Багатель (дворец)

В начале XVIII века в Булонском лесу, королевских охотничьих угодьях, существовало несколько ворот с так называемыми «служебными жилищами», которые король предоставлял смотрителям из числа знатных вельмож или высокопоставленных особ. В 1716 году одни из таких ворот были пожалованы Луи-Полю Беланже, генеральному адвокату при Высшем податном суде. При них находился дом, построенный на старой дороге, ведущей из Нёйи к аббатству Лоншан, откуда открывался вид на долину Сены и гору Валерьен^[3]. 17 августа 1720 года право пользования по королевскому указу перешло к герцогу д’Эстре, маршалу Франции, который решил заменить это скромное сооружение более изящным павильоном. Его возведение под руководством архитектора Пьера Муре^[4] обошлось не менее чем в 100 000 ливров^[5]. Герцог изменил назначение здания, подарив его своей супруге, которая не отличалась целомудренностью^[6]. Она была подругой Луизы Анны де Бурбон, известной как мадемуазель де Шароле, узаконенной дочери Людовика XIV и Франсуазы-Атенаис де Монтеспан, славившейся своим распутством. Та проживала в одном из флигелей соседнего Мадридского замка. Две женщины решили использовать павильон для любовных свиданий, сначала с регентом, а затем с юным Людовиком XV^[3].

Именно в этот период дворец начали называть «Багатель»^[8]. В XVIII веке слово «bagatelle» обозначало что-то легкомысленное и поэтому прекрасно подходило для описания того, как использовался павильон, и, в ироничном ключе, его непомерной стоимости. Тот же смысл прослеживался в названиях павильонов, построенных для маркизы де Помпадур в парке дворца Бельвю^[9]. Французское «bagatelle» — заимствование из итальянского — «bagatella» (фиглярский фокус, «нечто незначительное»^[10]). В архитектурном контексте во Франции оно приобрело значение «эффектная, но бесполезная постройка». В том же веке во Франции существовало ещё два поместья с таким названием^[11].

Жена маршала д’Эстре скончалась 11 июня 1745 года. К этому времени репутация поместья уже прочно утвердилась. Владение унаследовал Луи-Шарль-Сезар Летелье, будущий маршал-герцог д’Эстре. В 1746 году он продал его Филиппу Левеку де Гравелю, советнику парламента и генеральному адвокату Высшего податного суда. Тот через год-два продал его Сесиль Терезе Полине де Риу де Кюрзе (1707—1787 годы жизни), супруге Этьена Гиньо, маркиза де Монконсейя (1695—1782 годы жизни), который, сделав успешную военную карьеру после должности представителя послов, был, по-видимому, снисходительным мужем, во всяком случае, слишком занятым своими владениями в Сентонже. Его жена располагала значительной свободой действий, благодаря чему «продолжила дело жены маршала, сохранив за поместьем его развлекательное и фривольное предназначение… Маркиза устраивала в Багателе роскошные празднества, в частности в честь герцога де Ришельё и короля Польши»^[6].

Луиза Анна де Бурбон продолжала посещать Багатель. Её описывали как «распутную незамужнюю даму, которая вела разгульную жизнь и почти каждый год удалялась в Багатель на месяц-другой, чтобы тайно разрешиться от бремени — плодов своих любовных утех»^[12]. Около 1753 года она основала «Орден Багателя» для приближённых дома, куда входили жена маршала де Люксембург, маркиза де Монконсей, графиня д’Эгмон и принцесса д’Энен. Это общество собиралось для участия в театральных представлениях^[13].

Маркиза де Монконсей получила от короля разрешение расширить свой парк. Однако поскольку её супруг, так и не получив звания маршала, в 1760 году удалился в свои владения в Сентонже, а состояние маркизы пострадало от празднеств, она не могла дальше содержать дом, террасы которого регулярно страдали от наводнений Сены. В 1770 году маркиза была вынуждена покинуть поместье.

В 1772 году право пользования перешло к господину де Буажелену, а в 1774 году — к Лорану Гримо де Ла Рейньеру, который в том же году продал его Филиппу-Габриэлю д’Энен-Льетару, принцу де Шиме, капитану гвардии графа д’Артуа.

