Бодиско, Борис Андреевич

Потомок в пятом колене русской ветви древнего европейского рода Бодиско.

Родился в 1800 году в семье тульского помещика, директора Московской конторы ассигнационного банка Андрея Андреевича (Андрея Генриха Морица) Бодиско (30 мая 1753—22 августа 1819) и баронессы Анны Ивановны (урождённая Юлия Анна-Мария Гаргона де Сен-Поль)^[1].

1 июня 1809 года определён на учёбу в Морской кадетский корпус. С 10 июня 1814 года — гардемарин. Судоходную практику в 1814—1815 годах проходил в плаваниях под командованием лейтенанта П. И. Харламова на учебном бриге Морского кадетского корпуса «Симеон и Анна». В 1816 году ходил в плавание по Балтийскому морю на флагманском корабле эскадры вице-адмирала Романа Васильевича Кроуна.

Выпущен из корпуса 1 марта 1817 года и произведён из унтер-офицеров в мичманы.

9 декабря 1817 года зачислен в Морской Гвардейский экипаж. В 1818 году под командованием лейтенанта М. Н. Чихачёва служил на приписанной к Гвардейскому экипажу придворной яхте «Церера».

В июне—сентябре 1819 года в качестве командира вахты под началом лейтенанта Николая Глебовича Казина участвовал в заграничном плавании на бриге «Олимп» в Данию, Англию, Францию и Пруссию.

В 1820—1822 годах командовал голландским буером, который использовался непосредственно для поездок императора Александра I или для сопровождения императорского катера. 22 марта 1822 года был произведён в лейтенанты.

В 1823 году Бодиско получил «монаршее благоволение» за участие в плавании на фрегате «Проворный» под командованием капитан-лейтенанта А. Е. Титова до берегов Исландии.

В 1824 году был назначен на шлюп «Смирный» под командой капитан-лейтенанта П. А. Дохтурова для участия в кругосветном плавании с грузом и для защиты в Тихом океане интересов Российско-Американской компании. 3 ноября при прохождении северной оконечности полуострова Ютландия шлюп попал в сильный шторм. Вахтенный офицер Бодиско был смыт на ют и едва не унесён волнами за борт. Получивший значительные повреждения «Смирный» был вынужден зайти для ремонта в ближайший норвежский порт Арендаль. 17 мая 1825 года вернулся в Кронштадт.

Входил в круг общества либерально настроенных морских офицеров Гвардейского экипажа, в центре которого оказались жившие с ним в одной квартире на Фонтанке у Калинкина моста мичманы братья А. П. и П. П.Беляевы, В. А. Дивов, младший брат М. А. Бодиско, а также их частый гость лейтенант А. П. Арбузов, принятый в декабре 1825 года в члены «Северного общества». Квартира моряков находилась недалеко от Морских казарм, в которых с 1819 года размещались подразделения Гвардейского экипажа^[2].

Накануне восстания А. П. Арбузов призвал офицеров убеждать своих подчинённых упорствовать в верности уже принесённой присяге Константину Павловичу, требовать «оригинальное отречение его императорского высочества Константина Павловича» и отказаться от намеченной на 14 декабря присяги Николаю I.

Утром 14 декабря командир шестой роты Гвардейского экипажа Бодиско объявил своим матросам, что не может ни советовать, ни приказывать им «переприсягать» новому императору, а «в принесении присяги они должны руководствоваться своею совестью».

Возмущённый отказом матросов экипажа, выведенных на построение во дворе казарм, выслушать манифест о вступлении на престол императора Николая Павловича бригадный командир генерал-майор С. П. Шипов потребовал объяснений у ротных командиров, на что «лейтенанты А. П. Арбузов, Бодиско первый, М. К. Кюхельбекер и Ф. Г. Вишневский отвечали, что они уже присягали государю цесаревичу и изменить этой присяге не могут, доколе его высочество лично не разрешит их на то». Осмелившиеся противоречить командиру офицеры были задержаны в канцелярии экипажа.

