Внутренняя политика Елизаветы Петровны

Со времён Анны Иоанновны дворян отпускали в отставку после 25 лет службы^[a]. В 1742 году было подтверждено право представителей благородного сословия записывать своих детей на службу с младенческого возраста. Это позволяло отрокам к совершеннолетию уже получить офицерский чин. Cлужба для многих становилась формальностью. В 1750-х годах стали практиковаться длительные отпуска, а к концу правления Елизаветы многие дворяне фактически находились на постоянном проживании в своих имениях, что создало предпосылки для принятия Манифеста о вольности дворянства 1762 года^[1][2][7].

Резко выросли объёмы раздачи земель и крестьян. Только за первые десять лет правления Елизавета пожаловала около 40 тыс. душ. Особенно щедрые пожалования получили участники дворцового переворота 1741 года и приближённые императрицы. Разумовские, Шуваловы, Воронцовы стали крупнейшими землевладельцами империи (при этом лицам недворянского сословия запретили владеть имениями с крепостными). В 1760 году помещики также получили право ссылать своих крепостных моложе 45 лет в Сибирь^[b]. Подобная политика укрепляла лояльность элиты, но вместе с тем негативно сказывалась на положении крестьянства^[1][2].

Крупнейшие государственные деятели Елизаветинской эпохи

13 мая 1754 года был издан указ о создании Дворянского заёмного банка («Петербургская и Московская банковские конторы для дворянства»), который стал первым в России специализированным кредитным учреждением для одного сословия. Из казны банку был выделен оборотный капитал в 750 тыс. рублей. Кредитное учреждение предоставляло ссуды под 6 % годовых (вместо привычных 30 %) на срок до года с возможностью продления до трёх лет под залог драгоценностей и имений. Это стимулировало экономическую активность дворянства, но также вело к росту закредитованности аристократии^[c] и усилению эксплуатации крестьянства^[2][3][8].

Указами 1754 и 1755 годов дворянам было предоставлено монопольное право на винокурение на откупной основе^[d], которое обеспечило благородному сословию исключительный контроль над производством и продажей алкоголя. Это не только увеличило доходы помещиков, но и укрепило их экономическое доминирование в провинции, поскольку винокурение становилось основой местных экономик. Дворянам также стали передавать казённые заводы Урала. Данные меры в совокупности заложили основы для окончательного оформления сословных привилегий дворянства при Екатерине II и способствовали консервации крепостнических отношений^[2][9][10].

Помимо учреждения дворянского банка, ключевым экономическим нововведением Елизаветинской эпохи была отмена внутренних таможенных пошлин в 1754 году. Эта мера способствовала созданию единого экономического пространства, ускорила формирование всероссийского рынка и развитие внутренней торговли. Товары, сырьё и сельскохозяйственная продукция получили возможность свободного перемещения по территории империи, что стало важным шагом в экономической интеграции регионов^{[1][2][4][11]}.

Параллельно государство проводило протекционистскую политику и поощряло развитие торговли и промышленности. Правительство предоставляло купцам и заводчикам льготы, субсидии и монопольные права на производство и сбыт определённых товаров. Одновременно с дворянским банком в 1754 году был создан «Банк для поправления при cанкт-петербургском порте коммерции»^[e]. Активно создавались новые мануфактуры в текстильной, металлургической и обрабатывающей отраслях. Тем не менее развитие промышленности в значительной степени основывалось на использовании принудительного труда крепостных и приписных крестьян, что ограничивало интенсификацию производства и внедрение новых технологий. В сфере внешней торговли правительство защищало отечественных производителей от иностранной конкуренции высокими таможенными тарифами^{[2][4][11][12]}.

Вступив на престол, Елизавета Петровна столкнулась с проблемой значительного устаревания данных Первой ревизии, проведённой при Петре I. За прошедшие десятилетия фискальные списки перестали отражать реальную демографическую ситуацию: в них продолжали числиться умершие мужчины, с которых по-прежнему взималась подушная подать. Это явление, известное как система «складывания и раскладывания» подати, приводило к чрезмерной налоговой нагрузке на крестьянские общины, вынужденные платить в том числе за «убылые души». В целях исправления ситуации в 1743 году был издан указ о проведении Второй ревизии, которая зафиксировала около 6,5 млн ревизских душ и стала значимым этапом в упорядочении налоговой системы империи^[11].

В целом елизаветинская фискальная политика характеризовалась поиском баланса между интересами казны и потребностями экономического развития. Правительство проводило работу по упорядочению налоговой системы, однако основная тяжесть налогового бремени по-прежнему лежала на податных сословиях^[9][10].

Основной тенденцией аграрного развития в правление Елизаветы являлось дальнейшее расширение пахотных земель, прежде всего в южных и юго-восточных районах Европейской России, а также в Сибири. Это было главным способом увеличения общего объёма производимого продукта. Крепостное право достигло своего апогея: помещик обладал практически неограниченной властью над личностью и имуществом крестьянина, что закреплялось законодательно. Увеличение государственных повинностей (в первую очередь рекрутской и подушной подати) также ложилось тяжёлым бременем на крестьянство. Рост барской запашки, особенно в черноземных губерниях, вёл к увеличению объёма барщинных повинностей, которые могли достигать 4—5 дней в неделю. В нечерноземных регионах более распространённой формой ренты оставался денежный оброк, размеры которого также неуклонно росли, заставляя крестьян активно заниматься промысловой деятельностью и отходничеством^[11].