В 1777 году обветшалое здание было признано недостойным тех празднеств, которые граф д’Артуа планировал здесь проводить. Его невестка, королева Мария-Антуанетта, предложила ему пари — за сто дней (чуть более трёх месяцев) возвести новый дворец^[4]. Граф д’Артуа принял вызов, поставив на кон 100 000 ливров^[15]. Строительство началось 21 сентября 1777 года. На площадке трудились около 900 рабочих, работавших без перерыва днём и ночью в течение 64 дней. Для ускорения процесса по приказу конфисковывались строительные материалы, которые перевозили по соседним дорогам. Дворец был торжественно открыт 26 ноября 1777 года — сроки не были нарушены, хотя отделка и обустройство интерьеров заняли ещё два года. Общая стоимость строительства (без учёта садов) составила 1 200 000 ливров^[16]. Новый дворец прозвали «Фоли д’Артуа»^[12]. Историк Жан-Жак Готье отмечает, что это был «возврат к античному стилю — одно из самых совершенных воплощений этого стиля в ту эпоху»^[17].

Строительством руководил Франсуа-Жозеф Беланже, который с марта 1777 года был первым архитектором графа д’Артуа. Он создал проект здания и его внутреннего убранства. Декоративные работы выполняли орнаменталисты Льилье, Дюссо и Дюгур, последний из которых приходился Беланже зятем. По завершении строительства на фронтоне входного портала во дворе была выгравирована надпись на латинском: «Parva sed apta» (рус. Мал, да удал). В XIX веке эту надпись перенесли на фасад замка.

Первый этаж разделён на шесть помещений, включая четыре расположенных симметрично по сторонам: бильярдную и столовую, а также два будуара. Холл украшен «четырьмя медальонами из стукко в технике камеи, сочетающими античные мотивы с эротической мифологией, где главенствует Амур: Две нимфы пробуждают Амура, Две нимфы приносят жертву богу Приапу, Две нимфы наказывают скованного Амура и Амур, судящий красоту Венеры и Юноны»^[18]. Их автор — скульптор Льилье. Справа от входа расположена бильярдная, слева — столовая. Обе комнаты были обставлены мебелью работы Жоржа Жакоба и украшены арабесками Дюссо и Дюгура, не сохранившимися до XXI века. В глубине центральной части находится круглый салон под куполом, чьё убранство сохранилось в первозданном виде.

Салон ориентирован на север и оформлен восемью высокими арками, три из которых представляют собой двери-окна. На пилястрах между арками Беланже разработал музыкальный декор, выполненный Льилье в стукко^[19]:

Мебель создали Жорж Жакоб и Жан-Батист Булар, изготовившие восемь золочёных кушеток из резного ореха, размещённых между арками^[20]. В центре находился стол работы Денизо для игры в фараон, окружённый восемью креслами и шестнадцатью стульями^[19]. Позднее ансамбль дополнило специальное «королевское кресло», предназначенное для Людовика XVI.

Салон обрамлён двумя будуарами с росписями Калле и Робера, позже демонтированными. Работы Калле предположительно остались во Франции, тогда как шесть произведений Робера были переданы в Метрополитен-музей. Один из будуаров был переоборудован в ванную с оригинальной трансформирующейся конструкцией: ниша с купелью могла превращаться в диван^[19].

^[21]. Вторая спальня предназначалась принцу д’Энену, верному офицеру графа.

Предполагается, что черты лица сфинксов повторяли облик любовницы принца — Розали Дюте^[22].

Парадный двор с южной стороны обрамлён зданием Пажей, превосходящим по размерам сам дворец. Два его павильона соединены вогнутой галереей с аркой, открывающей вид на дворец. Здания связаны подземным коридором. Комплекс дополняют конюшни и караульные помещения. На входе в здание Пажей находится барельеф скульптора Роланда: «Амур с завязанными глазами» и «Амур, нагревающий стрелу с пальцем у губ»^[18].

Шотландский ботаник Томас Блейки разбил здесь 15 гектаров англо-китайских садов с «энциклопедическим микрокосмом» построек^[23] — от египетского обелиска до готического «Дома философа» и китайской пагоды, хотя до XXI века сохранились лишь фундаменты и каменные основания. Наиболее значимые — искусственная скала с водопадом, ледник с бельведером, грот у пруда Чёрных лебедей.

