Читающая Магдалина

«Читающая Магдалина», созданная в 1430-х годах и относящаяся к раннему периоду творчества Рогира ван дер Вейдена, представляет собой фрагмент несохранившейся алтарной композиции, изображавшей Деву Марию с Младенцем и святыми^[3][4].

В западноевропейской традиции Марию Магдалину принято отождествлять одновременно с Марией из Вифании, сестрой Марфы и Лазаря, и с безымянной грешницей, умастившей миром ноги Христа^[5][6]. В изобразительном искусстве сложилось несколько иконографических типов изображения святой, среди которых наиболее распространён образ грешницы, обратившейся на путь спасения и покаяния^[7][8][6]. В картинах Рогира ван дер Вейдена образ Марии Магдалины получает многогранную трактовку: Лорн Кэмпбелл, специалист по его творчеству, пишет, что «… ни один ранненидерландский художник не писал её так часто и так разнообразно, как Рогир»^[9]. Историк искусства Дайана Апостолос-Каппадона отмечает, что ван дер Вейден первым изобразил Марию Магдалину за чтением, заложив тем самым новую традицию в искусстве Северного Возрождения, которую восприняли, в частности, Амброзиус Бенсон, Адриан Изенбрант и Мастер женских полуфигур^[10][11]. В христианской символике книга — один из атрибутов отшельничества (представление о Марии Магдалине как об отшельнице восходит к «Золотой легенде» Иакова Ворагинского); кроме того, она ассоциируется с молитвенной созерцательностью, традиционно приписываемой Марии из Вифании^[12][9].

В композиции 1430-х годов Мария Магдалина с книгой в руках сидит на лежащей на полу подушке, прислонившись спиной к деревянному резному комоду^[3][2]. Рогир ван дер Вейден следовал традиции изображать святую в богатых одеждах, что должно было напоминать о её прошлой жизни в роскоши и суете^[10][13]. Его Мария Магдалина одета в платье, какие могли носить современницы самого художника; перехваченное в талии узким поясом с золотой тесьмой, оно ниспадает широкими свободными складками^[3][14]. Зелёный цвет одеяния, по мнению Маргарет Скотт, специалиста по истории костюма, может символизировать надежду^{[9][К 1]}. Нижняя юбка из золотой парчи отделана жемчугом и драгоценными камнями; подол и рукава платья оторочены мехом^[14][16]. Мех, традиционно ассоциировавшийся с женской чувственностью, нередко присутствует в изображениях Марии Магдалины^[17], однако, как указывает Маргарет Скотт, в «Читающей Магдалине» его символика может быть прямо противоположной, поскольку во времена ван дер Вейдена ношение серого беличьего меха было прерогативой женщин респектабельных^[18]. Если чаще всего святую изображали с распущенными непокрытыми волосами, то у читающей Магдалины её длинные, ниспадающие на плечи волосы полускрыты скромным белым покровом, приличествующим её нынешнему благочестивому занятию^[13][14]. Этот своеобразный головной убор, отчасти напоминающий тюрбан, должен, по-видимому, напоминать о восточном происхождении святой^{[16][К 2]}.

На полу слева от Магдалины стоит алебастровый сосуд с миром: традиционный атрибут святой. Отбрасываемая им тень касается расшитого золотом кончика пояса, чья роскошь подчёркивает строгую простоту этого предмета-символа. Белый цвет алебастра перекликается с белизной головного убора и ткани, в которую обёрнута книга; пятна белого, образуя легко читаемый треугольник, придают композиции целостность и смысловое единство^[3][14].

Книга, в чтение которой погружена Магдалина, может быть Библией^[3] или часословом, который в Средневековье часто использовался для домашней молитвы, в том числе женщинами^[19]. На раскрытой странице хорошо виден написанный в две колонки текст с большими цветными инициалами. Книга богато украшена: обрезы позолочены, а переплёт не только снабжён золотыми застёжками, но и обёрнут специальной тканью, служащей для его защиты^[3]. При увеличении различимы разноцветные (красная, синяя и две зелёных) закладки в виде нитей, прикреплённых к золотому стержню у корешка, и тонкая красная разлиновка внутри рукописного текста^[20].

Склонённая над книгой фигура Марии Магдалины как бы вписана в полукруг, что подчёркивает её отобщённость от всего, что её окружает, и обращённость её помыслов к евангельским истинам^[3][14]. Держа раскрытую книгу на весу, Магдалина словно бы устремлена ей навстречу; её взгляд опущен, а пальцы вот-вот перевернут страницу^[21]. По словам Н. М. Гершензон-Чегодаевой, Рогир ван дер Вейден «…показал в ней человека, отрешённого от мира, глубоко погружённого в чтение священных слов, сосредоточенного на своей внутренней жизни»^[1]. Тонкие и нежные, овеянные лёгкой грустью черты её лица отражают представление художника о «вечной, нетленной красоте»^[1].