Прейдя к власти в результате дворцового переворота, Елизавета сознательно дистанцировалась от политики своих непосредственных предшественников и позиционировала себя как подлинную наследницу своего отца — Петра I. Это выражалось в символических жестах, таких как ссылка на имя первого российского императора в манифестах и реставрации ряда властных институтов петровской эпохи. Были восстановлены полномочия Сената, Главного магистрата, Берг- и Манфактур-коллегий. Место Кабинета министров заняла Конференция при высочайшем дворе^[3][4].

Параллельно велась подготовка проектов реформ, которые впоследствии были реализованы при Екатерине II. В частности, разрабатывались идеи секуляризации церковных земель, реорганизации местного управления и дальнейшего расширения прав дворянства^[1][2][11].

Законодательная деятельность в период правления Елизаветы Петровны характеризовалась попытками систематизации права и подготовки дальнейших юридических реформ. Наиболее значительным проектом стала работа над новым Уложением — сводом законов, призванным заменить устаревшее Соборное уложение 1649 года. Для этой цели в 1754 году была учреждена особая законодательная комиссия, которой поручалось кодифицировать нормы права с учётом изменений, произошедших в государстве и обществе со времён Петра I. Были выделены ключевые направления реформы, подготовлены проекты отдельных глав, касающихся судопроизводства, собственности и сословных прав. Тем не менее к концу царствования Елизаветы проект так и не был завершён^[1][2][11].

В военной сфере основные усилия были сосредоточены на совершенствовании организации и снабжения войск. Были проведены изменения в структуре управления: усилена роль Военной коллегии, упорядочена система комплектования рекрутскими наборами. Особое внимание уделялось артиллерии — созданы новые артиллерийские полки, улучшена подготовка офицеров-артиллеристов. При этом сохранялась петровская система содержания армии и поддерживалась высокая численность войск^[f] в связи с участием России в Семилетней войне. Сохранилась тенденция к монополизации дворянством офицерских должностей, что укрепляло сословный характер армии^[4][13][14].

В 1753 году на вооружение пехоты были приняты облегчённые кремнёвые ружья, а в артиллерию стали поступать удлинённые гаубицы-«единороги», разработанные под руководством П. И. Шувалова. При полевых артиллерийских полках появились специальные обозы. В 1755 году утверждены новые пехотный и кавалерийский строевые уставы^{[15][16][17][18]}.

При Елизавете снова началось интенсивное кораблестроение: расширены верфи в Санкт-Петербурге и Архангельске, увеличилось число линейных кораблей и фрегатов. В 1750-х годах проведена реорганизация управления флотом, улучшена система подготовки морских офицеров через Морской шляхетный кадетский корпус. Возрождение Балтийского флота после периода стагнации 1730-х годов позволило России усилить военно-морское присутствие в регионе и лучше противостоять внешним угрозам^[4][14].

Культурная и образовательная политика Елизаветы ознаменовалась значительными институциональными преобразованиями, которые заложили основы системного развития просвещения в России. Центральным событием стало основание Московского университета в 1755 году. Проект разрабатывался при активном участии М. В. Ломоносова и И. И. Шувалова; университет был организован по европейскому образцу с тремя факультетами: философским, юридическим и медицинским. Важной особенностью стало отсутствие богословского факультета, что подчёркивало светский характер образования, а также принцип бессословности, формально открывавший доступ к обучению представителям различных социальных групп (за исключением крепостных крестьян)^[19][20].

В 1757 году по инициативе Шувалова была учреждена Академия художеств в Санкт-Петербурге. Это учреждение стало первым в России специализированным центром профессиональной подготовки художников, скульпторов и архитекторов. Создание Академии способствовало интеграции русского искусства в общеевропейский культурный контекст через освоение классических традиций и отправку лучших выпускников на стажировки за границу^[19][20].

При этом культурные инициативы не ограничивались столицами: расширялась сеть учебных заведений, увеличились тиражи светской литературы^[g], стали регулярными театральные представления. Государственная поддержка науки и искусства выражалась также в покровительстве деятелям культуры. Эти меры способствовали формированию национальной интеллектуальной элиты и создавали предпосылки для последующего расцвета русской культуры^[19][20].

Елизавета учредила разделение цензурных функций, постановив, что «все печатные книги в России, принадлежащие до церкви и церковного учения, печатались с апробацией Святейшего Синода, а гражданские и прочие всякие, до церкви не принадлежащие, с апробацией Правительствующего Сената». Указом от 27 октября 1742 года Елизавета постановила сдать «для надлежащаго в титулах переправления» все книги, напечатанные в период с 17 октября 1740 года по 25 ноября 1741 года. Был также усилен контроль церкви над лубочными картинками и иконописью. Синод запретил требники и требовал контроля за их изданием^[21].

В правление Елизаветы было ограничено немецкое влияние при дворе и восстановлены многие властные институты петровской эпохи. Основным содержанием этого царствования стало закрепление дворянских привилегий. Экономическая политика сочетала в себе элементы модернизации (протекционизм и ликвидация внутренних пошлин, учреждение банков и прочее) с консервацией крепостнических отношений, что удовлетворяло краткосрочные интересы дворянства, но в конечном итоге сдерживало развитие страны. Военные реформы в правление Елизаветы также не носили системного характера, однако были предприняты важные меры по укреплению армии и флота, направленные на поддержание боеспособности вооружённых сил^[1][5][6].

В целом царствование Елизаветы стало временем относительного социального спокойствия и снижения напряжённости в обществе. Императрица избегала радикальных мер, а её политика была направлена на компромисс с элитами. Несмотря на незавершённость многих законодательных инициатив, Елизаветинская эпоха стала важным этапом накопления юридических идей и проектов, которые сформировали основу для последующих преобразований^[1][5][6].