Чуйский оленный камень

Изваяние стоит у горы Адыр-Кан, на правом берегу Чуи, недалеко от её впадения в Катунь, примерно в 50 м к северу от Чуйского тракта^[2]. По описанию В. А. Могильникова, камень находится на 381-м километре тракта от Бийска^{[к. 1]}, около 250 м от берега Чуи; у основания стелы сделана каменная забутовка^[3].

Плита вытянута и поставлена длинной стороной по линии север—юг, при этом лицо на его узкой грани обращено на восток^[3]. Такую же восточную ориентировку лицевой стороны, обычную для оленных камней, отмечал и В. Д. Кубарев^[2]. Памятник сохраняется на первоначальном месте^[2].

Стела вырезана из плотного метаморфизированного сланца; его цвет Могильников определял как серый, а Кубарев — как зеленоватый^[3][2]. Высота надземной части — около 2,1 м. Кубарев приводит размеры плиты 210×50×30 см, тогда как у Могильникова ширина дана в 57 см, а толщина — в 22—23 см^[2][3]. Верхушка плиты скошена и закруглена, а грани несут следы обработки^[2].

В верхней части на узкой (лицевой) грани контуром выбито схематичное изображение лица, обращённое на восток; её высота около 25 см, ширина — 14,5 см, а глаза, рот и шея переданы углублениями^[3][2].

На широкой стороне помещён сложный лук М-образной формы с натянутой тетивой и наложенной стрелой длиной около 64 см; её остриё достаёт до крупа осёдланного коня в узде (длиной 41—42 см), у которого показаны седло, подпруга и поводья^[3]. Под конём — выполненный точечной выбивкой акинак^{[к. 2]}, вонзённый животному в спину, а над луком едва различима процарапанная фигурка скачущего оленя^[3]. При этом фигур оленей в том стиле, что дал название всему типу памятников, на стеле нет, — отсюда и условность обозначения «оленный»^[2]. В. Д. Кубарев описывал ту же сторону как лук, вложенный в горит^{[к. 3]} и подвешенный на ремне, и связанную с ним фигуру коня, обращённую головой вниз^[2].

Ниже лица тем же прорезным приёмом показан кинжал, направленный остриём вниз; у его навершия процарапаны три коротких вертикальных штриха, а у нижнего края плиты помещён крестообразный знак^[2]. На широкой стороне выбиты также три кольца диаметром от 5 до 11 см, поставленные треугольником; обычно их толкуют как изображения серёг^[3]. Кроме того, Кубарев отмечал кольцо, дополненное небольшим выступом — «ухом»^[2].

На боковой (южной) грани в средней части помещены фигурка козла и под ней топор архаичной формы с короткой опущенной рукоятью; по манере исполнения фигурка козла близка петроглифам на скальных выходах соседней горы^[2]. На тыльной (западной) стороне изображений нет^[2].

К более позднему времени относятся тамгообразный знак древнетюркского облика и помещённая в прямоугольной рамке надпись из трёх строк, выполненная древнемонгольским письмом^[3]; на монгольскую надпись указывал ещё Н. М. Ядринцев^[4].

Независимые описания Кубарева и Могильникова различаются в отнесении отдельных изображений к той или иной грани камня и в части промеров^[2][3].

За полтора столетия вокруг Чуйского оленного камня накопилось много неточных и противоречивых сведений^[2].

Первым, кто, по оценке А. А. Тишкина, открыл и попытался научно зафиксировать изваяние, был Г. Н. Потанин, проехавший через Алтай в Северо-Западную Монголию в 1879 году. Бо́льшая часть собранных им материалов сгорела во время пожара, однако в публикации 1885 года он указал местоположение памятника, описал менгир и изображения на нём и привёл рисунки лицевой и боковой сторон; фотоснимки экспедиции не удались^[4]. Ещё ранее, в 1878 и 1880 годах, археологические объекты на Алтае по поручению Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества фиксировал Н. М. Ядринцев: «каменный идол» в долине Чуи он описал в работе, вышедшей в 1883 году — раньше статьи Потанина, — хотя рисунки к ней были изданы позже и отличались схематичностью. Ядринцев первым отметил монгольскую надпись на одной из поверхностей камня^[4].

Маршрут изучавшего древности Алтая В. В. Радлова неоднократно проходил по долине Чуи, однако в его дневниках заметная стела не упомянута^[4]. Поездку на Алтай в поисках рунических надписей совершил в 1888 году финский археолог И.-Р. Аспелин; среди зарисовок художника его экспедиции есть каменный столб с человеческим лицом, но по местоположению и лишь условному сходству этот объект с Чуйским оленным камнем не отождествляется^[4]. В 1897 году на Алтае работала М. В. Швецова, опубликовавшая в 1898 году краткое описание изваяния и два карандашных рисунка; именно эта публикация дала повод считать её одной из первооткрывательниц памятника, с чем Тишкин не соглашается^[4].

