Хименес Кабальеро, Эрнесто

Родился в Мадриде на улице Дуке-де-Ривас, дом 7, в традиционном районе Ла-Латина^[5]. Его отец начинал как скромный служащий в бакалейной лавке, затем стал счетоводом в магазине канцелярских товаров. Впоследствии он приобрёл этот магазин, установил печатный станок для визиток и заложил основы успешного бизнеса в сфере полиграфии: магазин канцелярских товаров на улице Уэртас, типография на улице Канариас и бумажная фабрика в Сегаме (Гипускоа), входившая в компанию La Papelera Española под руководством Николаса Марии де Ургоити^[6], которая контролировала рынок бумаги в первой половине XX века.

Эрнесто Хименес Кабальеро окончил Институт Сан-Исидро^[7]. Получил степень по философии и литературе в Центральном университете Мадрида и начал работу над докторской диссертацией (которую завершил только в 1940-х годах). Среди его преподавателей были Америко Кастро, Мигель Асин Паласиос, Гарсия Моренте, Ортега-и-Гассет, Менендес Пидаль, Бестейро и Хулио Сехадор^[8]. В студенческие годы состоял в Группе студентов-социалистов, некоторые члены которой вскоре приняли участие в создании Коммунистической партии Испании^[9]. Его первые литературные опыты публиковались в университетском журнале Filosofía y Letras, которым руководил Педро Сайнс Родригес. Некоторое время сотрудничал с Центром исторических исследований. По рекомендации Америко Кастро в 1920 году, вскоре после окончания Первой мировой войны, стал первым лектором испанского языка в Страсбургском университете, работая ассистентом романиста Эжена Колера^[10]. В 1935 году получил кафедру литературы в Институте кардинала Сиснероса в Мадриде; комиссию возглавлял Мигель де Унамуно^[11]. Также преподавал литературу в Официальной школе журналистики, основанной его другом Хуаном Апарисио, и несколько лет работал дипломатом (сначала атташе по культуре, затем послом) в странах Иберо-Америки.

В 1923 году опубликовал свою первую книгу «Марокканские заметки солдата» (Notas marruecas de un soldado), в которой описал личные впечатления от войны в Африке. Книга, изданная им самим в отцовской типографии, привлекла внимание публики не только литературными достоинствами, но и резкой критикой политических и военных действий Испании в протекторате^[12]. Из-за этого против него было возбуждено военное дело по обвинению в оскорблении армии и подстрекательстве к мятежу^[13]. Книга широко обсуждалась видными интеллектуалами страны. Хименес Кабальеро гордился тем, что впервые в Испании призвал к политическому объединению ветеранов марокканской войны. После переворота генерала Мигеля Примо де Риверы 13 сентября 1923 года дело было прекращено, и он смог вернуться в Страсбургский университет, где провёл второй курс в качестве лектора испанского языка.

Из Страсбурга он начал журналистскую деятельность, отправляя статьи в мадридскую газету La Libertad, которой руководил Луис де Отейса. Вернувшись в Испанию по окончании учебного года 1923—1924, вошёл в круг Ортеги-и-Гассета, сотрудничая с такими престижными изданиями, как газета El Sol и журнал Revista de Occidente.

В эльзасском городе он познакомился со своей будущей женой, итальянкой Эдит Сирони, сестрой итальянского консула^[14]. Они поженились в Мадриде, в церкви Сан-Себастьян, 4 мая 1925 года. Свидетелями со стороны жениха выступили бывший министр Анхель Оссорио-и-Гальярдо, директор газеты El Sol Феликс Лоренсо, его учитель Америко Кастро и лексикограф Центра исторических исследований Томас Наварро Томас^[15].

Хименес Кабальеро был активным участником интеллектуальной жизни второй половины 1920-х годов и пропагандистом художественного авангарда в Испании, находясь под влиянием футуризма (особенно Маринетти) и сюрреализма. Оценивая его бурную деятельность в те годы, Хуан Мануэль Бонет назвал его «человеком-оркестром нашего исторического авангарда»^[16]. Его самым амбициозным проектом стало основание и руководство журналом La Gaceta Literaria в 1927 году. Это двухнедельное издание объединило три поколения, активных в художественной жизни 1920-х годов: поколение 98 года, поколение 14 года и его собственное, поколение 27 года. Журнал просуществовал до мая 1932 года. Шесть последних номеров вышли под названием El Robinsón literario de España и были полностью написаны им самим^[17]. На страницах Robinsón он «свёл счёты с авангардизмом, со своими бывшими друзьями и учителями — начиная с Ортеги — и окончательно порвал с либеральной политической культурой»^[18].

Будучи членом правления Иберо-Американского союза^[19], он руководил «Иберийским литературным обозрением» (Revista Literaria Ibérica) в журнале Revista de las Españas на протяжении десяти лет его издания^[20][21].

Помимо критической и организаторской работы, его вклад в авангардную литературу отмечен книгой «Я, инспектор канализации» (Yo, inspector de alcantarillas, 1928), которая, возможно, стала первой публикацией сюрреалистических рассказов в Испании^[22]. Среди других авангардных произведений: Los toros, las castañuelas y la Virgen (1927), Hércules jugando a los dados (1928), Julepe de menta (1929) и Trabalenguas sobre España (1931).

