Аркун, Мохаммед

Мохаммед Аркун родился в 1928 году в Таурирт-Мимуне (Ат-Енни), кабильской деревне на севере Алжира, в нынешнем вилайете Тизи-Узу. Вырос в многодетной и очень бедной семье. Начальное образование получил в родной деревне, затем учился в средней школе в Оране у Белых отцов. Изучал философию на факультете литературы Алжирского университета, затем в Сорбонне в Париже. В 1956 году получил степень агреже по арабскому языку и литературе, а в 1968 году — степень доктора философии.

Известность в академических кругах приобрёл в 1969 году благодаря работам о творчестве персидского историка и философа первого тысячелетия Ибн Мискавейха, представителя мусульманского гуманизма. В частности, он перевёл его «Tahdhib al-Ahlaq wa Tathir al-Araq» («Трактат по этике»). С 1980 года был научным руководителем журнала Arabica. Мохаммед Аркун сыграл роль в развитии знаний об исламе на Западе. Задаваясь вопросом о возможности и способах переосмысления ислама в современном мире, он предложил противовес идеологизированным интерпретациям мусульманского и западного миров.

Автор многочисленных трудов по религиозной социологии ислама на французском, английском и арабском языках. Его работы публиковались во многих академических журналах и переведены на несколько языков.

От первой жены-француженки у Мохаммеда Аркуна было двое детей. Дочь Сильви, родившаяся в 1963 году в Париже, в 2014 году посвятила ему книгу «Жизни Мохаммеда Аркуна»^[5]. В 1995 году он женился во второй раз на Турии Якубид, уроженке Марокко.

Умер в 15-м округе Парижа^[6] 14 сентября 2010 года^[7]. Похоронен в Касабланке^[8].

Муниципальная библиотека Муффетар-Контрескарп в 5-м округе Парижа с осени 2013 года носит имя Мохаммеда Аркуна^[9]. Его именем названа премия за докторскую диссертацию по исламоведению^[10].

Мохаммед Аркун преподавал на факультете литературы и гуманитарных наук Страсбургского университета (1956—1959), в лицее Вольтера в Париже (1959—1961). Был старшим преподавателем в Сорбонне (1961—1969), доцентом в Университете Лион-2 (1969—1972), затем профессором в Университете Париж VIII и в Университете Париж III Новая Сорбонна (1972—1992). Был членом Wissenschaftskolleg в Берлине (1986—1987 и 1990) и Института перспективных исследований в Принстоне, штат Нью-Джерси, США (1992—1993). Работал аффилированным профессором Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе (1969), Темпльского университета, Лувенского католического университета в Бельгии (1977—1979), Принстонского университета (1985), Папского института арабских исследований в Риме и Амстердамского университета (1991—1993). Также читал многочисленные курсы и лекции по всему миру^[11].

Был членом руководящего комитета, а затем жюри Премии Ага-хана в области архитектуры (1989—1998), международного жюри Премии ЮНЕСКО за воспитание в духе мира (2002), Учёного совета Международного центра наук о человеке в Библосе (Ливан, ЮНЕСКО), Европейской академии наук и искусств и Академии Королевства Марокко.

Стал офицером ордена Академических пальм, офицером ордена Почётного легиона в июле 1996 года, затем командором ордена Почётного легиона в сентябре 2004 года. Эксетерский университет (Великобритания) присвоил ему звание почётного доктора. В 2001 году Мохаммед Аркун был приглашён прочитать „Гиффордские лекции“ в Эдинбургском университете (Шотландия). Цикл лекций назывался „Начало критики исламского разума“^[12]. Это одна из самых престижных наград в академической среде, позволяющая выдающемуся исследователю внести вклад в „развитие теологической и философской мысли“.

В 2002 году получил 17-ю премию „Giorgio Levi Della Vida Award“ за вклад в изучение ислама^[13]. В 2003 году стал лауреатом Премии Ибн Рушда (известного как Аверроэс)^[14].

Был почётным профессором Университета Париж III Новая Сорбонна, старшим научным сотрудником Института исмаилитских исследований и членом Высшего административного совета IIS.

Мохаммед Аркун выступал за систематическое выявление и разрушение негативных стереотипов и предрассудков, иногда очень древних, которые существуют в отношениях между мусульманским и западным мирами. По его мнению, Запад не является воплощением аморального и атеистического материализма, так же как ислам не сводится к фундаментализму, порождающему терроризм и несовместимому с демократией и современностью^[15].

