Фурхнер, Ирмгард

Ирмгард Дирксен родилась 29 мая 1925 года в населённом немцами вольном городе Данциг (ныне польский Гданск), где посещала начальную школу. Окончив секретарские курсы, сначала работала машинисткой в банке. В июне 1943 года, в возрасте 18 лет, устроилась в концентрационный лагерь Штуттгоф, где в течение двух лет, с 1 июня 1943 года по 1 апреля 1945 года, работала секретарём коменданта Пауля-Вернера Хоппе^[3].

Согласно немецким юридическим документам, Дирксен была единственной стенографисткой в штабе лагеря. Её рабочее место располагалось прямо в доме Хоппе. Она печатала документы под диктовку коменданта, вела переписку и выполняла другую канцелярскую работу. В числе документов, с которыми Дирксен приходилось иметь дело, были списки лиц, подлежащих депортации в лагеря смерти, а также приказы о казни^[8].

В 1954 году Дирксен вышла замуж за Хайнца Фурхштама, офицера СС, с которым познакомилась на лагерном коммутаторе. Он был старше неё на 19 лет. Впоследствии пара сменила фамилию на Фурхнер. Они поселились в Шлезвиге на севере Германии. Всю оставшуюся трудовую жизнь Фухнер проработала на административной должности. Её муж умер в 1972 году^[8][9].

Ирмгард Фурхнер умерла 14 января 2025 года в Квикборне, где жила с 2017 года. Ей было 99 лет. О её смерти стало известно только в апреле 2025 года^[4][10].

Так как во время работы в концлагере Штуттгоф Фурхнер (Дирксен) было меньше 21 года, процесс проходил в суде по делам несовершеннолетних в городе Итцехо на севере Германии. Ей были предъявлены обвинения в 2021 году, по окончании расследования, которое продолжалось в течение пяти лет^[8].

Вначале Фурхнер попробовала избежать личного присутствия в суде. В своём написанном от руки письме судье Доминику Гроссу она заявляла: «В связи с моим преклонным возрастом и плохим самочувствием, я не буду присутствовать на судебном заседании и прошу, чтобы мои интересы представлял адвокат». Перечислив свои физические недуги, она продолжила: «Я не хочу чувствовать себя неловко и выставлять себя на посмешище перед всем человечеством»^[9].

В сентябре 2021 года, в день, когда Ферхнер официально вызвали в суд для заслушивания обвинений, она, сев в такси, сбежала из дома престарелых в Гамбурге. Через несколько часов её обнаружили на станции метро и временно заключили под стражу^[11]. Спустя пять дней её освободили из предварительного заключения ввиду возраста и состояния здоровья. Судебный процесс был отложен до 19 октября 2021 года^[12][13]. В уголовных процессах личное присутствие обвиняемого на слушаниях является обязательным условием^[8][14].

В феврале 2021 года Фурхнер было предъявлены обвинения в соучастии в убийстве по меньшей мере 10 000 человек^[15]. Прокурор утверждал, что своей деятельностью Фурхнер помогала обеспечивать «бесперебойную работу лагеря»^[8]. В обвинительном заключении указывалось, что «в качестве стенографистки и секретаря коменданта Фурхнер оказывала содействие ответственным сотрудникам лагеря в систематическом уничтожении еврейских заключённых, польских партизан и советских военнопленных»^[14].

Адвокат Фурхнер настаивал на том, что обвиняемая выполняла исключительно канцелярские обязанности и лично не причиняла физического вреда заключённым^[14]. Сама обвиняемая утверждала, что ничего не знала о злодеяниях, совершавшихся в Штуттгофе^[15]. В ответ на слова прокурора о том, что она вряд ли могла не слышать крики заключённых, отправленных в газовую камеру^[16], и не заметить дым из крематория или не почувствовать запах сожжённых трупов, женщина ответила, что её окна выходили не на лагерь, а на другую сторону^[8].

В качестве доказательств соучастия Фурхнер обвинение использовало некоторые документы, составленные женщиной и подписанные первыми двумя буквами её девичей фамилии — «Ди», в частности отчёты по распоряжениям о депортации заключённых в Освенцим^[14].

Выжившие заключённые свидетельствовали на суде об условиях, в которых они содержались в Штуттгофе: о бесконечных перекличках, чудовищном голоде и холоде, о вспышках брюшного тифа, во время которых больных просто бросали умирать, о грудах трупов. Йозеф Саломонович, которому на тот момент, когда он попал в лагерь, было около 6 лет, давал показания, держа в руках фотографию своего убитого отца. «Я считаю, она косвенно виновна, — сказал он после заседания журналистам. — Может быть, именно она поставила штамп в свидетельстве о смерти моего отца»^[8].

Процесс длился более года. В итоге, 20 декабря 2022 года Фурхнер была признана виновной в соучастии в убийстве 10 505 человек, а также покушении на убийство ещё 5 человек. Её приговорили к условному тюремному заключению сроком на два года. Приговор был подтверждён Федеральным верховным судом Германии в Лейпциге в августе 2024 года^[3][4][17].

Сама Фурхнер почти не выступала на суде, но в заключительном слове сказала: «Я сожалею о том, что произошло. Сожалею, что работала в Штуттгофе в то время. Больше мне нечего сказать»^[4].

Дело Фурхнер, как и несколько других последних дел против нацистских преступников, основано на прецеденте, созданном в 2011 году, когда бывший рабочий автомобильного завода из штата Огайо Иван (Джон) Демьянюк был признан виновным в соучастии в убийстве более 28 000 человек во время своей службы охранником в концентрационном лагере Собибор в Польше. Демьянюк, который не признал себя виновным, скончался до того, как его апелляция была рассмотрена^[2].

Раньше немецкие прокуроры были обязаны представлять доказательства причастности бывших функционеров концлагерей к каждому конкретному убийству, что зачастую являлось практически невыполнимой задачей. Однако во время процесса над Демьянюком в Мюнхене прокуроры смогли доказать, что самого факта, что человек являлся работником концлагеря, достаточно для вынесения приговора^[2].

Впоследствии на этом же основании немецкий федеральный суд оставил в силе обвинительный приговор, вынесенный в 2015 году бывшему охраннику Освенцима Оскару Грёнингу^[2].

Как и в случае с другими судебными процессами над бывшими нацистскими функционерами, процесс над Фурхнер вызвал вопросы о целесообразности привлечения пожилых людей к суду спустя десятилетия после совершения вменяемых им преступлений, в которых, по сути, они принимали лишь косвенное участие. Андрей Уманский, немецкий юрист, который преподаёт историю Холокоста в Джорджтаунском университете, отмечает, что важность подобных процессов выходит за рамки установления, виновен конкретный подсудимый или нет. По его словам, сбор доказательств по такого рода делам — это зачастую последняя возможность «пролить дополнительный свет на преступления нацистов, потому что, к сожалению, многое из того, что происходило в концлагерях … до сих пор неизвестно». Кроме того, судебные процессы служат напоминанием о том, как быстро обычные люди оказываются втянутыми в ужасные события. «Не обязательно быть убийцей. Можно быть лишь винтиком в машине убийств», — сказал Уминский в интервью «Вашингтон пост». «Такие судебные процессы — это своеобразное зеркало, в которое мы можем посмотреться и задать себе вопрос: А как бы я поступил на месте Ирмгард Фурхнер?»^[8]