Скандал вокруг борделя на Кливленд-стрит

Поскольку в то время гомосексуальные контакты в Великобритании были категорически запрещены, то работникам и посетителям заведения грозило уголовное преследование: в худшем случае они могли быть осуждены на лишение свободы сроком до двух лет.

Однако во избежание волнений правительство Великобритании попыталось закрыть дело. В итоге, ни один из клиентов и организаторов борделя не был привлечён к суду. Разоблачение борделя вызвало в обществе и прессе грандиозный скандал, поскольку в деле оказались замешаны представители высшего общества.

Представитель высшего общества Великобритании, владелец гомосексуального борделя Хэммонд бежал на континент вместе с его завсегдатаем лордом Сомерсетом — сыном герцога Бофорта и шталмейстером принца Уэльского.

Скандал вокруг Кливленд-стрит бросил тень и на королевское семейство: одним из клиентов был старший сын уэльской четы — принц Альберт Виктор, который занимал второе место в престолонаследии после своего отца.

Скандал привёл к тому, что британская публика стала считать гомосексуальность аристократическим пороком, растлевавшим юношей из низшего класса. Такие взгляды оставались широко распространёнными.

По дороге в полицейский участок смотритель борделя Ньюлов назвал имена нескольких постоянных клиентов, среди которых оказались и представители высшего британского общества: сын герцога Бофорта и шталмейстер принца Уэльского лорд Артур Сомерсет^[1] и сын герцога Графтона граф Юстон^[2][3]. Хотя Сомерсет был опрошен сотрудниками полиции, никаких немедленных действий по отношению к нему предпринято не было, а власти и вовсе не отреагировали на заявление о причастности шталмейстера принца Уэльского к скандалу^[4]. За домом № 19 на Кливленд-стрит было установлено наблюдение, а подробности дела были представлены правительству, которое стало перебрасывать дело между своими ведомствами^[5].

19 августа был выдан ордер на арест знакомого Хэммонда — Джорджа Вика, который выдавал себя за священника^[3]. Семнадцатилетний юноша, найденный в лондонской квартире Вика рассказал полиции, что Джордж отбыл в Портсмут и вскоре должен вернуться поездом. Показания подростка оказались правдивыми, и Вик был арестован на вокзале Лондон-Ватерлоо. В его карманах были обнаружены письма от Элджернона Эллиеса, который вскоре был опрошен констеблем Хэнксом и инспектором Абберлайном в доме его родителей в Садбери, Суффолк. Элджернон признался, что состоял в сексуальной связи с Артуром Сомерсетом, получал от него денежные средства, а также работал на Хэммонда на Кливленд-стрит^[6][7]. 22 августа полиция снова допросила Сомерсета, после чего он отправился в Бад-Хомбург, где проводил летние каникулы принц Уэльский^[8].

11 сентября Генри Ньюлов и Джордж Вик предстали перед судом. Защитниками обвиняемых стали адвокат Сомерсета солиситор Артур Ньютон, а также барристеры Вилли Мэтьюс и Чарльз Гилл, представлявшие Ньюлова и Вика соответственно. Все судебные издержки оплатил лорд Сомерсет^[9]. 18 сентября Ньюлов и Вик признали себя виновными в «непристойном поведении», и судья сэр Томас Чамберс, бывший член парламента от либеральной партии, который имел репутацию человека снисходительного, приговорил их к четырём и девяти месяцам каторжных работ соответственно^[10]. Такой приговор был расценен в то время как очень мягкий^[11].

Слухи о причастности Артура Сомерсета к скандалу распространялись, и 19 октября он бежал во Францию. Позднее в бегстве Сомерсета был обвинён премьер-министр Солсбери, который якобы предупредил Артура через сэра Дайтона Пробина о том, что его арест практически неизбежен^[12]. Однако эти обвинения были отвергнуты самим лордом Солсбери и генеральным атторнеем сэром Ричардом Уэбстером^[13]. Принц Уэльский писал Солсбери, что удовлетворён тем фактом, что Сомерсету позволили покинуть страну, и спрашивал, что если Сомерсет должен «никогда больше не показывать своё лицо в Англии», будет ли он в безопасности^[14]; однако сам Солсбери ничего обещать принцу не мог, поскольку подвергался давлению со стороны полиции. 12 ноября был выдан ордер на арест Сомерсета^[15][16]. К этому времени он был далеко за пределами страны, и ордер на его арест не вызвал практически никакого интереса со стороны общественности^[17]. После неудачного поиска работы в Османской империи и Австро-Венгрии Сомерсет отправился в добровольное изгнание на юг Франции, где оставался до конца жизни^[18].

Сомерсет стал самым известным фигурантом дела о борделе на Кливленд-стрит, однако были и другие: в прессе упоминались имена либерального политика Рональда Гоуэра и лорда Эррола^[19]. Также замешан в скандале оказался известный общественный деятель Александр Мейрик Бродли^[20], который вынужден был скрываться за границей в течение четырёх лет^[21][22]. Парижская газета Le Figaro утверждала, что Бродли принимал в своём доме генерала Буланже и Анри Рошфора; обвинения против Буланже позднее были опровергнуты его сторонниками^[23]. К январю 1890 года было выявлено шестьдесят подозреваемых, из которых двадцать два к тому времени уже покинули страну^[24].

