Алгоритмические сущности

В последние годы учёные и политики обсуждают, возможно ли существование правовой алгоритмической сущности, то есть предоставление алгоритму или системе искусственного интеллекта официального статуса правосубъектности. В большинстве стран закон признаёт только физические лица и юридические лица. Главный аргумент состоит в том, что за каждым юридическим лицом (или цепочкой юридических лиц) в конечном итоге всегда стоит физическое лицо^[4].

В некоторых странах были сделаны исключения в виде предоставления правосубъектности окружающей среде — рекам, водопадам, лесам и горам. В прошлом также существовала своего рода правосубъектность для определённых религиозных объектов, таких как церкви и храмы^[5].

Некоторые страны — хотя и преимущественно из соображений рекламы — выразили готовность предоставить (в какой-то форме) статус юридического лица роботам. 27 октября 2017 года Саудовская Аравия первой в мире предоставила гражданство роботу, выдав паспорт «Софии». В том же году официальный статус резидента был предоставлен чат-боту по имени «Шибуя Мираи» в Токио (Япония)^[6].

В целом, считается, что искусственный интеллект не может рассматриваться как физическое либо реальное лицо, и предоставление ему (юридической) правосубъектности на этом этапе нежелательно с общественной точки зрения. Тем не менее, академические и общественные дискуссии продолжаются, поскольку программное обеспечение на базе ИИ становится всё более совершенным, и компании всё активнее внедряют искусственный интеллект в различные сферы бизнеса и общества. Это заставляет некоторых исследователей задумываться, следует ли предоставлять ИИ правосубъектность, ведь однажды может появиться сложный алгоритм, способный полностью самостоятельно управлять компанией без участия человека^[6].

Байерн (2016) утверждает, что в настоящее время такое возможно в рамках законодательства США. По его словам, в Соединённых Штатах создание фирмы, полностью управляемой искусственным интеллектом без человеческого вмешательства или собственности, уже доступно через создание так называемой «ООО с нулевым участником» (zero member LLC):

Шерер (2018), проанализировав законодательство штата Нью-Йорк (и других штатов) об ООО, пересмотренный Единообразный закон о компаниях с ограниченной ответственностью (RULLCA) и судебную практику США по вопросам правосубъектности, утверждает, что такая опция невозможна, но соглашается с Байерном, что существует «лазейка», позволяющая системе ИИ фактически контролировать ООО и тем самым получить функциональный аналог правосубъектности^[7]. Лазейка Байерна заключается в «кросс-участии сущностей» (entity cross-ownership):

В отличие от ООО с нулевым участником, при кросс-участии не возникает юридической проблемы бессубъектного предприятия, поскольку формально остаются две компании, каждая из которых имеет по одному участнику. В корпорациях такие ситуации обычно предотвращаются специальными положениями в уставе (прежде всего в части голосования по акциям), однако для ООО подобные ограничения, как правило, отсутствуют из-за гибкости формы^[8].

В Европе ряд учёных из разных стран стали исследовать возможность создания подобных форм в своих юрисдикциях. Байерн и соавт. (2017) сравнили законодательство Великобритании, Германии и Швейцарии с итогами анализа для США, чтобы выяснить, существуют ли аналогичные «лазейки» для создания алгоритмических сущностей^[8].

Некоторые небольшие юрисдикции идут дальше и адаптируют законодательство к современным технологическим реалиям. Гернси предоставил (ограниченные) права «электронным агентам»^[9], а Мальта разрабатывает тест на получение гражданства для роботов с искусственным интеллектом^[10].

Хотя маловероятно, что ЕС в настоящее время допустит предоставление ИИ правосубъектности, Европейский парламент потребовал от Европейской комиссии в резолюции от февраля 2017 года «создать особый правовой статус для роботов в долгосрочной перспективе, чтобы, по крайней мере, наиболее совершенные автономные роботы могли получить статус электронных лиц, отвечающих за возможный ущерб, а также рассмотреть возможность применения электронной правосубъектности в случаях автономного принятия решений или иного независимого взаимодействия роботов с третьими лицами»^[11].

Однако не все структуры наднациональных органов ЕС согласились — Европейский экономический и социальный комитет в собственной инициативе в мае 2017 года выступил с противоположным мнением: «EESC выступает против какой-либо формы правового статуса для роботов или ИИ, поскольку это несёт в себе неприемлемый риск морального риска. Закон об ответственности основан на предупреждении и корректировке поведения, и эти функции могут исчезнуть, если производитель больше не несёт риски ответственности, передавая их роботу (или системе ИИ). Это также увеличивает риск ненадлежащего использования и злоупотреблений подобным статусом»^[12].

В ответ на запрос Европейского парламента Европейская комиссия создала специальную Экспертную группу высокого уровня по вопросам автоматизации, робототехники и искусственного интеллекта. Эта группа подготовила проект этических рекомендаций по искусственному интеллекту^[13] и рекомендации по определению искусственного интеллекта^[14]. Документ по этике был открыт для общественного обсуждения и получил широкий отклик^[15]. Европейская комиссия придерживается осторожного подхода к законодательному регулированию ИИ, акцентируя внимание на этике, но в то же время, учитывая отставание Европы от США и Китая в сфере искусственного интеллекта, стремится создать более благоприятную нормативную среду для исследований и разработок ИИ^[16]. Возможное предоставление (ограниченной) правосубъектности искусственному интеллекту, либо формальное признание алгоритмических сущностей, могло бы дать дополнительное конкурентное преимущество^[17].