Васильчиков, Георгий Илларионович

В декабре 1939 года, в самом начале Второй мировой войны, после разгрома гитлеровцами Польши и предъявления Советским Союзом ультиматума Литовской Республике семья Васильчиковых решила покинуть Литву. Георгий с матерью покинули территорию страны в начале января 1940 года, а отец уехал в июне того же года. Из Берлина Лидия и Георгий отправились в Силезию, а оттуда в Рим, где Георгий пробыл до лета 1941 года, успев поступить в местный университет. С литовскими паспортами семья могла свободно передвигаться по Европе: в сентябре 1941 года они собрались на свадьбе княжны Татьяны Илларионовны с князем Паулем фон Меттернихом, а сам Георгий задержался на несколько недель. Вскоре немцы объявили запрет на свободное передвижение, из-за чего князь не мог выбраться долго из Берлина^[5].

С помощью знакомых Георгий Илларионович сумел «унаследовать» работу его сестры Марии («Мисси») в Германской службе радиовещания и поступить в Берлинский университет, где учился с осени 1941 года^[6], однако в сентябре 1942 года сумел обманом пробраться в занятый немцами Париж, где с осени 1942 года и до конца войны обучался в Свободной школе политических и социальных наук^[6]. С этого же момента Васильчиков начал сотрудничать с французским Движением Сопротивления, переводя на сторону союзников советских военнопленных, которых немцы сгоняли на борьбу против «маки» и на строительство Атлантического вала. После освобождения Парижа с августа 1944 года Васильчиков работал редактором некоторых французских СМИ, а в октябре американцы пригласили его для работы устным переводчиком на грядущем процессе над нацистскими военными преступниками^[5].

На Нюрнбергском процессе Васильчиков работал синхронным переводчиком делегации США^[7]. В Нюрнберге с ним работала советская переводчица Татьяна Ступникова, у которой князь, по её словам, пробудил «чувство глубокой симпатии». Они участвовали в переводе допроса Ганса Фриче, лёгкость которого князь предсказал фразой: «Сегодня будут допрашивать Фриче, вот лафа!». От князя Татьяна получила первый том книги Ганса Гизевиуса «До горького конца» с автографом князя, однако страницу с автографом вырвала и сожгла, о чём позже сожалела^[8]. По словам присутствовавшего на процессе журналиста Аркадия Полторака, Васильчиков был удивлён масштабами работы советских синхронных переводчиков в Нюрнберге, которые дополнительно переводили документы процесса, и даже спрашивал, зачем они это делают, если им дополнительно не платят^[9]. В Нюрнберге Васильчиков работал до августа 1946 года^[5], после чего перешёл в образованный Секретариат ООН в Нью-Йорке. Работая в Нью-Йорке, он выезжал на отдых в Коннектикут^[10].

В 1947—1960 годах Васильчиков работал устным переводчиком при ООН от делегации США, посетил много стран Европы, Северной Африки, Центральной Америки и Азии, а также год пробыл в Индонезии^[5]. Сам Васильчиков говорил, что находился в Индонезии в составе комиссии ООН во время войны за независимость, пытаясь примирить голландский экспедиционный корпус и местных националистов, однако сам чуть не погиб, попав в засаду^[10]. В 1960 году он переехал в Швейцарию[10][./Васильчиков,_Георгий_Илларионович#cite_note-_04a67af2c3ee8d95-10 [10]] и был назначен старшим сотрудником административных инспекторов ООН, занимая этот пост до января 1977 года. С января 1977 года, после ухода из ООН, занимал должность главного советника по связям с СССР и Россией в компании «Де Бирс»^[11]. Васильчиков утверждал, что во время одной из деловых поездок в Россию отравился несвежей устрицей, из-за чего у него осталась пожизненно парализованной правая нога: самому ему пришлось уйти на пенсию^[5]. После ухода на пенсию проживал в швейцарском городе Роль на берегу Женевского озера, называя его в шутку «моя яхта». Квартиру в городе он приобрёл в 1960 году, когда только-только переехал туда: в доме, где была квартира, родился учитель французского языка Фредерик-Сезар де Лагарп, учивший императора Александра I и его брата Константина^[10].

Во время и после Перестройки Васильчиков неоднократно бывал в России, содействуя академику Дмитрию Сергеевичу Лихачёву в возвращении в Россию из-за границы реликвий русской культуры — архивов, книг, периодических изданий русского зарубежья, которые поступили в российские библиотеки и музеи. Он находил средства за рубежом для приобретения и перевозки реликвий. Среди возвращённых им в Россию реликвий были гравюра с планом Москвы XVI века (подарена мэру Москвы Юрию Лужкову, а также прижизненное издание «Повестей Ивана Петровича Белкина», переданное Всесоюзному музею А. С. Пушкина^[10]. В 1994 году он издал русский перевод книги «Берлинский дневник», которую написала его сестра княжна Мария, снабдив перевод комментариями^[1].

В течение двадцати лет Георгий Иванович входил в редакционный совет журнала «Наше наследие», в котором публиковал разные архивные материалы^[10], в том числе «Лотаревскую книгу судеб» о разгроме летом 1917 года имения Васильчиковых-Вяземских Лотарево и гибели его обитателей^[1]. Начало сотрудничества князя с журналом началось в 1989 году, когда им было опубликовано эссе «Библиотека Анны Степановны» о библиотеке своей прабабки, графини А. С. Протасовой, и о книгах, хранившихся в литовском имении Васильчиковых Юрбурге^[10]. В конце своей жизни он занялся реализацией проекта «Архива семьи Васильчиковых-Вяземских»^[10], издав мемуары князей Иллариона Сергеевича и Бориса Александровича (псковского губернатора). Помимо этого, он подготовил к изданию полный двухтомный текст воспоминаний своей матери Л. Л. Васильчиковой, изданный в 1995 году под названием «Исчезнувшая Россия: Воспоминания княгини Лидии Леонидовны Васильчиковой, 1886—1919», и опубликовал несколько глав собственных мемуаров в «Новом журнале», «Ньюйоркере», «Нашем наследии» и других изданиях^[1].

Князь Васильчиков объехал почти всю Россию, в том числе посетил Якутию и бывшие имения своих предков Вяземских — Лотарево и Байгору, оказав материальную помощь одной из построенных больниц.

Князь пользовался большой популярностью у женщин за открытую душу, деликатность и красоту. Он был женат, воспитал сына Александра и дочь Наталью, а также вырастил внуков^[10].

Скончался 4 января 2008 года в швейцарском городе Роль. Отпевание состоялось в православном соборе в Женеве и соборе святого князя Александра Невского на улице Дарю в Париже. Похоронен на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа^[1].