Я не прощаюсь

Писательница Кёнха живёт одна в Сеуле. В определённом смысле она — альтер-эго самой Хан Ган. Однажды её старая подруга Инсон, автор документальных фильмов, попадает в больницу с травмой пальцев. Она просит Кёнха съездить в её дом на острове Чеджудо, чтобы покормить попугая по имени Ама, иначе он погибнет.

Кёнха отправляется в опасное и трудное путешествие во время сильной снежной бури. Она не знает, успеет ли вовремя добраться и выживет ли в ужасном холоде, который окутывает её с каждым шагом.

В доме подруги на Чеджудо Кёнха узнаёт подробности о семье Инсон и об истории острова. Дядя Инсон пропал без вести после массового убийства мирных жителей в 1948 году. А её мать путешествует по всей стране, отказываясь смириться с его исчезновением. В итоге Кёнха становится проводником между событиями прошлого и настоящим.

«Я не прощаюсь» — роман о трёх женщинах (Кёнха, Инсон и мать Инсон). Он посвящён темам жизни и смерти, исторической памяти, стойкости и бесконечной скорби^[4]. Сама автор утверждает, что её книга — «история о пробуждённой любви»^[5].

В основном действие происходит на Чеджудо. Сцены романа основаны на реальных событиях, описаны судьбы реальных людей. В текст вплетены цитаты из архивных документов, описания подлинных фотографий^[6].

Сразу после Второй мировой войны и освобождения Кореи от Японской империи США предприняли попытку установить власть над Чеджудо через своё военное правительство в Корее. Оно пыталось предотвратить рост коммунистических настроений. Суровая, частично основанная на применении военной силы политика этой структуры привела к общественным и политическим волнениям^[7]. Когда 1 марта 1947 года жители Чеджудо вышли на демонстрацию в честь Движения 1 марта, они столкнулись с жёстким подавлением со стороны полиции. Были застрелены шесть человек^[8].

В начале 1948 года (обычно отсчёт ведётся с 3 апреля 1948 года) повстанцы-коммунисты подняли вооружённое восстание по всему Чеджудо. Кроме того, усилились массовые протесты, включая насильственные действия правых боевиков, против запланированных на 10 мая выборов, которые организовали США с целью создать Первую Республику Южной Кореи. Жители Чеджудо выступали против разделения Кореи на две части.

Когда в итоге сформировалась Первая Республика, новоизбранный президент Ли Сын Ман при поддержке США предпринял военные действия для подавления повстанцев на Чеджудо^[7]. В 1949 году восстание было подавлено с крайней жестокостью. По поводу количества погибших идут дискуссии историков; их число оценивается в десятки тысяч^[9] (от 14 до 30 тыс. человек, или 10% населения Чеджудо).

Долгое время информация о происшедшем на Чеджудо замалчивалась.

«Я не прощаюсь» — не первый роман Хан Ган, который рассказывает о насилии в истории Южной Кореи после Второй мировой войны. Её роман 2014 года «Человеческие поступки» затрагивал тему восстания в Кванджу 1980 года^[10]. Книга «Я не прощаюсь» также намекает на жестокость со стороны Маньчжурской императорской армии, массовое убийство коммунистов в 1950 году и участие Южной Кореи во Вьетнамской войне.

Хан Ган считает, что «Я не прощаюсь» образует своеобразную пару с её романом 2014 года «Человеческие поступки»^[11]. После написания «Человеческих поступков» автор испытывала преследовавшие её кошмары, включавшие бесчисленные тёмные стволы деревьев на фоне заснеженного пейзажа, поглощаемого морем. Пытаясь интерпретировать эти образы, писательница наткнулась на информацию об острове Чеджудо и на его историю. Хан Ган пришла к выводу, что её кошмары были метафорой «времени и памяти»^[12].

Работа над романом шла в течение семи лет. Хан Ган начала его писать в июне 2014 года, в конце 2018 года вернулась к нему. Во время создания текста она два года провела на Чеджудо. Иногда писательница выражала своему редактору опасения, что не сможет закончить роман, потому что в нём подняты очень тяжёлые темы. По её словам, завершение работы над книгой было «самым счастливым моментом» в её жизни^[13].

В своей нобелевской лекции Хан Ган позднее сказала:

...до осени 2021 года — до момента публикации «Я не прощаюсь» — я считала ключевыми в своей жизни две проблемы. Почему мир так жесток и приносит столько страданий? И как он при этом может быть таким прекрасным? Долгое время я полагала, что напряжение и внутренняя борьба между этими двумя мыслями были движущей силой моего письма^[14]. <...> Однако пару лет назад у меня появились сомнения. <...> Не были ли все мои вопросы с самого начала, от первого до последнего романа, в основе своей обращены к любви?^[15]

Издание Sideview написало, что Хан Ган смогла убедительно показать резню на Чеджудо как незабываемую трагедию, которая заслуживает внимания и в наши дни. В частности, издание проводит связь между двумя моментами в книге: тем, как Инсон постоянно колют пальцы после травмы, чтобы нервные окончания не отмирали, и более широкой картиной непрекращающегося оплакивания людей, погибших на Чеджудо^[16].

Издательство 산지니 (Sanzini) отметило два самых сильных момента книги: резню на Чеджудо, а также внимание автора к образу снега. По утверждению рецензентов, образ снега используется для того, чтобы соединить прошлое и настоящее в различных сценах: например, это покрытое снегом лицо Кёнха, когда она падает без сознания, и снег на трупах, которой счищают члены семьи Инсон с целью опознания погибших. В итоге, как отмечается в рецензии, роман, как и другие произведения Хан Ган, раскрывает проблему сложного отношения Южной Кореи к эпизодам насилия в её истории^[17].

