Скарятин, Фёдор Яковлевич

Родился 3 (15) апреля 1806 года. Был старшим сыном участника заговора против императора Павла I, орловского помещика Якова Фёдоровича Скарятина. Получил хорошее домашнее образование по руководством гувернера француза Столь. В военную службу вступил в Нарвский драгунский полк. Сюда же в апреле 1825 года поступил на службу его брат Григорий Яковлевич.

После восстания декабристов на следствии Фёдор Фёдорович Вадковский показал, что Скарятин знал о существовании «Южного тайного общества» и им же был принят в него^[1][2]. Из Санкт-Петербурга было послано требование командиру Четвёртого пехотного корпуса, их дяде, князю Алексею Григорьевичу Щербатову о присылке «юнкера Скарятина». Не зная, который из двух требуется, Щербатов выслал обоих.

Другие главные члены «Общества» указывали на то, что «они никакого Скарятина членом не знали и что у них юнкеров принимать не позволялось»^[3]. Обеих Скарятиных 31 декабря 1825 года поместили на гауптвахту Кавалергардского полка. Высочайше повелено было 19 апреля 1826 года выпустить Фёдора Яковлевича Скарятина, вменив арест в наказание, и отправить в полк под строгий надзор дяди. Был переведён 23 июня 1826 года в Кавалергардский полк, с определением в Школу гвардейских юнкеров, откуда в 1828 году он был выпущен офицером в лейб-гвардии Уланский полк. В 1829 году уволился в резерв и совершил путешествие на Ближний Восток.

По возвращении из путешествия с 29 декабря 1831 года состоял адъютантом московского генерал-губернатора, князя Дмитрия Владимировича Голицына. Был знаком с Александром Сергеевичем Пушкиным: в марте 1831 года участвовал с поэтом и другими лицами в масленичном катании, устроенном Пашковыми в Москве^[4].

Уже в детские годы у Фёдора Скарятина проявился талант художника. По отзывам современников, он был «способным молодым человеком и мастерски писал масляными красками». В 1832 году он стал одним из директоров комитета Московского художественного класса^[5]. После смерти жены уехал в Италию, чтобы поправить здоровье и «усовершенствоваться в живописи».

Умер 11 (23) апреля 1835 года от чахотки во Флоренции. Проститься с Скарятиным пришли многие его соотечественники, жившие тогда в Италии. Среди них был и князь Пётр Андреевич Вяземский, который писал 12 апреля: «Погода совершенно осенняя: холод, пасмурно. Приехал во Флоренцию в 9 часов утра. Отпевание Скарятина»^[6].

Похоронен на греческом православном кладбище в Ливорно^[7]. Позже, согласно завещанию, его прах был перезахоронен в Москве на Ваганьковском кладбище. Могила утрачена.

22 мая 1832 года женился на Екатерине Петровне (16 (28) июля 1807—30 июля (11 августа) 1833), фрейлине двора (1826), дочери сенатора Петра Ивановича Озерова. Она была пианисткой, ученицей композитора Джона Фильда. 7 декабря 1824 года принимала участие в большом концерте, данном в Благородном собрании в пользу пострадавших от наводнения в Санкт-Петербурге. Александр Яковлевич Булгаков писал брату: «На фортепиано — маленькая Озерова, которая, говорят, подлинно блеснула»^[8]. За свою виртуозность была взята ко двору, где выступала в придворных концертах. «Слушать Озерову — значило ею восхищаться, — замечала современница, — такой редкостный талант нечасто встретишь, она покоряла слушателей и сразу овладевала их вниманием. Трудно представить себе эту точность, соединенную с изяществом, силу и отчетливость, это поток блестящих и чистейших нот, при блестящем, отнюдь не сухом исполнении».

В девичестве Надежда Васильевна Озерова, бабушка Екатерины Петровны, была Скарятиной. Фёдор Яковлевич приходился Екатерине троюродным братом. Об их романе Долли Фикельмон вспоминала^[9]:

Для заключения брака потребовалось разрешение Синода, которое было дано 4 апреля 1832 года Николаем, епископом Дмитровским. Венчание было в Москве в Веденской церкви. В апреле 1833 года у Фёдора Яковлевича и Екатерины Петровны родился сын Яков (11 (23) апреля 1833—1 (13) января 1834).

Брак оказался непродолжительным. 10 июля 1833 года Александр Булгаков сообщал: «Дочь Петра Ивановича Озерова, что за Скарятиным, без всякой надежды, так что в эту минуту нет её, может быть, на свете. Об ней давно говорили, что ей жить нельзя, в злой была чахотке»^[10]. Похоронена на Ваганьковском кладбище. Там же был похоронен их сын.