Багровый цвет снегопада

Это кинороман, по охвату времени — почти эпос, но соразмерный человеку. Это несомненно мелодрама. И размышление о природе того, что произошло с Россией в ХХ веке. Может быть, самое серьёзное проникновение в суть национальной трагедии, какое только позволяло себе кино. В фильме нет указателей — куда зрителю идти и о чём думать. Может, другие подумают о другом. Я же думал о том, что дело не в коммунистах — они лишь испарения нашей земли. Любая революция страшна тем, что высвобождает хама, который всегда таится где-то в недрах любого народа. Хам понимает, что теперь пришло его время. И начинает устанавливать свои законы жизни.

В фильме на это ни намека. Но он никого не рисует одной краской. Судьбы сложны так, как сложны они в жизни. И категории совести — тоже. Эволюция иных героев и перемены в нашей оценке этих людей ошеломляют: вчерашний хам способен на благородство, вчерашний убийца — на самопожертвование. В сгустке личных, „камерных“ событий возникает портрет нации, живущей страстями, ими управляемой, от них безраздельно зависимой. Даниэла Стоянович в роли Ксении проживает на экране огромную многолетнюю жизнь, ни разу не потеряв точной ноты, не сбив дыхание абсолютной правды^[3].

— Валерий Кичин, «Российская газета»

Может показаться, что картина слишком прямолинейна: стойкая героиня, её благородный муж, честный брат, верная подруга очевидным образом получают все зрительские симпатии, а сторонники Красных показаны карикатурно, да так, что с возмущением Ксении про невозможность „допускать чернь к политике“ сложно не согласиться. Однако, вместе с тем фильм не допускает однозначных обобщений, и среди той самой „черни“ встречаются поистине прекрасные образы: рабочий на грязном сибирском заводе, не согласный с общими настроениями; старушка в Киеве, пытающаяся предотвратить избиение человека. Напротив, среди жандармов оказываются те, кто с оружием идут на требующих хлеба женщин. Список подобных эпизодов можно продолжать, важно то, что понятие „чернь“ у Мотыля определяется не социальным положением, а внутренними нравственными установками героев. „Чернью“ оказывается тот, кто готов пожертвовать своей женой и ребёнком, если в партии „холку почистят“, кто готов убить соседа за то, что тот „москаль“ и старика ради наживы.

Фильм не отличается захватывающим сюжетом — последовательность событий проста и ожидаема, не удивляет оригинальностью героев — таких было много в кинематографе и, особенно, в литературе, но зато лента как будто бы погружает в мир основополагающих для человеческого существования вещей — честности, верности и любви. Совсем обычных, но оттого таких важных^[4].

— Александра Талавер «Арт-хаус в кино»