Рецензент из Университета Сонгюнгван отметил, что цель книги заключалась не в том, чтобы напрямую показать события на Чеджудо, а в том, чтобы передать их ужас через таких персонажей, как члены семьи Инсон. Тем не менее для рецензента данные события всё равно оказались ужасающими, даже будучи показанными посредством косвенного повествования^[18].

После присуждения Хан Ган Нобелевской премии по литературе 2024 года писательница и журналистка Ён Ин Чхэ заявила в The Yale Review относительно этого романа и других произведений Хан Ган:

В этом сила Хан Ган: имея в своём распоряжении лишь бумагу и чернила, она выступает в качестве проводника воспоминаний поколений, пострадавших от государственного насилия, и передаёт эти воспоминания поколениям, унаследовавшим эти травмы, но необязательно взявшим с собой долго подавлявшиеся факты, лежащие в основе воспоминаний. Она делает эту боль читаемой, неизгладимой, значимой^[19].

Французский критик и писатель Тьерри Клермон заявил: «„Я не прощаюсь“ — это захватывающее произведение, чьи чары — тонкие, но гипнотические... На его страницах мы находим уроки товарищества, дружбы, осознание того, что́ сохраняется и теряется между поколениями, важность и бремя этой передачи, а также важность и бремя любви, которая тоже может быть источником „ужасной боли“». Клермон сравнил стиль Хан Ган со стилем Ясунари Кавабаты и Винфрида Георга Зебальда и отметил «странную и иногда тревожную атмосферу романа, своего рода нежное, приглушённое пространство между фантазией и реальностью... всевозможные образы и мечты^[20]».

Kirkus Reviews назвал книгу «загадочным романом об истории и дружбе, не дающим простых ответов», и заявил: «Даже сквозь завесу перевода на другой язык тихая сложность прозы автора сверкает повсюду». Особое внимание было уделено описаниям снега. В рецензии также упоминается тонкое переплетение моментов из корейской истории в романе, в частности истории насилия^[21].

В обзоре Publishers Weekly книга названа «исследованием исторических травм Кореи, впечатление после которого неизгладимо». Проза Хан Ган названа «мечтательной, но разрушительной». Автор добавляет: «Это тщательно воссозданный портрет дружбы, любви матери и дочери, а также надежды на фоне тяжёлой утраты. Вершина творчества Хан Ган»^[22].

Многие издания, в частности The Atlantic и The Boston Globe, отметили, что писательница снова, как и в «Человеческих поступках», обратилась в той же манере к истории Южной Кореи^[23][24]. Ли Хабер из Los Angeles Times назвала «Я не прощаюсь» «изысканным и глубоко тревожным новейшим романом, таинственным, жутким и завораживающим», но не нашла в повествовании «ответов». Хабер также заметила, что проза Хан Ган «прозрачна, пронизана поэтическими оборотами», а часть, где Инсон рассказывает о своей семье во время резни на Чеджудо, написана в репортажном стиле^[25]. People’s World похвалил Хан Ган за упоминание американского участия в событиях на Чеджудо и отметил: «Этот роман не только показывает эмоциональный ущерб, который автор понесла после „Человеческих поступков“, но и углубляет и расширяет тему правительственной агрессии, пыток и массовых убийств»^[26].

Критик и редактор из газеты «Metro Санкт-Петербург» Святослав Тарасенко отмечает^[27]:

Роман «Я не прощаюсь» Хан Ган — по сути психологическая проработка исторических травм, но не в лоб, предполагающая художественное погружение в эпоху, сонм персонажей и натуралистические описания, а реализованная через связь времён, историю семьи и завуалированную метафоричность. Совершенно не обязательно шокировать читателя исключительно жёсткими сценами навзрыд, чтобы он глубоко проникся трагедией.

После присуждения Хан Ган Нобелевской премии по литературе 2024 года продажи «Я не прощаюсь», а также других романов автора, резко возросли в Южной Корее^[28]. В частности, интернет-магазин Yes24 сообщил о увеличении продаж «Я не прощаюсь» в 9 тыс. раз^[29].

Многие англоязычные издания на Западе с нетерпением ожидали выхода «Я не прощаюсь», озаглавленного We Do Not Part, поскольку это был первый перевод Хан Ган на английский язык с момента присуждения ей Нобелевской премии 2024 года^[30]. Book Riot предсказал, что Нобелевская премия сделает следующую книгу автора на английском языке — то есть «Я не прощаюсь» — одной из главных книг 2025 года^[31]. The New York Times, South China Morning Post, Elle и многие другие издания поместили роман в свои списки рекомендуемой литературы на 2025 год^[32][33][34]. Fashion Journal и Scary Mommy назвали его одним из самых ожидаемых и захватывающих книжных релизов 2025 года^[35][36]. The Korea Times упомянула его в своём списке книг, входящих в «волну корейской литературы» на англоязычных рынках в 2025 году^[37].

В России выхода книги тоже стали ждать после Нобелевской премии 2024 года. О намерении её издать объявила редакция «Жанры» издательства АСТ^[38]. Как и за рубежом, она вошла во многочисленные списки самых ожидаемых книг 2025 года. Русское издание было представлено на ярмарке non/fiction в апреле 2025 года.

Книга Хан Ган и присуждение ей Нобелевской премии стали мощным катализатором, пробудившим внимание к трагедии на Чеджудо. В мемориальном музее мира на Чеджудо была создана отдельная стена, посвящённая Хан Ган^[6].

• 2023 — премия Медичи (Франция), номинация «Зарубежная литература»
• 2023 — шорт-лист, премия «Фемина» (Франция)^[39]
• 2024 — премия Эмиля Гиме в области азиатской литературы (Франция), номинация «Роман, переведённый на французский язык»^[4]