Поскольку «Читающая Магдалина» — фрагмент большой композиции, на картине присутствуют части других фигур. Мужской персонаж на заднем плане — Святой Иосиф (см. раздел «Реконструкция»^[⇨]); коленопреклонённая фигура в красном — Иоанн Евангелист^[3]. Иосиф, одетый в красное и синее, держит в руках посох и янтарные (или хрустальные^[22]) чётки, чья символика перекликается с отрешённой сосредоточенностью Магдалины^[23][14]. Из окна в глубине комнаты виден пейзаж с деревьями и извилистой речкой. На ближнем берегу лучник в тёмно-синем плаще и красном головном уборе целится из лука; на дальнем — за мужчиной в чёрном и красном следует женщина в белой накидке поверх красного платья и в чёрной шляпе; её силуэт отражается в подёрнутой рябью воде^[3].

Внимание Рогира ван дер Вейдена к деталям и склонность к скрупулёзной их проработке в полной мере проявились в «Читающей Магдалине». Исключительно тщательно выписаны элементы одежды с их разнообразной текстурой («скульптурные» складки платья, меховая оторочка и т. п.) и части книжного переплёта, при том что многие подробности, включая изображение геральдической лилии размером в один миллиметр на правом башмаке лучника, не могли быть непосредственно воспринимаемы зрителем^[3][2][24]. С большой тонкостью и реалистичностью передана игра света на поверхностях разной фактуры: так, на парчовой юбке Магдалины светотеневые контрасты создают впечатление рельефности узора; блеск украшающих подол сапфиров и жемчугов подчёркнут яркими бликами; в каждой бусине чёток святого Иосифа — такой же сияющий блик^[25]. Некоторые области и детали, в том числе деревянный комод (за исключением металлических креплений) и шляпки вбитых в пол гвоздей, прописаны менее тщательно и могут быть работой не самого ван дер Вейдена, а кого-то из его мастерской^[3]. В художественном отношении картина, по словам Н. М. Гершензон-Чегодаевой, «не свободна от архаизмов», однако традиционные средства выражения служат в ней новым целям: так, «в „готических изломах“ складок рукавов и широкой юбки как бы нашла себе проявление скрытая внутренняя напряжённость образа», а руки Магдалины, «повторяющие очертания рук готических мадонн, своей одухотворённостью подкрепляют характеристику лица»^[1].

Точная дата создания алтаря, фрагментом которого является «Читающая Магдалина», неизвестна. Вероятно, он был создан вскоре после того, как в 1435 году ван дер Вейден переехал в Брюссель и начал получать первые заказы, в том числе на алтарь для одной из городских церквей^[3]. По всей видимости, эта сложная многофигурная композиция стала одной из наиболее значительных работ художника в первые годы его творческой самостоятельности^[26].

Лорн Кэмпбелл считает, что, в частности, образ Магдалины сложился под влиянием фигуры Девы Марии из брюссельской версии «Благовещения» (центральной части «Алтаря Мероде») Флемальского мастера^[27][28]. В сцене Благовещения евангельская сцена также перенесена в интерьер, воспроизводящий нидерландское жилище XV века, а фигура Марии вписана в такой же символический полукруг, подчёркивающий её отрешённость и погружённость в чтение^[27].

Историк искусства Джон Уорд, детально изучавший сохранившиеся фрагменты, отмечает композиционную и стилистическую близость «Читающей Магдалины» к одной из работ Робера Кампена, у которого учился ван дер Вейден. Так, святая Барбара, изображённая на правой створке так называемого «Алтаря Верля» Кампена, датируемого 1438 годом, имеет несомненное сходство с Магдалиной ван дер Вейдена. На этом основании Уорд предполагает, что обе картины писались приблизительно в одно время, и называет в качестве ориентировочной даты создания ван дер вейденовского алтаря 1437 год^[29]. По мнению Кэмпбелла, Магдалина ван дер Вейдена послужила прообразом святой Барбары Кампена и, соответственно, была создана ранее, то есть до 1438 года^{[27][К 3]}. На сайте Лондонской национальной галереи, где в настоящее время находится «Читающая Магдалина», указана такая же приблизительная датировка — «до 1438 года»^[3].

