Бироновщина

Понятие «бироновщина» сформировалось в российской общественно-политической мысли в первой половине XIX века. Его активное использование началось в работах С. М. Соловьёва и, особенно, Н. И. Костомарова, который дал явлению резко отрицательную оценку, представив его как «засилье иноземцев» и «угнетение национального духа»^[3]. Эта трактовка прочно вошла в либеральную и революционно-демократическую историографию^[2]. Советская же историческая наука, опираясь на тезисы классиков марксизма, поддерживала негативный образ эпохи, интерпретируя её как время крайнего обострения классовых противоречий и беспощадной эксплуатации крестьянства в интересах дворянской элиты^[4].

Современные исследователи предлагают более сбалансированный и комплексный подход. Термин «бироновщина» признаётся условным и во многом мифологизированным, сформированным под влиянием политической борьбы последующих десятилетий. Историки отмечают, что политика этого периода определялась не только Бироном, но и такими политиками как А. И. Остерман и Б. К. Миних, а также сложившимися в предшествующую эпоху институтами власти^[2][5][6].

Эрнст Бирон, незначительный курляндский дворянин, сблизился с Анной Иоанновной в годы её пребывания вдовствующей герцогиней в Митаве. После неожиданного приглашения Анны на российский престол Верховным тайным советом в 1730 году и последующего отказа «кондиций» Бирон последовал за ней в Санкт-Петербург^[1][6].

Опираясь на безоговорочную поддержку императрицы, а также на связи с руководством Преображенского и Семёновского гвардейских полков и доверенными лицами Анны (семьёй Салтыковых), Бирон быстро приобрёл исключительное влияние при дворе^[1][6].

Хотя Бирон формально занимал лишь должность обер-камергера, его влияние на все государственные дела, включая кадровые назначения, внешнюю политику и финансы, было доминирующим. Ключевые посты в армии, дипломатии и администрации заняли выходцы из Курляндии и других немецких земель, а также те, кто был готов служить его интересам^[1][6].

Важнейшим инструментом управления стал орган политического сыска — Канцелярия тайных розыскных дел, возрождённая по образцу петровского Преображенского приказа. Период правления Анны Иоанновны ознаменовался рядом громких политических процессов (дело А. П. Волынского, дело князей Долгоруковых), которые сопровождались казнями^[1][2].

Экономическая политика была направлена на усиление фискального гнёта для покрытия расходов на роскошь двора, содержание бюрократического аппарата и войн (Война за польское наследство, Русско-турецкая война 1735—1739 годов)^[1][2].

Со смертью Анны Иоанновны 17 (28) октября 1740 года Бирон, согласно завещанию императрицы, был назначен регентом при малолетнем императоре Иоанне Антоновиче. Однако его регентство продлилось всего 22 дня. Ночью 8 (19) ноября 1740 года фельдмаршал Б. К. Миних, опираясь на верных ему гвардейцев, организовал бескровный дворцовый переворот. Бирон был арестован в собственной спальне. Формальным обвинением послужили узурпация власти и неуважение к императорской фамилии. Манифест о его свержении обвинял регента в «противных поступках» и стремлении завладеть престолом^[1][6].

Бирон был приговорён к смертной казни (позднее заменена ссылкой), а его имущество конфисковано. Регентом стала мать императора Анна Леопольдовна. Падение Бирона положило конец периоду его исключительного влияния, вошедшего в историю под названием «бироновщина»^[1][6].