Спас Смоленский (икона)

Древнейший иконографический тип относится к эпохе Ивана Грозного (1547-1584). Спаситель представлен в типе «Вседержитель»: фронтально, в рост, с благословляющей правой рукой и держащий в левой руке открытое Евангелие на словах: «...рече Господь ко пришедшим к Нему иудеом: Аз есмь дверь: Мною, аще кто войдет, спасется». К его ногам припадают в молении преподобный Сергий Радонежский слева и преподобный Варлаам Хутынский справа. В верхней части композиции слева и справа от Христа располагаются ангелы с орудиями страстей^[1]. Впоследствии припадающими к стопам Христа стали изображать и других святых.

Прототипом этого сюжета в иконографии считается утраченный мозаичный образ благославляющего Христа с закрытым Евагелием («Христа Халкитиса»), который украшал главные ворота константинопольского императорского дворца (Халки). В русском искусстве самостоятельные иконы Спасителя, представленного в рост, редки и, как правило, сопровождаются образами припадающих в молении святых^[2].

История возникновения этого иконографического типа связана с событиями русско-литовской войны 1512–1522 гг.

Предполагается, что на первой иконе (фреске) Спаса, помещенной над Фроловскими воротами Московского Кремля в память о взя­тии Смоленска 1 августа (праздник праздниками Всемилостивого Спаса) 1514 года Спаситель был изображен с припадающими к его стопам женами-мироносицами.

Изображения Варлаама Хутынского и Сергия Радонежского появились позднее, после события, которое произошло в 1521 году. К Москве неожиданно подошли объединенные крымско-казанские отряды под предводи­тельством хана Махмет-Гирея. Царь Василий III Иоаннович укрылся в Волоколамске, ожидая подкрепления. Слепой инокине из Вознесенского монастыря Кремля было видение: собор московских святителей уходит из города по велению Господа, разгневанного на жителей Москвы за их грехи, с иконой Владимирской Божией Матери через Фроловские ворота. И только после заступничества Сергия Радонежского и Варлаама Хутынского святители венулись. В тот же день Магмет-Гирей снял осаду Москвы^[3].

Предположительно, именно тогда образ был видоизменен. В память об этом событии в нише восточной (внешней) стены Фроловской башни был изображен Христос с припадающими Сергием и Варламом и ангелами, несущими орудия Страстей. С тех пор образ стал одной из самых чтимых московских святынь.

Са­мое раннее описание этой надвратной иконы встречается в середине XVII века в сочинении Павла Алеппского о путешествии патриарха Антиохийского Макария в Россию.

С 1930 году Спас Смоленский на башне считался утраченным после того, как его было решено уничтожить. Но во время реставрации Спасских ворот в 2010 году было обнаружено, что стенопись с изображением Спаса Смоленского была лишь заштукатурена. Икона была раскрыта, реставрирована и освящена.

Древнейший, датируемый серединой — третьей четвертью XVI века образ Спаса Смоленского с этими преподобными находится в иконостасе Благовещенского собора Московского Кремля.

С конца XVI в. сюжет получает широкое распространение, но в различных вариациях. Например, в Евангелии помещаются разные тексты, состав припадающих и их позы варьируются, благословение Спасителя может быть обращено к молящимся подвижникам.

Об­разы Спаса Смоленского, близкие иконе из Благовещенского собора, нередко размещались в мест­ных рядах иконостасов и в них включались местночтимые святые, что особенно характерно для середины XVII в. Так, для местного ряда Успенской Богородицкой церкви Владимира была напи­сана икона Спаса с благоверными князьями Александром Невским и Георгием Владимирским. В описи начала XVIII в. эта икона названа «образ Всимилостивого Спаса»^[4].