Устный рассказ

В современной фольклористике для обозначения устных повествований, воспроизводящих личные впечатления о событиях, участником или очевидцем которых был сам рассказчик, используется термин меморат. Такие рассказы-воспоминания строятся на фактах действительности и, как правило, не допускают фантазии или сознательного вымысла, что отличает их от других жанров фольклорной прозы. Например, от преданий меморат отличается минимальной степенью обобщения жизненного материала, однако в нём в той или иной степени может задействоваться традиционный фольклорный мотив или образ. Именно наличие таких элементов позволяет меморату в будущем «оторваться» от конкретного рассказчика, обрести относительную стабильность сюжета и подвергнуться дальнейшей фольклоризации. Тем самым рассказы-воспоминания выступают важным источником пополнения фонда фольклорной прозы: в них происходит первичный отбор фактов действительности, значимых для носителей традиции. Такой отбор осуществляется уже в самом коммуникативном акте, в процессе устной передачи впечатлений очевидца другому человеку. Ему предшествует отбор информации в сознании говорящего через эмоции и чувства. Из множества жизненных впечатлений выбирается тот материал, который, с точки зрения носителя фольклорного сознания, заслуживает того, чтобы быть рассказанным: он произвёл сильное впечатление на самого рассказчика, заключающаяся в нём информация может быть полезна и интересна слушателю, а события прошлого находят созвучие в настоящем^[2].

В процессе бытования мемората возможен отказ от первого лица, приобретение им обобщённой формы и, в итоге, преобразование в фабулат (предание), имеющий варианты. Воспроизводство фольклорных мотивов в жанре мемората предполагает определённые условия, главным из которых является возникновение «временного коллектива» (два человека и более) как единого пространства на основе заинтересованного устного общения. В таком общении выделяются три составляющие: устно звучащее слово, личностно значимые темы и атмосфера доверительности^[3].

Обращение к фольклорным мотивам в меморатах происходит, как правило, незаметно для самого рассказчика. Поводом к такому рассказу обычно становится повествование из далёкого прошлого, которое притягивает к себе остальные впечатления, хранящиеся в памяти и являющиеся благодатной почвой для фольклорного текста. В сознании человека происходит «смыкание» разных фольклорных мотивов, бережно сохраняемых памятью: один мотив «лепится» к другому, и возникает фольклорное произведение. В этом отношении показателен записанный в рамках научной экспедиции рассказ жителя Кыштыма, в прошлом лесника, который во время беседы об истории края невольно вышел за рамки «официального» прошлого и обратился к событиям из личного опыта. Ядро его повествования составила история о золотой жиле, построенная на сочетании традиционных мотивов «золото показывается (блазнится)» и «золотой клад не даётся». При этом информант, рассказывая «историю в истории», пытался дать ей прагматическое объяснение, хотя сам текст имеет под собой глубокие мифопоэтические корни. Здесь реализована особенность фольклорного сознания: через воспоминание о собственном детстве рассказчик обращается к истории старика, с которым произошёл необычный случай. Фольклорное повествование, будучи актуализацией образного мышления носителя традиции, развивается от одной точки в прошлом к другой, находящейся в ещё более далёком прошлом, и всё это развёрнуто к настоящему, а возможно, и к будущему^[4].

Если под фольклорным сознанием понимать осмысление человеком мира и себя в этом мире через традиционные мотивы, образы и сюжеты, то апелляция к ним в ходе коммуникации осуществляется спонтанно. Поскольку они хранятся на глубинном уровне человеческого сознания, эти «готовые» конструкты могут быть воспроизведены в различных ситуациях и контекстах. Например, рассказывая о своей судьбе и описывая события жизни в хронологической последовательности, одна из информанток (записано в рамках научной экспедиции) неожиданно использовала древний фольклорный мотив контакта с «иным» миром. В критический для себя момент она получила поддержку от незнакомой бабушки на вокзале, что в её восприятии стало значимым эпизодом, маркированным традиционными представлениями о жизни и смерти, тайном и явном, прошлом и будущем. Аналогичным образом в беседе с поэтом, который называл себя «безбожником», были зафиксированы размышления о душе как о субстанции, способной покидать тело, о «электрическом разряде» при возвращении, а также о снах. Хотя информант отрицал влияние религиозного сознания, его представления воспроизводили древний мифологический (фольклорный) пласт, а сам мотив оставления душой тела оказывался для него важен прежде всего потому, что давал ответ на вопрос о природе его дара, таланта^[5].

В индивидуальных воспоминаниях человека так или иначе ставятся жизненно важные вопросы: о судьбе, жизни и смерти, природе человеческого бытия. Именно традиция направляет мысль рассказчика по заданному плану, заставляет работать его память в определённом направлении, способствуя созданию духовно-психологической близости между повествователем и его слушателями. На основе фольклорных традиций в процессе бытования меморатов кристаллизуются определённые сюжетные мотивы. Эти этапы перехода от бытового рассказа к художественному творчеству обеспечивают непрерывность функционирования фольклора, связывают фольклорную прозу современности с устно-поэтическими традициями прошлых эпох^[6].