Он также интересовался кинематографом, основал первый киноклуб в Испании (при участии Луиса Бунюэля) и снял несколько короткометражных фильмов, таких как Esencia de verbena и Noticiario del Cineclub (оба в 1930 году)^[23]. Позже он создал документальные фильмы меньшей художественной значимости: Los judíos de patria española (1931, по итогам поездки по балканским странам), El artesanado de Barcelona (1931) и La sustitución de la enseñanza religiosa en España (1932)^[24].

Хименес Кабальеро также проявил себя как создатель футуристических «Литературных плакатов» (Carteles literarios), которые подписывал псевдонимом Gecé. Часть из них вошла в заключительный раздел его книги Carteles (1927), а другая коллекция большего формата выставлялась в галереях Далмау в Барселоне в январе 1928 года и несколько месяцев спустя в издательстве Inchausti в Мадриде.

Он был интеллектуальным сторонником культурного филосемитизма и публиковал в La Gaceta Literaria колонки в поддержку сефардов^[25]. Его филосемитизм не исключал проявления антисемитских идей, особенно после формирования его фашистских взглядов^[26].

Хименес Кабальеро был одним из первых испанских интеллектуалов, открыто принявших идеи фашизма, считая себя его «испанским предшественником». Он заявил о своей приверженности фашизму во время итальянского этапа своего «имперского турне» в 1928 году. 15 февраля 1929 года он опубликовал «Письмо товарищу из Молодой Испании» (Carta a un compañero de la Joven España) в качестве предисловия к переводу текстов Курцио Малапарте^[27]. Этот текст признан первым интеллектуальным манифестом испанского фашизма^[28]. Формально это был ответ на письмо лектора испанского языка в Гётеборгском университете Рамона Иглесии Парги^[29], который писал: «Я переживаю кризис лектора, испанизируясь и всё больше теряя интерес к тому, что не является испанским. Здесь работает лектор итальянского Эрколе Реджо, ученик Джованни Джентиле [...] Он насыщает меня настоящим фашизмом. Не может ли La Gaceta Literaria поддержать это движение Юга против Севера?»^[30].

22 октября 1930 года состоялась его первая встреча с Муссолини. «Она стала возможной благодаря просьбе Боттаи и после преодоления — при благоприятном отзыве посольства в Мадриде — препятствия, которым было его сотрудничество в El Sol, газете, считавшейся в Риме не слишком благосклонной к Италии»^[31].

По словам Стэнли Пейна, он «проповедовал фашизм, основанный на латинской католической культуре, и считал его главной надеждой на культурное обновление исторических стран латинского христианства». Его концепция фашизма «противостояла протестантскому северу и нацизму (в определённый момент он считал неизбежной войну между фашизмом и нацизмом)»^[32].

Он сотрудничал с Рамиро Ледесмой Рамосом в создании еженедельника La Conquista del Estado в марте 1931 года и подписал одноимённый манифест. Однако с приходом Второй республики он покинул издание, приняв участие лишь в первых четырёх номерах. С 1932 года поддерживал тесные политические связи с послом Италии в Мадриде Раффаэле Гуарильей и участвовал в инициативе по изданию еженедельника El Fascio в марте 1933 года^[33]. Журнал под руководством Мануэля Дельгадо Баррето был запрещён правительственной цензурой после выхода первого номера. В El Fascio Хименес Кабальеро опубликовал набросок политической программы «Отправные точки» (Puntos de partida), статью «Примат труда. Социальный смысл фашизма» (Primacía del trabajo. El sentido social del fascismo) и очерк о Муссолини «Создатели фашизма. Римский гений Бенито Муссолини» (Los creadores del fascismo. El genio romano de Benito Mussolini). Связь с фашистской Италией привела к его регулярным публикациям в итальянской прессе. Он получал от режима Муссолини средства на издание La nueva catolicidad, руководил Комитетами действия за универсальность Рима (CAUR) и, по мнению некоторых авторов, в течение нескольких лет получал зарплату через посольство в Мадриде^[34].

Хименесу Кабальеро приписывают новаторскую роль в создании «чёрной легенды» вокруг фигуры республиканского политика Мануэля Асаньи в книге Manuel Azaña (Profecías españolas) (1932). Это было достигнуто через фрагментарное и вырванное из контекста чтение литературных произведений политика, применение паранаучных идей физиогномической психопатологии и фрейдистской «психографии», а также карикатурное описание биографируемого^[35].

