Большой моа

Dinornis novaezealandiae относился к бескилевым и был представителем отряда Dinornithiformes. Представители Dinornithiformes были нелетающими птицами, обладающими грудиной, но лишёнными киля. У них также был характерный нёбо.

Ниже приведён кладограмм, основанный на анализе Bunce и др. (2009):^[1].

Считается, что бескилевые, к которым относится Dinornis, изначально были способны к полёту^[2] Ископаемые свидетельства указывают на то, что эти ранние летающие бескилевые происходили из Северного полушария, после чего мигрировали в Южное полушарие, где расселились и диверсифицировались.^[2] Эта миграция летающих предков объясняет широкое распространение нелетающих бескилевых по Южному полушарию.^[2]

Dinornis novaezealandiae описывается как птица, которая была «двуногой, без хвоста, без крыльев [и] покрыта шерстистыми волокнами».^[3]. Имела «длинные, лохматые, похожие на волосы перья длиной до 18 см»^[4]. Сохранившиеся перья и фрагменты кожи показывают, что всё тело, кроме ног, было покрыто перьями, а крылья были незаметны при жизни^[2] Окраска перьев была коричневой, иногда с бледной каймой.^[2]

Окаменелости D. novaezealandiae демонстрируют выраженный обратный половой диморфизм: самки были значительно крупнее самцов, их масса могла быть почти вдвое больше.^[5]. Используя алгоритмы, основанные на данных костей молодых особей, масса взрослого самца оценивалась в 55–88 кг, а самки — в 78–249 кг^[5] Кости Dinornis были длиннее и тоньше, чем у других видов моа.^[5] Рост и развитие длинных костей Dinornis происходили значительно медленнее, чем у других бескилевых, например, у страуса.^[5] Киви северного острова, который достигает взрослой массы только к 12 месяцам, считается более подходящим аналогом по развитию для Dinornis из-за сходства во времени достижения полной зрелости задних конечностей (5 лет), а также времени начала сращения предплюсны с соседними длинными костями (4 года).^[5]

Хотя, возможно, птица ходила с опущенной шеей, в вертикальном положении она была бы самой высокой птицей в истории, способной вытягивать голову на высоту до 3 м.^[6].

Dinornis был широко представлен на Северном острове Новой Зеландии, обитая в низинных местообитаниях: кустарниках, лугах, дюнах и лесах^[2][7]. Считается, что среда обитания животного оставалась относительно неизменной на протяжении сотен тысяч лет, отчасти из-за неспособности птицы летать, хотя изменения среды отмечались как в периоды климатических и растительных изменений, так и под влиянием антропогенных факторов, таких как интродукция полинезийской крысы (Rattus exulans) и полинезийской собаки (Canis familiaris)^[8]. Позднее на изменение среды повлияли пожары, устраиваемые маори^[8].

По современным данным, леса Кахикатеа-Пукатеа-тава в Ваикато были основным местом обитания большинства популяции D. novaezealandiae.^[8] Однако находки костей свидетельствуют о присутствии вида и в других районах, например, в Опито, Окленд, где он был преобладающим родом моа.^[7]

Растения Новой Зеландии и моа эволюционировали совместно.^[9]. Муа способствовали формированию у растений таких признаков, как диварикация, гетеробластия, листопадность, наличие колючек или колючковидных структур (увеличенные жгучие волоски), сбрасывание листьев и фотосинтезирующие стебли, мимикрия и снижение визуальной заметности, жёсткие и волокнистые листья, неприятные соединения и низкое содержание питательных веществ^[9] Хотя моа поедали цветы, маловероятно, что они способствовали опылению.^[9] Напротив, этот процесс был бы более разрушительным для экосистемы Северного острова, чем другие воздействия Dinornis novaezealandiae.^[9] Глубокая и длительная взаимосвязь между растениями и моа означает, что последствия исчезновения D. novaezealandiae до сих пор могут быть не до конца известны.^[9]

Dinornis novaezealandiae был одним из крупнейших травоядных в наземной экосистеме Новой Зеландии.^[9] Их рацион был разнообразным, включал широкий спектр растительных таксонов.^[9] Точно определить рацион этого вида сложно, так как копролиты и содержимое желудка для данного вида пока не обнаружены.^[9] Однако исследования предполагают, что рацион был схож с рационом близкородственного Dinornis robustus с Южного острова, учитывая морфологические сходства и схожие ландшафты обитания.^[9] Это позволяет предположить, что, как и у D. robustus, рацион D. novaezealandiae включал лесные деревья, особенно южный бук (Nothofagaceae), семена и листья мелких кустарников в лесных районах.^[9] Предполагается, что они могли пастись на травах в открытых местах.^[9] При таком разнообразии растений, ограниченных Северным островом, находка копролитов и содержимого желудка D. novaezealandiae могла бы расширить список известных таксонов растений, которыми питались моа.^[9] Исследования формы клюва и размера челюстных мышц моа подтверждают разнообразие их рациона; установлено, что крупные Dinornis питались в основном грубыми веточками.^[10] Существует предположение, что моа, такие как D. novaezealandiae, могли эволюционировать к длинному кишечнику для ферментации растительной пищи, что соответствовало их крупным размерам^[10].