Он поддерживал тесный диалог с христианством и иудаизмом^[16] и был соавтором книг с интеллектуалами обеих конфессий. Аркун выступал против западных эзотериков, таких как Рене Генон и Фритьоф Шуон, и тех, кто, по его мнению, создаёт мифологизированное и романтическое видение ислама в ущерб проблемам повседневной жизни и рациональности в мусульманском мире.

Мохаммед Аркун размышлял о светскости — ценности, которую он всегда стремился защищать, в том числе для мусульманского мира, при условии учёта специфики этой культуры и её истории.

Его защита светскости сопровождалась её критикой из-за особых форм, которые она принимала в истории, и порождённых ею противоречий. По его мнению, эти противоречия сводятся к непониманию другой культуры. Он писал, что стремится преодолеть все системы производства смысла — религиозные или светские, — которые пытаются возвести локальное и исторически случайное в ранг универсального и сакрального. Это подразумевает равную критическую дистанцию по отношению ко всем унаследованным ценностям, включая разум эпохи Просвещения и светский опыт, отклонившийся в сторону воинствующего лаицизма^[17].

Эта защита светскости сопровождалась критикой определённой исторической традиции, в частности французской. Если светскость можно экспортировать, то её историю и формы — нет. Он считал, что светская мысль в её наиболее развитых институциональных рамках — Французской Республике — всё ещё находится на стадии неприятия и осуждения великой традиции мысли и цивилизации. Вместо того чтобы признать интеллектуальную плодотворность дебатов, которые ислам вновь вводит в общество, наблюдаются кампании по очернению и разговоры о возвращении „тёмного Средневековья“^[17].

Он полагал, что без понимания особенностей исламских обществ светский проект не имеет для них смысла. Отсутствие светской традиции в этой культуре объясняется не только меньшим развитием исламских обществ, но и их отличием, которое свидетельствует об ином опыте в отношении к разуму и науке. Он подчёркивал различие, характеризующее исламские общества в их отношении к сакральному и, следовательно, к науке и светскому разуму. Он отмечал, что современное мусульманское коллективное сознание не знает психокультурного разрыва, который наблюдается в секуляризованном Западе с XIX века. Однако это различие не следует приписывать более эффективному сопротивлению секуляризации в исламе по сравнению с христианством. Тео-антропологическая категория Откровения идентична для трёх религий Книги, но она подверглась разным атакам со стороны научного разума и индустриальной цивилизации. Переход к светскости, влекущий за собой маргинализацию теологии антропологией, не является неизбежной эволюцией, которую ислам должен пережить вслед за христианством^[18].

Несмотря на эти оговорки, Мохаммед Аркун считал, что для спасения мусульманского мира необходимо, чтобы ислам приобщился к политической и культурной современности^[19]. Для этого требуется «субверсия» исламской мысли, которая позволила бы ей присоединиться к современному миру и светскости. Он утверждал, что ничего не произойдёт без разрушения старых систем религиозной мысли и боевых идеологий, которые их поддерживают. В настоящее время любое субверсивное вмешательство подвергается двойной цензуре: официальной цензуре со стороны государств и цензуре исламистских движений. В обоих случаях современная мысль и её научные достижения отвергаются или маргинализируются. Преподавание религии находится в зависимости от фундаменталистской ортодоксии.

Мохаммед Аркун утверждал, что вместо того, чтобы искать в исламе фигуру, эквивалентную священнику, следует задаться вопросом о наличии эквивалентной функции. Он отмечал, что хотя в исламе нет пирамидальной иерархии, представляющей религиозную власть, существует группа юристов, которая поддерживает систему ортодоксии и контролирует применение религиозного закона в сотрудничестве с государством. «Улемы» играли в исторических и современных политических системах роль, аналогичную роли священников в христианской церкви до отделения церкви от государства. Такие фигуры, как муфтий, судья и имам, представляют собой одновременно религиозную и гражданскую сущность. Из слов Аркуна следует, что хотя в исламе нет священника как посредника между людьми и Богом, духовенство продолжает играть важную роль.

Он также изучал политическую историю арабских и мусульманских режимов после колонизации и осуждал их неудачи. Он отмечал, что неудачи начались сразу после обретения независимости. Повсеместно установились полицейские и военные режимы, часто оторванные от народов, лишённые национальной базы, равнодушные или открыто враждебные ко всему, что может способствовать укоренению демократической культуры. Способы установления этих режимов нигде не были демократическими.