Будучи членом Хунт национал-синдикалистского наступления, в феврале 1934 года он поддержал их объединение с Испанской фалангой^[36], основанной Хосе Антонио Примо де Риверой осенью 1933 года. В декабре 1934 года в качестве представителя новой партии присутствовал на конгрессе фашистских групп в Монтрё, где вёл переговоры о финансовой помощи Фаланге со стороны режима Муссолини (50 000 лир в месяц)^[37]. Недовольный стратегией Примо де Риверы, он покинул партию во время кризиса в январе 1935 года и занялся созданием Испанской экономической патрональной партии (P.E.P.E.), одновременно сблизившись с группой Acción Española, в журнале которой сотрудничал в течение года. 7 февраля 1935 года руководство Acción Española устроило банкет в его честь по случаю успешного прохождения конкурса на кафедру Института кардинала Сиснероса. На мероприятии председательствовали Хосе Кальво Сотело и граф Кейзерлинг; также выступали Лекерика, Маэсту, Эухенио Монтес, Сайнс Родригес и Ледесма Рамос^[38].

Связанный с Хуаном Марчем, он сотрудничал в принадлежавшей тому газете Informaciones. Выступал как независимый кандидат от Контрреволюционного фронта на выборах в феврале 1936 года по округу Мадрид (столица) в кампании, также финансируемой Марчем^[34], но не получил депутатского мандата^[39].

Обладая ярким и экзальтированным стилем, он был одним из самых эксцентричных идеологов испанского фашизма. Он пытался разработать фашистскую мысль как альтернативу либерализму и советскому революционному опыту, где Испания — исторически «правая рука Рима» — превзошла бы как восточный социалистический материализм, так и западные индивидуалистические доктрины.

Хотя в 1920-е годы он неохотно использовал термин «фашизм», его взгляды эволюционировали в сторону панлатинского фашизма, заложившего основы сильного испанского национализма в таких работах, как Genio de España (1932) и La nueva catolicidad (1933). (Экземпляр последней книги с дарственной надписью автора находился в библиотеке Адольфа Гитлера с экслибрисом диктатора)^[40]. В книге Arte y Estado (1935) он попытался создать фашистскую эстетику с испанской точки зрения^[41][42].

Начало военного мятежа в июле 1936 года застало его в Мадриде. Спасаясь от революционных репрессий, он скрывался в разных местах; в его доме проводились обыски^[43]. В середине октября ему удалось бежать из республиканской зоны по фальшивым документам, перекрасившись в блондина. Он отправился в Италию, где встретился с Муссолини, а оттуда в начале ноября прибыл в Саламанку. Генерал Франко поручил ему под руководством генерала Хосе Мильян-Астрая организовать аппарат пропаганды при Генеральном штабе. Новое ведомство разместилось во дворце Анайя^[44][45].

С первых месяцев Гражданской войны он выступал за объединение фалангистов с карлистами. Он написал черновик речи^[46], произнесённой Франко по Национальному радио Испании 18 апреля 1937 года^[47], в которой объявлялось об объединении политических сил национальной зоны под его командованием. Текст был слегка отредактирован Рамоном Серрано Суньером, автором Указа об объединении, изданного на следующий день. Хименес Кабальеро был назначен членом Политического секретариата новой объединённой партии FET y de las JONS, а в октябре 1937 года — членом Национального совета. Не пользуясь расположением «истинных» фалангистов, он стал временным прапорщиком и основал фронтовую газету Los combatientes, которую редактировал практически в одиночку. Также сотрудничал в журналах Jerarquía^[48] и Vértice^[49]. Публиковался почти во всей прессе националистической зоны^[50].

После победы франкистов, в середине мая 1939 года, он посетил концентрационный лагерь Альбатера, где обратился к пленным республиканцам с речью^[51][52]:

После Гражданской войны вернулся на кафедру в институт Кардинала Сиснероса. В 1940 году начал публикацию семитомного труда Lengua y Literatura de España y su Imperio (завершён в 1953 году). С началом Второй мировой войны выступал за вступление Испании в войну на стороне стран «оси». 4 июля 1941 года записался добровольцем в Голубую дивизию, но не отправился на фронт^[53]. В октябре 1941 года участвовал в Конгрессе европейских писателей в Веймаре^[54]. В декабре того же года через Магду Геббельс предложил Йозефу Геббельсу идею брака Адольфа Гитлера с Пилар Примо де Риверой для создания «новой испано-австрийской династии»^[55]. В апреле 1943 года в составе международной делегации посетил СССР для расследования Катынского расстрела^[56].

Был прокурадором во франкистских Кортесах с 1943 по 1958 год^[57].

В 1947 году основал литературный кружок в кафе Levante в Мадриде^[58]. С 1951 года был одним из основателей Института мадридских исследований.

В 1948 году впервые посетил страны Иберо-Америки. В 1954 году стал атташе по культуре в посольстве Испании в Парагвае, затем в Бразилии. В 1958 году был назначен послом в Парагвае, занимая эту должность до выхода на пенсию в 1970 году. Вернувшись в Испанию, возобновил литературную деятельность.

В 1979 году опубликовал книгу Memorias de un dictador. В 1980 году вышло факсимильное издание La Gaceta Literaria. В 1985 году получил премию «Зеркало Испании» издательства Planeta за книгу Retratos españoles (bastante parecidos) совместно с Эмилио Ромеро^[59].

Умер в Мадриде в возрасте 88 лет. Похоронен на кладбище Сан-Исидро.