KV42

Модель сосуда с надписью для Сеннефера и Сентнай

Гробница была обнаружена двумя местными жителями-коптами, Чинудой Макариосом и Бутросом Андраосом, в конце 1900 года^[2]; они получили разрешение на раскопки, заявив, что им известно местонахождение гробницы. Однако Говард Картер отмечает в своём отчёте, что «я сомневаюсь, что этот секрет был действительно их личным, поскольку место было обнаружено и известно месье Лоре примерно восемнадцать месяцев назад, и, вероятно, их информация была получена от его рабочих»^[3].

Раскопки начались 27 ноября 1900 года, а 9 декабря была официально демонтирована преграда в дверном проёме. Только нижняя часть дверного перекрытия была оригинальной, остальная часть состояла из упавшего валуна. Сразу стало ясно, что гробница подверглась ограблению в древности и была затоплена водой^[3].

При осмотре внутренних помещений выяснилось, что гробница была разграблена в давние времена, так как погребальная мебель, вазы и канопические кувшины валялись на полу в проходах и камерах, очевидно, в том виде, в каком их бросили грабители, а некоторые были частично погребены в мелкой жёлтой грязи, которая теперь высохла и покрывала пол нижних камер^[3].

Погребальная камера в форме картуша содержала незаконченный каменный саркофаг, крышка которого поддерживалась куском дерева. В гробнице находился набор хорошо сохранившихся канопических кувшинов, принадлежавших Сентнай, жене Сеннефера^[3]. Анализ остатков бальзамирующего бальзама из двух этих кувшинов, хранящихся в музее Августа Кестнера, Германия, показал, что они состояли из сложной смеси растительных масел, пчелиного воска, жира, битума, смол Pinaceae и Dammar или Pistacia, многие из которых были импортированы в Египет^[4].

Был найден набор фрагментарных кувшинов, а также алебастровый столик для подношений, оба с надписью для женщины по имени Бакетра, которая носила титул «украшение царя» (егип. Khekeret-nisut). Кроме того, были найдены четыре крышки от канопических кувшинов в виде бородатых голов, которые, по предположению Картера, принадлежали Сеннеферу^[3]. Также было найдено неопределённое количество образцов сосудов с надписями для Сеннефера и Сентнай^[2].

Дерево, некогда присутствовавшее в гробнице, сгнило, хотя были найдены доказательства наличия оснований в виде саней и деревянных гробов, инкрустацию из слоновой кости которых «невозможно было сохранить, поскольку при прикосновении она мгновенно рассыпалась на куски»^[3]. Картер предположил, что гробницу ограбили ради металла во времена правления XXII династии, поскольку бригадир нашёл в верхнем проходе «немного сусального золота и изысканную покрытую золотом розетку, вероятно, нижнюю часть менат, отколовшуюся…»^[3]. Он также предположил, что в гробницу заходили «сравнительно давно», поскольку внутри на сухой грязи были обнаружены разбросанные предметы старины, а на ступенях у погребальной камеры стояло множество глиняных сосудов^[2][3].

В небольшом помещении рядом с погребальной камерой находилось около 20-30 целых и разбитых глиняных кувшинов, некоторые из которых были ещё запечатаны. Картер полагал, что в этом помещении может находиться погребальная шахта, так как в полу было углубление, но раскопки показали, что это не так^[3].

Только погребальная камера была украшена. Часть потолка покрыта жёлтыми звёздами на синем фоне; в остальных помещениях были расписаны только верхние части стен, украшенные растительными мотивами^[3].

При входе в KV42 имеется надпись:

3-й месяц лета, день 23: работа над этой гробницей была начата командой некрополя, когда писец Бутехамон отправился в город, чтобы увидеть прибытие генерала на север^[5].

Возможно, здесь говорится о вскрытии и опустошении гробницы по приказу Пианха, верховного жреца Амона, либо для перезахоронения в другом месте, либо в рамках санкционированной государством кампании по грабежу^[2][5].

Модель кувшина с надписью для Меритры Хатшепсут

Нет единого мнения о первоначальном владельце гробницы. Незаконченный кварцитовый саркофаг рассматривается как свидетельство того, что гробница в какой-то момент могла предназначаться для Тутмоса II. Однако в гробнице не было найдено никаких следов царского погребального инвентаря, что делает сомнительным тот факт, что гробница когда-либо использовалась для царского погребения^[2].

Отсутствие обычного фигурного декора со сценами из Амдуат, который в этот период выполнялся только после похорон, также подкрепляет версию, что эта гробница никогда не использовалась^[6]. Обнаруженные Картером в 1921 году захоронения у фундамента указывают на то, что предполагаемым владельцем была царица Меритра Хатшепсут^[7]. Необычно, что сосуды в этом захоронении имеют надписи на иератическом языке, написанные чернилами, а не обычными врезанными иероглифами, заполненными синим пигментом. Это может указывать на то, что сосуды являются вторичными, предназначенными для гробницы, оставленной Тутмосом II^[2]. Если бы в гробнице находилось тело Тутмоса II, она была бы присвоена им от царицы^[8].

Картер приписывает гробницу Сеннеферу, мэру Фив, основываясь на наличии комплекта канопических кувшинов, принадлежащих Сентнай, четырёх крышек от мужских канопических кувшинов и многочисленных моделей сосудов, подписанных для этой пары^[3]. Кэтрин Роэриг, прослеживая содержимое гробницы, предположила, что Сентнай, как царская кормилица Аменхотепа II, первоначально была погребена в другом месте Долины, а затем перезахоронена в KV42 вместе с двумя другими лицами в тайнике, возможно, уже в эпоху XXI династии^[2].

Николас Ривз считает наличие частей оригинальной облицовки и кувшинов для хранения доказательством того, что гробница использовалась для первичного захоронения. Он предполагает, что Сеннефер и Сентнай получили гробницу в пользование от Аменхотепа II^[6].

По мнению Марианны Итон-Краусс, это маловероятно, учитывая, что Йуйя и Туя, зятья Аменхотепа III, получили гораздо меньшую, ничем не украшенную гробницу (KV46), несмотря на их близкое родство с царём^[2].