Неизвестно, когда и при каких обстоятельствах алтарь был разделён и распродан по частям^[30]. Провенанс «Читающей Магдалины» прослеживается лишь с XIX века, когда в 1810 году она была выставлена на аукцион при распродаже в Амстердаме любительской коллекции некоего Кассино^[31]. Картину приобрёл торговец и знаток искусства Йеронимо де Врис (Jeronimo de Vries); затем в следующем, 1811 году она вновь была выставлена на аукцион в Гарлеме, в составе коллекции Абрахама Верманде (Abraham Vermande; 1776—1853), как работа Лукаса ван Лейдена^[31][23]. Позднее картину частным образом приобрела известная гарлемская собирательница Мария Хофман (Maria Hoofman, 1776—1845); после её смерти «Магдалину», в числе прочих произведений, выкупили торговцы искусством братья Нивенхейс (Nieuwenhuys). Впоследствии она попала к парижскому коллекционеру Эдмону Бокузену (Edmond Beaucousin, 1806—1866)^[23]. В 1860 году Чарльз Локк Истлейк приобрёл коллекцию Бокузена, включая «Читающую Магдалину», для Лондонской национальной галереи^[32]. Тогда же фрагмент был атрибутирован Рогиру ван дер Вейдену^[33]; с тех пор атрибуция считается общепринятой^[34].

В начале XIX века фон лондонского фрагмента был полностью записан коричневой краской. В 1955—1956 годах была предпринята реставрация, в ходе которой краску удалось удалить, раскрыв оригинальный живописный слой^[3][35]. Кроме того, в XIX веке картина была переведена на доску из красного дерева; по всей видимости, это было сделано после 1830 года, о чём говорит присутствие в грунте синтетического ультрамарина. Оригинальная основа, судя по другим сохранившимся фрагментам алтаря, представляла собой дубовую доску^[36].

Гипотеза о том, что «Читающая Магдалина» могла быть частью более масштабной композиции, выдвигалась ещё до того, как была произведена расчистка фона, обнаружившая детали интерьера и фрагменты мужских фигур^[4]. В числе первых исследователей, предпринявших попытки восстановить утраченную композицию, был историк искусства Мартин Дэвис^[35]. В 1971 году Джон Уорд опубликовал в The Art Bulletin статью «A Proposed Reconstruction of an Altarpiece by Rogier Van der Weyden»; развив и дополнив выводы, сделанные Дэвисом, он предложил собственный вариант реконструкции целого^[37]. Предложенную им версию впоследствии поддержал, с частичными доработками, Лорн Кэмпбелл^[38].

В настоящее время принято считать, что «Читающая Магдалина» представляла собой правую нижнюю часть большого (приблизительно 150 × 90 см^[39] или 150 × 100 см^[34]) алтарного образа, изображавшего Деву Марию с Младенцем и святыми^{[3][К 4]}. В стокгольмском Национальном музее хранится рисунок, который, возможно, даёт частичное представление о том, как выглядел утраченный алтарь^{[К 5]}. Его автором, по одной из версий, мог быть нидерландский художник XV века, известный как Мастер кобургских тонди; по другой — кто-то из мастерской Мастера Жирара Руссильонского: художника-иллюминатора, который был активен в Брюсселе в середине XV века^[42]. Рисунок предположительно является копией картины ван дер Вейдена^[35][43], хотя неизвестно, копировался ли непосредственно оригинал или это была копия копии^[42]. Помимо этого рисунка, ставшего основой для реконструкции целого, в собрании лиссабонского Музея Галуста Гюльбенкяна находятся два фрагмента, которые с уверенностью могут быть отнесены к той же композиции, частью которой была «Читающая Магдалина»^[35][23].

На стокгольмском рисунке изображена Дева Мария с Младенцем Христом на коленях, сидящая перед камином на деревянной скамье^[23]. Справа — коленопреклонённый Иоанн Евангелист; в руках у него чернильница и раскрытая книга, в которой пишет Младенец (вероятно, аллюзия на богодухновенность Евангелия)^[43]. Слева — Иоанн Креститель, также с книгой в руках, и неизвестный епископ, воздевший руку в благословляющем жесте^[3][35][43]. Пространство вокруг — не храм, а домашний интерьер (изображение сакральных сцен в подобной камерной обстановке было характерно для Робера Кампена)^[40][39]. Фигура Марии находится не строго по центру, что заставляет исследователей видеть в рисунке изображение не всей композиции, а лишь её части^[43]. Кроме того, между фигурами Иоанна Крестителя и епископа имеется зазор, в котором угадываются едва намеченные очертания ещё одного персонажа^[23][41]. Фигура Магдалины на стокгольмском рисунке отсутствует, однако при его сопоставлении с картиной из лондонской галереи очевидно, что поза коленопреклонённого Иоанна и положение скамьи, на которой восседает Мария, соответствуют взаимному расположению деталей в «Читающей Магдалине»: босой ноги, фрагментов красной мантии и деревянной конструкции на заднем плане у окна^[23][41]. Уорд отмечает некоторое несоответствие пропорций и подчёркивает, что стокгольмский рисунок передаёт лишь общий характер композиции, допуская ряд неточностей в расположении персонажей относительно деталей фона^[44]. Историк искусства Стефани Бак (Stephanie Buck) также отмечает эскизный характер, неравномерную проработанность и явную незавершённость рисунка^[45]. Тем не менее на его основе возможно заключить, что фрагмент с Магдалиной и Иосифом находился в правой части алтарного образа^[44][3].