В 1778—1782 годах из Италии были доставлены вазы и статуи, закупленные Труаром де Риолем^[24], владевшим карьерами в Карраре и поставлявшим мрамор для братьев Людовика XVI^[25]. В 1779 году бы привезен бюст Весталки, а летом 1780 года Огюстен Боккиарди изготовил мраморные основания для ваз по углам замка и постаменты для нишевых скульптур. Даниэль Оже создал каменный обелиск с четырьмя черепахами, две свинцовые головы Медузы и четыре вазы у китайского моста, декорированные свинцовыми вставками.

Во время революции в поместье проводили сельские праздники, а павильон стал рестораном. В 1810 году имение приобрёл Наполеон I, повелевший восстановить его «в помпейском стиле» как резиденцию для своего сына.

В период Второй реставрации Багатель вернулся к графу д’Артуа, который передал его герцогу Беррийскому, а затем — будущему графу де Шамбору.

В 1835 году Багатель с парком площадью 16 гектаров за 313 000 франков был продан маркизу Хартфорду. Предположительно, «цена была завышена, чтобы спасти Багатель от Черной банды»^[26]. Он обустроил здесь манеж для уроков верховой езды наследного принца, где за сыном наблюдала императрица. Позже на этом месте разбили розарий.

Расширив владения до 24 гектаров и обнеся их крепостной стеной^[27], Хартфорд поручил ландшафтному архитектору Варе полностью перепланировать парк. Французский сад был упрощён, были убраны буленгрины, зелёная комната и деревья, посаженные в шахматном порядке^[27]. Появилось озеро с гротом и обширные лужайки. Сохранились лишь Китайский киоск и оранжерея.

В 1862 году замок перестроили: добавили этаж и купол, изменили фасады, украсили интерьеры роскошными каминами в стиле Версаля. Военный камин графа д’Артуа перенесли в будуар^[28].

Хартфорд поручил де Санжу построить новую водонапорную систему и обустроить восточный вход в парк с эффектными золочёными воротами и павильоном с рокайлем^[29]. Он также приобрёл множество статуй, включая работы Гудона, и установил в парке пагоду со Всемирной выставки 1867 года (в 1905 году оригинал был вывезен в Англию, а сохранившаяся до XXI века пагода — копия 1996 года).

С 1840-х годов рядом с лордом Хартфордом находился Ричард Уоллес, считавшийся его внебрачным сыном, которого он привёз из Англии и сделал своим секретарём, обучив искусству коллекционирования. С годами характер маркиза испортился: «Его страсть к коллекционированию граничила с манией… Он вёл жизнь аскета, страдал от хронического ревматизма и снискал себе дурную славу благодаря скупости и полному отсутствию гостеприимства»^[30]. Страдая от рака, Хартфорд использовал Уоллеса в качестве сиделки^[31]. Он умер в Багателе 25 августа 1870 года, оставив титул дальнему кузену, а состояние — Уоллесу, что было указано в найденном завещании, которое затем оспаривали английские родственники.

Унаследовав состояние Хартфорда, во время осады Парижа Ричард Уоллес прославился благотворительностью, за что получил орден Почётного легиона и титул баронета от королевы Виктории^[32]. Он значительно расширил коллекцию, но в 1872 году перевёз её основную часть в Лондон, возможно из-за политической нестабильности во Франции^[32]. В это же время он подарил Парижу знаменитые фонтанчики Уоллеса.

В Багателе Уоллес провёл масштабную реконструкцию: снёс здание Пажей, построил два новых павильона и «Трианон». После смерти сына в 1887 году он стал затворником, наблюдая за гостями через потайное окошко^[33], и умер в 1890 году, оставив всё состояние жене Жюли Кастельно.

В 1890-х поместье, описанное Полиной де Бройль, сохраняло роскошь: мраморные статуи, античные колонны, пруды с фонтанами и собачье кладбище с урнами. Несмотря на отсутствие хозяев, парк тщательно поддерживали 30 садовников^[34].

В 1894 году 72-летняя вдова завещала Англии 5500 предметов искусства (ставших основой музея Уоллеса), а своему секретарю Скотту — Багатель, парижский особняк и ирландское поместье.

^[35]

Скотт распродавал мебель и садовые украшения. Его планы по застройке парка вызвали общественный протест. В 1905 году Париж выкупил поместье за 6,5 млн франков^[36]. Хотя Скотт успел вывезти множество ценностей^[37], включая четыре бронзовые группы, проданные антиквару Фабиусу за более чем 6000 франков^[38].