После того, как возбуждённые призывами присоединяться к восставшим полкам матросы экипажа направились к Сенатской площади, в числе командиров рот, освобождённых младшими офицерами, был и Бодиско, в такой ситуации посчитавший своим долгом не оставлять подчинённых. Оказавшись на площади, Бодиско пытался поддерживать порядок в построении, но собственная «неуверенность его в отречении» Константина была причиной сомнения, высказанного им посланному Николаем для увещевания восставших митрополиту Серафиму в ответ на слова последнего, что цесаревич «письменно и словесно, трикраты, отрёкся от российской короны, и он ранее нас присягнул на верность брату своему Николаю Павловичу, который добровольно и законно восходит на престол»^[3].

После разгрома восстания Бодиско привёл свою роту в казармы. В соответствии с распоряжением Николая, отданному командиру Гвардейского корпуса генералу А. Л. Воинову, — «если до пробития вечерней зори присяга будет Мне представлена, я прощаю заблудшихся», — экипаж присягнул в полном составе. К 8 часам вечера присяжный лист был доставлен новому императору.

В ночь с 14 на 15 декабря флигель-адъютант, полковник В. Ф. Адлерберг привёз в Гвардейский экипаж высочайшее повеление об арестах. Бодиско был немедленно арестован и среди первых задержанных, со связанными руками, доставлен в Зимний дворец.

После допроса отправлен в четвёртый каземат Алексеевского равелина Петропавловской крепости. Вызванный 4 января 1826 года на заседание Следственного комитета, Бодиско отрицал своё участие в тайном обществе и объяснил своё появление на площади желанием увести оттуда свою роту.

7 января на записке XIX-го заседания Следственной комиссии с предложением перевести лейтенанта Бодиско из Петропавловской крепости «на городские гауптвахты» император написал: «Бодиско… в Ревель». 8 января отправлен в Ревельскую крепость.

В докладе Верховного уголовного суда Бодиско, причисленный следствием к «Северному обществу», отнесён к VIII разряду государственных преступников, осуждаемых к лишению чинов дворянства и к ссылке на поселение с указанием вины — «лично действовал в мятеже бытностью на площади»^[1].

С. П. Алексеева. Сто рассказов из русской истории. – М.: Сов. Россия, 1972, 192 с.

6 июня 1826 года возвращён из Ревеля в Петропавловскую крепость. Указ Верховному уголовному суду гласил: «Лейтенанта Бодиско первого написать в матросы».

13 июля на флагманском корабле «Князь Владимир» командующего эскадрой Балтийского флота адмирала Кроуна лейтенант, командир роты Гвардейского экипажа Бодиско был разжалован по обряду морской службы — над его головой сломали шпагу, сорвали и бросили за борт эполеты и мундир.

Указом 22 августа 1826 года было разрешено разжалованных с лишением дворянства декабристов определять «в полки Кавказского корпуса до отличной выслуги».

26 сентября 1826 года был отправлен во Владикавказ. В составе Тифлисского пехотного полка участвовал в походе в Персию. Одно из последних писем старшим братьям Бодиско отправил 27 декабря 1827 года из города Xoй: «…на походе писать было хлопотно. Теперь, с 8 ноября, я на месте, наш батальон расположен во дворце Абас-Мирзы… Все желают, чтобы война была окончена»^[4].

12 апреля 1828 года за проявленную храбрость был произведён в унтер-офицеры.

Командовавший войсками на Кавказе генерал И. Ф. Паскевич в рапорте от 15 июля 1828 года начальнику Главного штаба И. И. Дибичу писал о разжалованных декабристах^[5]:

24 мая 1828 года Бодиско в возрасте 26 лет был убит во время похода против горцев. Он стал первым в списке декабристов, погибших в боях и умерших от ран и болезней в ходе Кавказской войны.

Декабрист Д. И. Завалишин вспоминал об эпизоде, который «произвёл потрясающее впечатление» на всех свидетелей исполнения над моряками-декабристами приговора на корабле «Князь Владимир». Бодиско, расплакавшийся во время этой церемонии, объяснял свои слёзы слишком мягким приговором^[6].

А. С. Гангеблов, один из сосланных на Кавказ декабристов, писал^[7]:

Служивший на Кавказе П. А. Бестужев относил Бодиско к тем знакомым, которые «были ближе в настоящем жребии или казались замечательными в каком-либо отношении»^[8]:

По мнению филолога Н. Кирсанова, именно Бодиско посвящена «Эпитафия», написанная в ссылке моряком и участником восстания Н. А. Чижовым: