Хронотоп

Хроното́п (от др.-греч. χρόνος «время» и τόπος «место») — «закономерная связь пространственно-временных координат»^[1]. Термин, введённый А. А. Ухтомским в контексте его физиологических исследований, и затем (по почину М. М. Бахтина) перешедший в гуманитарную сферу. «Ухтомский исходил из того, что гетерохрония есть условие возможной гармонии: увязка во времени, в скоростях, в ритмах действия, а значит и в сроках выполнения отдельных элементов, образует из пространственно разделённых групп функционально определённый „центр“»^[2]. Ухтомский ссылается на Эйнштейна, упоминая «спайку пространства и времени» в пространстве Минковского. Однако он вводит это понятие в контекст человеческого восприятия: «с точки зрения хронотопа, существуют уже не отвлечённые точки, но живые и неизгладимые из бытия события»^[3].

М. Бахтин также понимал под хронотопом «существенную взаимосвязь временны́х и пространственных отношений»^[4].

Благодаря работам Бахтина, термин получил значительное распространение в русском и зарубежном литературоведении. Из историков его активно использовал медиевист Арон Гуревич.

В социальной психологии под хронотопом понимают некоторую характерную коммуникативную ситуацию, повторяющуюся в определённом времени и месте. «Известны хронотоп школьного урока, где формы общения заданы традициями обучения, хронотоп больничной палаты, где доминирующие установки (острое желание излечиться, надежды, сомнения, тоска по дому) накладывают специфический отпечаток на предмет общения и другое».^[5]

В литературно-художественном хронотопе, по мысли М. М. Бахтина, имеет место слияние пространственных и временных примет. Время сгущается, уплотняется, становится художественно-зримым; пространство же интенсифицируется, втягивается в движение времени, сюжета, истории. Так, в «Заключительных замечаниях» (1973) учёный рассматривает несколько временных пластов^[6]:

1. Обыденно-бытовое циклическое время (встречается в произведениях Н.Гоголя, А.Чехова, И.Тургенева, М.Салтыкова-Щедрина). Это время «густое, липкое, ползущее в пространстве», оно «срослось с бытом сонных улочек, домиков, комнат».
2. Время-мгновение, выпадающее из нормального течения биографического времени (Ф.Достоевский). Такое время символизирует моменты кризиса, падений, воскрешений, прозрений, обновлений и тесно связано с пространством лестницы, коридора, улицы, площади.
3. Биографическое время (Л.Толстой). Оно протекает во внутреннем пространстве дворянских усадеб. Время не мгновенно, а протекает длительно и постепенно. Герои испытывают кризис, падение и, как правило, перерождение.

Несмотря на утверждение единства времени-пространства, в «Заключительных замечаниях» М. Бахтин говорит о том, что время вливается в пространство, растекается по пространству, образуя метафорическое значение мотивов пути-дороги (жизненный путь, исторический путь, новая дорога). Тем самым учёный определяет время как доминирующее начало в хронотопе^[7].

Трактовка концепции хронотопа в трудах Ю. М. Лотмана принципиально отличается от теории М. М. Бахтина. Так, Ю. М. Лотман доминирующее значение в пространственно-временном континууме отдаёт пространству:

«Язык пространственных отношений… важен, так как принадлежит к первичным и основным. Даже временное моделирование часто представляет собой вторичную надстройку над пространственным языком». «Структура пространства текста, — утверждает учёный, — становится моделью структуры пространства вселенной, а внутренняя синтагматика элементов внутри текста языком пространственного моделирования»; пространство текста «оказывается одним из основных средств осмысления действительности за изображением вещей».

Ю. М. Лотман выделяет «моделирующую роль» художественного пространства в тексте. Исторические национально-языковые модели пространства становятся, по мнению Ю.Лотмана, основой для создания картины мира писателя^[8].