После смерти Скотта в 1912 году часть наследства перешла к Сэквилл-Уэст, которая в 1914 году продала парижскую коллекцию антиквару Зелигману за 270 000 ливров, что привело к её рассеиванию^[39].

Несмотря на распродажу садовых украшений Багателя до 1906 года, Сэквилл, вероятно, успела забрать некоторые предметы — около 1930 года шесть мраморных ваз, предположительно из поместья, были установлены в замке Сиссингхерст, купленном её дочерью и зятем, где они хранятся и в XXI веке.

С 1905 года парк разделился на три зоны: центральный англо-китайский сад Блейки, северный английский ландшафтный парк Варе с озером и гротом, и южный современный сектор с розарием. В 1907 году Жан-Клод Форестье основал Международный конкурс новых роз Багателя, ставший ежегодной традицией.

Пока сады процветали, дворец ветшал — в 1970-х годов исчезли некоторые камины. Перелом наступил в 1977 году, когда Жаклин Небу получила финансирование на реставрацию. За десятилетие бюджет вырос в 10 раз, позволив вложить 3 млн франков в восстановление^[22].

С 1980 по 1996 год Жаклин Небу возглавляла Ассоциацию друзей парка и замка Багатель, после чего передала бразды правления страховщику Патрику Люка и специалисту по культурным мероприятиям Нелли Тардье. За 20 лет их команда организовала более 150 выставок, включая совместные проекты с Лувром, тематические коллоквиумы с участием Эрика Орсенны и Моники Моссер, а также всемирно известную выставку Генри Мура 1992 года, открытую английской королевой. Через несколько лет была организована экспозиция Лаланна, сады Багателя стали полноценной частью художественного проекта^[40].

В 1988 году в рамках выставки «Фоли д’Артуа в Багателе» под руководством Жака Гранжа были воссозданы интерьеры эпохи Людовика XVI. Уникальный проект объединил усилия музейных хранителей и шести ведущих парижских антикваров, представивших редкие предметы мебели: 12 стульев Ж.Б. II Леларжа из салона графини д’Артуаз в Сен-Клу, комод Йозефа Баумхауэра маркиза де Мариньи, «игровые» стулья Жоржа Жакоба, пару шкафов в стиле Буль работы Левассюра, а также севрский фарфор, савоннерские ковры и бронзовые канделябры.

После выставки антиквары подарили замку бронзовых фавнесс, украшавших камин столовой^[41]. Аналогичные элементы сохранились в парижском особняке графа д’Эврё и нью-йоркской коллекции Фрика, где их авторами указаны Беланж, Фуку и Гутьер.

В парке провели масштабные работы: укрепили руины аббатства Лоншан и Большую скалу с водопадом, установили металлический киоск на месте «Дома философа», воссоздали китайскую пагоду XIX века и отреставрировали ледник-«Вавилонскую башню»^[42].

В 2002 году город соглашение с Ассоциацией друзей было прекращено, культурные мероприятия в поместье больше не проводились. Дворец был закрыт для посещения. Оставили только концерты в парке.

Между 1778 и 1781 годами для Багателя были созданы статуи работы Оже, Симона, Льилье и Ролана (автора сфинксов). Около 1900 года парижский нотариус Гюстав Гатин приобрел эти произведения для своего замка Боннмар в Радпоне. Восемь из десяти статуй, ранее украшавших фасад, были заново произведены Готье^[43]. В XIX веке эти скульптуры находились в замке Берси, откуда после сноса усадьбы в 1861 году перешли к лорду Хартфорду.

В мае 1780 года Бошомон упомянул шесть аллегорических статуй^[44]. Ассоциация друзей Багателя разыскала эти произведения, организовала их реставрацию и передала государству. К 2002 году десять статуй были размещены полукругом в парадном дворе, а два сфинкса установлены перед дворцом^[45].

В 2019 году фонд Мансара взял на себя реставрацию и воссоздание интерьеров дворца. Работы начались в мае 2021 года с восстановления фасадов, кровель и столярных элементов, а реставрация внутреннего убранства запланирована на 2022 год. Цель — открыть дворец для посетителей.