Выступая против официальных националистических дискурсов, которые отдают приоритет арабским и исламским атрибутам в магрибской культуре, Мохаммед Аркун защищал социоантропологическое определение компонентов магрибской культуры. Он также считал, что средиземноморская интеграция ещё не завершена, поскольку её масштабы сильно различаются в зависимости от стран и субрегионов.

Мохаммед Аркун положил начало направлению, которое он назвал прикладной исламологией. Эта идея возникла на основе прикладной антропологии Роже Бастида и «прикладного рационализма» философа науки Гастона Башляра. Концепция опирается на философское течение, пропагандирующее критику в духе Канта, Башляра и Фуко.

Мохаммед Аркун объяснял, что понятие прикладной исламологии пришло к нему после обретения Алжиром независимости. Он анализировал противоречия в культуре своей страны и стран Магриба, в частности политическую ориентацию на возвращение ислама в конце колониального периода. Алжирцы начали обращаться к исламу как к религии и культуре с целью восстановления арабо-исламской специфики, пострадавшей от колониализма. По мнению Аркуна, эта концепция не учитывала реалии и особенности истории Алжира, Магриба и истории исламской мысли в целом.

Исламская культура и мысль переживали разные периоды в истории, которая частично забыта. Между зарождением ислама в VII веке и современностью эта культура прошла через совершенно разные этапы. В XIII веке произошёл разрыв в исламской мысли (закрытие врат иджтихада), задолго до колонизации. Это было внутренним явлением истории ислама и его культуры.

Мохаммед Аркун утверждал, что большинство мусульман сегодня отказываются учитывать историю ислама и признавать её такой, какая она есть. Он подчёркивал, что XIII век знаменует собой перерыв в развитии ислама. В X веке в мусульманском мире существовала блестящая интеллектуальная жизнь. Философия была широко представлена. Исламская философия зародилась и развивалась в контакте с греческой античностью: Платон и Аристотель читались и переводились. Они также интерпретировались в диалоге с европейскими, христианскими и иудейскими философами. В эту эпоху возник гуманизм, при котором мусульманская культура была открыта другим культурам, в частности на Ближнем Востоке и в Испании (Аль-Андалус). Аркун подчёркивал, что религия тогда не претендовала на контроль над культурой и интеллектуальной жизнью.

Мохаммед Аркун отвергал упрощённые противопоставления между культурами ислама и Европы. Его подход заключался в том, что написание истории и взгляд на прошлое в связи с религией, а также критическое прочтение ислама как религии и традиции мысли должны быть объединены в понятии «национальной идентичности» для мусульманских стран^[20].

«Диалектика сил и остатков», выражение, заимствованное у Анри Лефевра, изложена в книге «Гуманизм и ислам: Борьба и предложения»^[21]. По мнению Мохаммеда Аркуна, она определяет непрерывную диалектику четырёх гегемонистских сил, стремящихся свести к состоянию остатков или устранить четыре антагонистические силы. Четыре силы — это государственное образование, письменность, учёные культуры и ортодоксия. Им соответствуют четыре остатка: сегментарные общества, устность, народные культуры и ереси. Для Аркуна двойная диалектика разворачивается одновременно в глобальном социальном пространстве: с одной стороны, между четырьмя силами и четырьмя остатками, с другой — между каждой силой и соответствующим остатком.

Прикладная исламология анализирует политические проблемы, связанные с постколониализмом. М. Аркун считал, что политики отказывались учитывать реалии истории ислама и арабской культуры, а также культурные, социальные и антропологические особенности стран Магриба. Эта дисциплина анализирует противоречия истории, а также различия между мусульманским и западным мирами.

Историк и исламовед Мохамед Тальби подверг резкой критике работы Мохаммеда Аркуна. По его мнению, Аркун пытался деконструировать Коран у его истоков^[22].

Рашид Бензин уделил ему значительное место в книге «Новые мыслители ислама: Мохаммед Аркун. Мыслимое, немыслимое и немыслимое в современном исламе».

• Командор ордена Почётного легиона (17 сентября 2004 года; офицер в 1996 году; кавалер в 1984 году)
• Офицер ордена Академических пальм (1 августа 1979 года)

• Почётный доктор Эксетерского университета
• Премия Джорджио Леви Делла Вида (Лос-Анджелес, 2002)
• Премия Ибн Рушда за свободу мысли (Берлин, 2003)
• Премия за культуру (Доха, 2010)
• Международная премия Ашарифа Идриси (посмертно, Палермо, 2011)
• Премия Изерфана (посмертно, Рабат, 2012)
• Трофей за продвижение прав человека (посмертно, Рабат, 2012)