Религиозные взгляды Петра Чайковского

Кандидат искусствоведения Ольга Захарова относила проблему религиозных взглядов Чайковского «к числу трудных и вызывающих в музыковедении прямо противоположные по своей направленности ответы» и связывала это с различиями в высказываниях композитора в разные периоды его жизни^[1]. Кандидат искусствоведения Антонина Макарова обратила внимание на изменение взглядов композитора на религию на протяжении всей его жизни. Данная проблема стала одной из главных в её диссертации «Мистериальные прообразы в оперном творчестве П. И. Чайковского», которую исследователь защитила в Магнитогорске в 2017 году^[2]. Кратко она определяла эту эволюцию следующим образом: «от детской веры в Бога» через «скептицизм юношеских лет», «обострённую постановку мировоззренческих вопросов в кризисные 1877—78 годы» «к обретению некоего баланса в мировоззренческой сфере и духовной опоры в вере»^[3].

Семья композитора была глубоко верующей^[4][5]. До настоящего времени в Музее-усадьбе Чайковского в Воткинске сохранились две почитаемые в семье иконы. С одной из них — с Владимирской иконой Божией матери — связано семейное предание о спасении от тяжёлой болезни старшего брата композитора Николая. Другие две семейные иконы находились в доме Чайковского в Клину на момент его смерти. Одна («Апостол Пётр», написанная в 1841 году^{[Прим 1]}) находится в кабинете-гостиной, другая («Казанская икона Божией Матери», которой он был благословлён в детстве^{[Прим 2]}) — в спальне^[4][8]. Бережно хранил Чайковский принадлежавшие его матери Псалтирь и сборник стихир и канонов, где сохранились надписи, сделанные её рукой^[9].

Композитор воспитывался в ортодоксальном православном духе. Несколько поколений его предков были священнослужителями^{[1][10][Прим 3]}. Крёстным отцом будущего композитора, а также учителем Закона Божьего и русского языка, был протоиерей Камско-Воткинского Благовещенского собора Василий Блинов^[10]. Детские стихотворения Чайковского на русском и французском языках были обращены к Богу. Он восхищался могуществом Всевышнего, сотворившего «прекрасный мир, Россию и русский народ». В сочинениях мальчика выражена уверенность в том, что Бог непосредственно участвует в его жизни, являясь «постоянным спутником и благодетелем, одаряя его различными дарами». Богослужение он воспринимал как естественную и органичную часть своей жизни: «Когда я был мальчиком… я несколько лет сряду пел первый голос в трио, которое на архиерейской службе поётся тремя мальчиками в алтаре при начале и конце службы. Литургия, особенно при архиерейском служении, производила на меня тогда… глубочайшее поэтическое впечатление… Как я гордился тогда, что пением своим принимал участие в службе!»^[13].

Некоторые детские литературные опыты композитора сохранились. Они проникнуты религиозно-мистическим переживанием. Первый биограф композитора, его брат Модест, при публикации в собственном переводе на русский язык этих стихотворений писал, что «все эти произведения совершенно бездарны». Кандидат искусствоведения Георгий Ковалевский называл это мнение излишне категоричным и прослеживал в стихах Чайковского влияние Псалма 103^[14].

Модест Чайковский рассказывал в первом томе книги «Жизнь П. И. Чайковского», что в детских тетрадях, письмах, рисунках будущего композитора «чаще всего без всякого повода встречается слово „Бог“, иногда просто, иногда в виньетке»». Опровергая версию, что это было упражнение ребёнка в каллиграфии, брат композитора приводил его стихи, обращённые к Богу. Одно из стихотворений начинается призывом к Богу всегда покровительствовать России^[15][16].