На рубеже XX—XXI веков жанр устного рассказа вступил в период изменений, связанных со сменой культурного кода и кризисом логоцентризма, когда преимущественно словесная национальная культура начала уступать место визуальным и звуковым способам передачи информации. Как отмечает исследователь Д. С. Лихачёв, категория литературного жанра является исторической: жанры появляются на определённой стадии развития искусства слова и постоянно меняются, причём трансформируются не только сами жанры, но и принципы их выделения, типы, характер и функции в ту или иную эпоху^[7].

Под влиянием глобальной медиатизации и развития цифровых технологий границы между письменной и устной речью начинают размываться, что порождает трансформации не только в форме, но и в содержании. Поиск новых форм стимулирует эксперименты по скрещению и смешению жанров, а компьютерные технологии активно взаимодействуют с литературой, порождая новые жанровые формы и способы организации повествования. Важным фактором трансформации становится изменение самого типа жанрового мышления, сформированного традицией. В новых условиях устный рассказ передаётся в процессе речи, при этом приоритетными становятся его информативная и коммуникативная функции. Цифровизация изменила как способы обмена информацией, так и сам характер общения, включая выбор тем, стилистику и формы взаимодействия с аудиторией^[8].

В результате использования новых технологий появляется медиапродукт малой формы — цифровой рассказ (цифровой нарратив, digital story), для создания и презентации которого в интерактивном режиме используются онлайн-инструменты. Эволюция общества сформировала человека цифровой эпохи, а наряду с появлением новых авторских форм возникает новый адресат — «цифровое поколение молодёжи», обладающее специфическими привычками медиапотребления и особыми способами восприятия картины мира. Академик В. Г. Костомаров отмечает, что становится всё затруднительнее полноценно воспринимать информацию, не поддержанную изображением, цветом, движением, звуком^[9]. И. Л. Андроников полагал, что напечатанные и устные рассказы теряют значительную часть своих выразительных средств, а тем самым и содержания, в отрыве от мимики, жеста, интонаций, экспрессии исполнения. При этом текст в мультимедийных материалах сохраняет свои позиции, но видео- или аудиоматериалы, сопровождающие его, не просто становятся его иллюстрацией, а составляют комплексный мультимедийный продукт^[8].

Исследователи фиксируют ряд отличий между традиционным и медиатизированным рассказом. Если традиционный рассказ представляет собой небольшое по объёму повествование автора об отдельном событии или ряде событий, то медиатизированный рассказ (трансмедийный сторителлинг) — это история, представленная с помощью медийных инструментов, таких как видео, аудио, подкасты и другие цифровые платформы. Для традиционного устного рассказа характерна диалогичность даже при отсутствии прямого диалога, тогда как в медиатизированной форме монологичность становится доминирующей, особенно в видеоплатформах и блогах, где спикер выступает единственным носителем информации. Обратная связь через комментарии и лайки не является в полном смысле частью прямого контакта^[8].

Среди популярных форм цифрового повествования выделяются короткометражные видеоролики — вайны, которые представляют собой рассказы с увлекательным сюжетом и пародии на различные жизненные ситуации. Они набирают тысячи просмотров, принося авторам признание и даже прибыль, а их популярность объясняется доступностью и интересом для разных возрастных и социальных групп. Примером такого гибридного жанра, например, выступает комикс «КазахMan Batyr» — история о молодом супергерое, сочетающая черты фольклорного нарратива, поп-культуры и современного медиадискурса. Этот юмористический экшн-комикс представляет собой лингвокультурный гибрид, объединяющий казахский, русский и английский языки, что отражает сочетание этнической принадлежности, западного формата и национального нарратива через язык. Авторы современных типов повествования стремятся к созданию эффекта сопричастности, который выражен ярче, чем в традиционном рассказе. Стрим — видеорассказ в режиме реального времени. Стримеры напрямую общаются с подписчиками и позволяют им наблюдать за своими действиями в реальном времени^[8].

Сравнительный анализ традиционного и цифрового рассказа позволяет выделить основные факторы трансформации. Традиционный рассказ строится на чёткой структуре (экспозиция, завязка, кульминация, развязка), личном общении в узнаваемом контексте, устной форме с живым взаимодействием, использовании фразеологии, диалектизмов и интонации, ситуативной эмоциональности. Современный цифровой рассказ, напротив, характеризуется фрагментарной структурой, анонимной публикацией в гипертекстуальном и массовом контексте, гибридным устно-визуальным форматом с использованием монтажа и музыки, активным применением сленга, англицизмов и интернет-мемов, а также стратегической эмоциональностью, рассчитанной на вовлечение аудитории^[8].