Британская пресса мало освещала события, связанные со скандалом. Одним из немногих журналистов, рискнувших привлечь внимание общественности к происходящему, стал Эрнст Парк — редактор малоизвестного радикального политического еженедельника The North London Press. О борделе на Кливленд-стрит Парк узнал от одного из своих репортёров, освещавших суд над Генри Ньюловом. Парк заинтересовался этой историй из-за того, что Ньюлову и Джорджу Вику вынесли слишком мягкие приговоры (обычно наказанием за «грубую непристойность» было два года тюрьмы и/или каторги), а Хэммонду и вовсе удалось избежать ареста. Парку удалось узнать, что «мальчики» из борделя назвали имена видных представителей знати. 28 сентября ему удалось опубликовать статью, в которой он намекал на причастность к скандалу знати, но не называл никаких имён^[25]. 16 ноября Парк опубликовал продолжение истории, при этом указав в статье имя Генри Фицроя, графа Юстона, как участника «неописуемо отвратительного скандала на Кливленд-стрит»^[26]. Он также заявил, что Юстон возможно уехал в Перу, и что ему было позволено сделать это, чтобы прикрыть участие в скандале более высокопоставленных лиц^[26][17], которые не были названы, но некоторые полагали, что одним из них был принц Альберт Виктор, сын принца Уэльского^[27].

В действительности, когда Парк публиковал свои статьи, Юстон всё ещё пребывал в Лондоне и незамедлительно подал на редактора в суд за клевету. В ходе судебного разбирательства Юстон признался, что когда однажды он прогуливался по Пикадилли, один из мальчишек, раздававших рекламные листовки, дал ему карточку с надписью «Живые скульптуры. Ч. Хэммонд, Кливленд-стрит, 19». Юстон сообщил суду, что заинтересовался этим и отправился по указанному адресу, полагая, что живыми скульптурами будут обнажённые женщины. Он заплатил за вход соверен и, будучи шокированным, когда понял истинную суть этого места, поспешил покинуть дом.

16 января 1890 года присяжные признали Парка виновным, и судья приговорил его к двенадцати месяцам тюремного заключения^[28][29]. Историки не сошлись в едином мнении по поводу Юстона: одни считают, что он был в борделе только один раз, будучи введён в заблуждение карточкой^[30]; другие были убеждены, что Юстон был известной фигурой в гомосексуальных кругах^[31].

16 декабря 1889 года состоялся ещё один судебный процесс, на котором судили уже адвоката Генри Ньюлова и лорда Сомерсета Артура Ньютона, обвинённого в воспрепятствовании осуществлению правосудия. Утверждалось, что он вступил в сговор с целью предотвратить дачу показаний Хэммондом и способствовал в побеге Хэммонда за границу. 20 мая судья сэр Льюис Кейв приговорил Ньютона к шести неделям тюремного заключения^[32].

Пока шёл суд над Ньюловом, в парламенте заинтересовались обвинением Эрнста Парка в попытке замять скандал. Генри Лабушер, член парламента от радикального крыла либеральной партии, автор параграфа о «грубой непристойности» (т. н. «Поправка Лабушера») в акте о поправках к уголовному законодательству от 1885 года был убеждён, что заговор с целью замять скандал проник в правительство глубже, чем предполагалось. 28 февраля 1890 года Лабушер высказал свои подозрения в парламенте. Он отрицал, что «джентльмен очень высокого положения» — предположительно, принц Альберт Виктор — был вовлечён в скандал, но вместе с тем обвинил власти в заговоре с целью исказить ход правосудия. Он предположил, что премьер-министра лорд Солсбери в союзе с лордом-канцлером Англии и генеральным прокурором вступили в сговор с целью воспрепятствовать расследованию^[33], что позволило Сомерсету и Хэммонду избежать наказания, затянуть судебный процесс и не позволить расследовать это дело со всей решительностью. Лабушер был изгнан из парламента после того, как заявил, что не верит лорду Солсбери и продолжит настаивать на своём^[34].

В 1892 году умер старший внук королевы Виктории принц Альберт Виктор, которого считали причастным к скандалу на Кливленд-стрит. Слухи относительно Альберта Виктора сохранялись и через много лет после скандала: шестьдесят лет спустя официальный биограф короля Георга V Гарольд Николсон писал со слов лорда Годдарда, которому во время этих событий было всего двенадцать лет, что Альберт Виктор «посещал мужской бордель, и его адвокат должен был лжесвидетельствовать, чтобы очистить его. Адвокат был отстранен от службы за это преступление, но был впоследствии восстановлен»^[35].

В то время как английские газеты старались скрыть любое упоминание принца в связи со скандалом, пресса на валлийском языке^[36], а также колониальные и американские газеты не были так щепетильны. The New York Times высмеивали его как «тупицу» и «тупого извращенного мальчишку», которому «никогда не будет позволено взойти на британский престол»^[37]. По данным одного из репортажей американской прессы, когда в мае 1890 года Альберт Виктор покидал вокзал Гар-дю-Нор в Париже, он был обрадован ждущей его толпой англичан, но при этом некоторые французы его освистали. Один из журналистов спросил принца, как он прокомментирует «причину своего внезапного отъезда из Англии»: по словам репортёра, «желтоватое лицо принца стало алым, а глаза его, казалось, вышли из орбит», и один из товарищей принца стал укорять журналиста за дерзость^[38]. Хотя нет убедительных доказательств за или против участия принца в гомосексуальных отношениях, или что он когда-либо посещал гомосексуальные клубы или бордели^[39], слухи и выводы некоторых историков говорят о том, что он посетил как минимум однажды Кливленд-стрит^[40], и что он «возможно, бисексуал или гомосексуал»^[41]. Вместе с тем, другие исследователи называют эти слухи и выводы «несколько несправедливыми» и неоправданными^[42]; так, историк Харфорд Монтгомери Хайд писал, что «нет никаких доказательств, что он был гомосексуалом и даже бисексуалом»^[43].