдат астраханского гарнизона, 400 астраханских и 250 юртовских татар^[27]. Попытки привлечь к защите терского гарнизона калмыцкие войска не увенчались успехом. Несмотря на то, что признавший российское подданство калмыцкий хан Аюка по просьбе астраханского воеводы приказал своим внукам Досанге и Дондук-Омбо выступить против Кучукова, первый из них явился на сборный пункт в Астрахани без войска, а второй пришёл с малым войском и получив жалованье за участие в походе, вернулся назад в калмыцкие улусы^[30]. Таким образом, в поддержку осаждённого терского гарнизона из Астрахани прибыло 1850 солдат и юртовских татар, в то время как численность восставших достигала нескольких тысяч человек^[26].

Остаётся неясным, успело ли прибыть подкрепление к защитникам тверской крепости до решающего сражения за город. Одни историки (например, Я. З. Ахмадов) считают, что эта битва состоялась ещё до прихода военных сил из Астрахани^[22]; другие (например, И. В. Торопицын) связывают начало сражения с подоспевшим подкреплением^[27]. Не вызывает сомнений, что 26 февраля (8 марта) 1708 года восставшие предприняли очередной приступ, стремясь захватить Терскую крепость. Но их постигла неудача: лидер повстанцев Мурат Куучуков был ранен и пленён, после чего восставшие отошли от города. Пленённый Мурат Кучюков был доставлен в Казань, где по личному распоряжению царя был повешен на крюке^[31].

Восстание показало недовольство действиями российской администрации по установлению системы политического, экономического и военного контроля над населением пограничных территорий и в то же время выявило социальные противоречия, сложившиеся в самом горском обществе между крупными феодалами — кабардинскими и калмыкскими князьями, а также находившимся под их властью чеченским населением (вассальными узденями, рядовыми общинниками и зависимыми людьми). Кроме того, успехи восставших, сумевших осадить терскую крепость, показали слабость российской пограничной защиты.

Итогами восстания на Северном Кавказе 1708 года стали:

• военные экспедиции против оставшихся повстанцев, в которых, помимо российских отрядов, приняли участие калмыки (30 сентября 1708 года соответствующее соглашение было зафиксировано в договоре о российском подданстве калмыцкого хана Ауюки)^[32];
• сокращение Терского гарнизона: пытаясь скомпенсировать уменьшение численности терских стрельцов, царское правительство после восстания в 1708 году направило в крепость из Астрахани 55 солдат, не считая офицеров^[33];
• перенос города Терки на новое место, ближе к морю. В ходе вооружённой борьбы восставших и защитников терской крепости город был разграблен и сожжён. К строительству приступили в том же 1708 году, а уже в январе 1709 году была освящена новая городская церковь^[29].

Основные противоречия между местным населением и российской военной администрацией на Северном Кавказе остались нерешёнными, что привело к восстанию 1722 года.