После реставрации «Читающей Магдалины» Мартину Дэвису удалось установить соответствие между фрагментом мужской фигуры на заднем плане и головой святого из собрания Музея Галуста Гюльбекяна: при совмещении оба изображения точно совпадают и дополняют друг друга^[46]. Дэвис предположил также, что этот мужской персонаж может быть святым Иосифом: хотя чётки не входят в число канонических атрибутов святого, Дэвис приводит ряд картин, в которых тот изображён с чётками^[44]. Иосиф ван дер Вейдена безбород; из-под его высокой шапки виднеются редкие седые волосы; в оконном проёме за его спиной виден фрагмент пейзажа с облачным небом и церковью^[23]. По всей видимости, его фигура развёрнута в сторону Мадонны (согбенная поза одновременно указывает на преклонный возраст и выражает благоговение) и взгляд обращён к Ней^[22].

В собрании лиссабонского музея имеется ещё одна картина ван дер Вейдена приблизительно того же размера, что и «Святой Иосиф» (около 21 × 18 см), написанная на доске такой же толщины и попавшая в музей одновременно с ним. По всей видимости, она также является фрагментом утраченного алтарного образа^[47]. Изображённая на ней святая в богатых одеждах — предположительно Екатерина Александрийская — стоит или сидит на фоне окна, за которым виднеется пейзаж с рекой и лебедем^[43][47]. Поскольку река должна располагаться на том же уровне, что и во фрагменте с Магдалиной, вероятнее всего, что святая была изображена стоящей на коленях^[34]. Исходя из того, что центр всей композиции — фигура Мадонны с Младенцем, Уорд предполагает, что по обе стороны от неё должно было находиться равное количество персонажей^[48]. На стокгольмском рисунке святая Екатерина отсутствует, однако, сопоставив все имеющиеся фрагменты, Уорд приходит к выводу, что её коленопреклонённая фигура располагалась между Иоанном Крестителем и епископом слева, отчасти перекрывая фигуру последнего^[49].

Прочие части алтаря, включая многочисленные детали интерьера, утрачены безвозвратно и могут быть реконструированы лишь гипотетически, на основе параллелей и аналогий с другими работами самого художника и его современников^[48]. Так, например, задаваясь вопросом, чем мог быть заполнен передний план, оставляющий слишком много «пустоты», Уорд предполагает, что у ног Марии мог лежать ковёр, скрашивающий скучное однообразие деревянных досок пола^[26]. Стефани Бак не исключает, что на переднем плане мог быть изображён донатор: хотя на стокгольмском рисунке он отсутствует, логично предположить, что именно на эту отсутствующую фигуру направлены взгляды Марии и Иоанна Крестителя и что именно ей адресован благословляющий жест епископа^[50]. Вместе с тем Бак считает, что приблизительность рисунка в масштабах и пропорциях вполне может сочетаться с неточностями в передаче жестов и выражений лиц персонажей: возможно, что на самом деле жест епископа обращён к зрителю, а взгляд Девы Марии устремлён к раскрытой книге, которую держит перед ней Иоанн^[42]. Некоторыми исследователями предполагается, что алтарь мог представлять собой триптих: на боковых створках могли находиться изображения донаторов; возможно также, что фигура епископа не входила в композицию центральной панели, а помещалась на левой створке^[39][43].

Примечательно, что в композиции присутствует единый сквозной мотив, зримым воплощением которого является книга: помимо Магдалины, с раскрытыми книгами в руках изображены оба Иоанна. Неизвестно, что послужило поводом для такого иконографически необычного акцентирования образов «письменного слова», однако возможно, что центральной темой алтаря ван дер Вейдена была преемственность между Ветхим и Новым заветом: первый символически представлен фигурой Иоанна Крестителя, последнего пророка дохристовой эры, второй — фигурой Иоанна Евангелиста, тогда как Дева Мария предстаёт своего рода связующим звеном меж ними^[43][51].