В 1947 году описание камня опубликовал П. П. Хороших, ошибочно поместивший памятник в Чуйскую степь. Не будучи знаком с оригиналом, он фактически принял один и тот же объект за несколько разных, поскольку путешественники называли соседнюю скалу по-разному — Адым-бом, Атар-кая, Адыр-кан и другими именами. Изображения толковались противоречиво: лук и коня Хороших принял за беркута и сидящую птицу^[2]. Сведения о памятнике обобщены в монографии В. Д. Кубарева «Древние изваяния Алтая (Оленные камни)» (1979) — первой специальной работе об оленных камнях Алтая; в ней разобраны накопившиеся ошибки, выполнена новая прорисовка, предложены культурно-хронологическое и семантическое истолкование изваяния, а сами оленные камни рассмотрены как маркеры древних святилищ^[4][2]. В устной дискуссии с Кубаревым Б. Х. Кадиков трактовал композицию как сцену звериного стиля — «грифа, терзающего лошадь»^[2].

Описание изваяния из урочища Адыр-Кан опубликовал в 1980 году В. А. Могильников, уделивший внимание тамгообразному знаку, древнемонгольской надписи, хронологии и аналогиям^[4][3]. Позднее памятник упоминался в сводке древностей Чуйского тракта (2005), а Л. С. Марсадолов исследовал урочище Адыр-Кан как древнее святилище (2007), выполнив новую прорисовку с использованием протирок^[4].

Впервые за всю историю изучения стелу полностью скопировали эстампажным методом, разработанным художником В. Ф. Капелько: эту работу провели под руководством А. А. Тишкина в августе 2010 года (микалентную копию выполнила А. Н. Мухарева). Лишайники при копировании намеренно не удаляли — в расчёте на лихенометрическое датирование. Поскольку часть изображений на копии вышла недостаточно отчётливо, в июле 2020 года была создана трёхмерная модель памятника методом фотограмметрии^[4]. Состояние изваяния на 1930 год сохранил снимок, где у камня стоит А. В. Анохин: на нём видно, что вокруг основания тогда было задернованное углубление, а наклон стелы отличался от современного^[4].

По В. А. Могильникову, форма изображённого на камне крупного кинжала (короткого меча) — со шляпковидным навершием и направленными вниз шипами перекрестья — близка позднекарасукским и раннетагарским образцам, что позволяет датировать постановку стелы примерно VII—VI веками до н. э.; к той же дате пришёл и М. Х. Маннай-оол. Хронология опирается также на стратиграфию близкого по облику Кызыл-Джарского камня, найденного в кургане, и на аналогии среди оленных камней с изображениями лиц, которые Могильников считал наиболее ранними в их типологическом ряду. Антропоморфные стелы такого рода он толковал как изображения людей — вероятно, знатных или особо почитаемых^[3].

В. Д. Кубарев относил Чуйский оленный камень к раннему, доскифскому времени. Памятник выделяется среди восточноалтайских оленных камней крупными размерами и отсутствием главных «оленных» признаков — гривны (резного шейного ожерелья) и пояса (опоясывающей стелу полосы); изображения оружия и коня вырезаны контуром, а не выбиты сплошным контррельефом, как на многих центральноазиатских камнях. Контурную манеру Кубарев связывал с древней сибирской традицией наскального искусства и видел в ней довод в пользу раннего происхождения изваяния. По размерам и оформлению верхней части он сближал камень с разбитым изваянием от села Иня и с традицией окуневской культуры Минусинской котловины^[2].

Изваяние входит в обширное древнее святилище, куда включены керексуры^{[к. 4]}, курганы ранних кочевников и наскальные рисунки; вокруг камня разбросаны обломки ещё нескольких каменных стел, разрушенных при распашке поля^[2]. Поблизости находится подквадратный каменный курган, а примерно в сотне метров — скалы с разновременными петроглифами^[3].

К началу 2020-х годов состояние памятника оценивается как угрожающее: стела сильно наклонилась и надломлена у основания, покрыта многочисленными трещинами и интенсивно разрастающимися лишайниками. Положение усугубляют расположение у самого тракта — постоянные природные воздействия и вибрация от проходящего тяжёлого транспорта — и неорганизованный поток туристов, исчертивших одну из сторон и постоянно касающихся поверхности; замерзающая в трещинах вода ускоряет разрушение^[4].

Для сохранения изваяния А. А. Тишкин предложил программу его музеефикации: детальное документирование и раскопки на территории святилища, расчистку поверхности от лишайников и первичную реставрацию, извлечение стелы из земли с изучением её нижней части, перемещение памятника в Национальный музей Республики Алтай имени А. В. Анохина в Горно-Алтайске и установку там точной копии на фоне фотопанорамы святилища, а на исходном месте — размещение копии с обустройством площадки для туристов. Программа предполагает также издание монографии и научно-популярного буклета о памятнике. Полная её реализация, по мнению автора, требует государственной поддержки^[4].