Благодаря длительному присутствию Dinornis в ландшафте Новой Зеландии, они заняли определённые экологические ниши. Например, предполагается, что они могли быть распространителями спор, так как в образцах моа обнаружены различные виды грибов, например, Cortinarius, ассоциированные с распространением спор птицами.^[9]

Предполагается, что дефекация моа и их травоядный рацион могли способствовать распространению и круговороту питательных веществ, хотя это трудно подтвердить.^[9] Однако крупный помёт Dinornis novaezealandiae мог способствовать существованию навозных жуков и мхов-навозников (Splachnaceae) на Северном острове.^[9] Некоторые из этих мхов могли относиться к роду Tayloria.^[9]

Огромные, нелетающие птицы прокладывали широкие тропы через ландшафт. В районе Поукава отмечено, что такие тропы часто вели к пресным источникам и подножиям скал, где птицы обычно гнездились и ночевали.^[11] После этого открытия эти тропы стали особенно полезны для людей при поиске источников пресной воды и продолжали использоваться для этих целей долгое время после исчезновения моа^[11].

Целые яйца моа находят крайне редко^[13], однако обилие фрагментов указывает, что свежее яйцо Dinornis novaezealandiae весило более 3 кг и имело размеры примерно 190 × 150 мм^[4]. Известно одно почти целое яйцо (197 × 151 мм), приписываемое этому виду, найденное в скальном навесе в долине Мангауитикау близ Вайтомо.^[14] Анализ древней ДНК с поверхности скорлупы яиц D. novaezealandiae выявил только ДНК самцов^[13]. Это указывает на то, что именно самцы, вероятно, высиживали яйца.^[13] Также установлено, что внутреннее содержимое яиц и остатки на внешней поверхности соответствуют ДНК самок, что, вероятно, связано с процессом откладывания яйца.^[13]

Хотя самцы D. novaezealandiae были легче самок, остаётся вопрос, как птицы такого веса, даже самые мелкие, могли успешно высиживать столь хрупкие яйца, ведь вероятность их повреждения была значительно выше, чем у других птиц.^[13] По этой причине маловероятно, что крупные моа, такие как D. novaezealandiae, могли использовать для инкубации тот же контактный способ, что и большинство современных птиц.^[13] Скорее всего, они строили специальное гнездо, поддерживающее массу тела.^[13]

В некоторых культурных описаниях моа акцентируется внимание на том, как птицу лучше всего готовить и употреблять в пищу, например: He koromiko te wahie i taona ai te moa («Моа готовили на древесине коромико»).^[15] В других описаниях внимание уделяется судьбе и причинам исчезновения вида. Моа использовался как метафора для народа маори, чтобы выразить опасения по поводу собственного исчезновения на фоне болезней, эпидемий и вырубки лесов европейскими поселенцами^[15]. Это отражено в выражениях вроде Huna I te huna a te moa («Скрыт, как скрывался моа») и «Dead as the Moa»,^[15] а также в описаниях, где маори наделяли моа «человеческим лицом и образом жизни в пещере».^[3]

Хотя Dinornis novaezealandiae в основном добывался ради мяса, находки показывают, что из его костей изготавливали однокомпонентные рыболовные крючки.^[7]

Кости D. novaezealandiae встречаются довольно редко, так как большая часть земель, где находили останки моа, была утрачена в результате массовой расчистки под сельское хозяйство в XIX–XX веках. В настоящее время кости встречаются только в труднодоступных, редко посещаемых местах.^[16]

Исчезновение и окончательное вымирание моа произошло примерно в XV веке, через 200 лет после заселения Новой Зеландии человеком^[17]. До появления человека Dinornis novaezealandiae имел мало естественных врагов, и риск вымирания из-за охоты был минимален. Однако после прибытия маори они стали угрозой для всех видов моа, включая D. novaezealandiae, так как предпочтения по размеру добычи у охотников не было^[17].

Хотя ареал был ограничен Северным островом, разнообразие местообитаний, в которых мог выживать моа, опровергает теории о вымирании из-за потери среды^[17]. Радиоуглеродные данные показывают, что быстрое расселение мобильных маори по стране совпадает с периодом резкого сокращения популяций моа^[17]. Это происходило во всех регионах, не только в вырубленных, но и в других, где велась охота^[17]. Хотя человеческое присутствие и охота сыграли решающую роль, были и другие факторы, мешавшие D. novaezealandiae воспроизводиться с достаточной скоростью, например, интродукция полинезийских собак, которые поедали птенцов моа^[4].