Потерянный кров (фильм)

Фильм охватывает события в Литве в 1940—1945 годах и повествует о жизни литовской интеллигенции.

В Литве устанавливается Советская власть. Трое бывших односельчан становятся по разные стороны баррикад. Марюс (Антанас Шурна) выступает за коммунистов, Адомас (Регимантас Адомайтис) — против новой власти, а Гедиминас (Юозас Будрайтис) старается сохранить нейтралитет. Начинается Отечественная война. Марюс становится командиром партизанского отряда. Адомас идёт на службу в немецкую полицию. Гедиминас по-прежнему пытается сохранить позицию независимости. В конце концов Адомас, потрясённый своими преступлениями, сходит с ума. А Гедиминас, осознав свою неправоту, присоединяется к партизанам^[2][3][4].

Фильм снят кинокомпанией Литовской киностудией^[5]. Дублирован на киностудии «Ленфильм»^[5].

• Режиссёр: Альмантас Грикявичюс.
• Сценарист: Ромуальдас Гранаускас, Йонас Авижюс (роман).
• Оператор: Донатас Печюра.
• Художник-постановщик: Альгирдас Ничюс. Художник по костюмам: Виктория Бимбайте.
• Монтаж: В. Завадскайтес.
• Звукорежиссёры: Пятрас Липейка, Ю. Туйта, Анна Волохова.
• Режиссёр дубляжа: Иосиф Гиндин.

Съёмки фильма прошли в 1976 году в Белоруссии^[6][7]. Основной съёмочной локацией стало белорусское село Святцы^[8].

Премьера фильма состоялась Вильнюсе в мае 1978 года. В московских кинотеатрах фильм вышел в октябре 1978 года^[2].

В фильме звучит музыка в исполнении Камерного оркестра Литовской ССР, дирижёр Саулюс Сондецкис^[5].

В основу сюжета фильма лёг роман «Потерянный кров» (1970) писателя Йонаса Авижюса. Роман посвящён реально происходившим событиям в Литве. В 1975 году роман был переведён на русский язык Виргилиюсом Чепайтисом и издан в Москве^[9]. В 1976 году роман был удостоен Ленинской премией^[10][11].

Альмантас Грикявичюс, режиссёр:

Роман Ионаса Авижюса «Потерянный кров» — произведение со сложной композицией. Действие развивается через внутренние монологи, ретроспекции, интроспекции. Невозможно перенести на экран весь этот материал. Мы сохранили только основные сюжетные линии и действующих лиц. Война в душах людей — вот что интересует нас. Человек не может быть вне времени, вне истории. Наш фильм, как и роман,— размышление о людях на перепутье истории^[8].

Регимантас Адомайтис, актёр:

Адомас — личность трагическая. Он не палач по натуре, не садист. Презирая оккупантов, он идёт, однако, служить в полицию: искренне убеждён, что служит литовскому народу. Вступив однажды на путь предательства, он мучается, мечется, как затравленный, не находит выхода и постепенно деградирует. Моя задача не просто осудить героя, но вскрыть диалектику характера, мотивы поступков. Только честное, глубокое исследование обнажит социальные корни образа, преподаст зрителю нравственные уроки^[8].

Кинокритик Александр Фёдоров («Кино-театр.ру») пишет: «Оператору Д. Печуре удалось добиться контрастного визуального решения различных частей фильма. Лирика деревенского быта сменяется суровым реализмом партизанских эпизодов. Драматическая любовная линия „Потерянного крова“ снята в стиле ретро: уютная квартира, полумрак, мексиканская румба 30-х, позволяющая хоть на миг забыть, что идёт война… И такая разностильность, на мой взгляд, выглядит оправдано, ибо помогает объёмнее выявить сущность происходящего на экране, ведь фильм, как и роман Й. Авижюса —произведение сложное и многоплановое…»^[5]

Альберт Попов («Кинопоиск»): «Очень серьёзный философский двухсерийный (судя по всему, телевизионный, поскольку такую нагрузку для мозга в течение более двух часов экранного времени выдержать очень тяжело)… Экранизация романа, что чувствуется с первых минут, очень литературная и очень театральная. По большому счёту это продолжительный временной диалог-конфликт двух мятущихся, блуждающих и заблуждающихся тамошних интеллигентов в исполнении (без преувеличения) великих литовских актёров Будрайтиса и Адомайтиса… На протяжении всего фильма эти двое (один как бы ярый националист и литовский государственник, подавшийся в полицейское начальство и служащий фашистам во имя независимости и свободы Литвы, другой — не поймёшь кто, размазня какая-то, не верящая никому, кроме себя, явно не служащая новым властям и явно не на стороне партизан) выясняют отношения друг с другом и сами с собой, ссорятся по трезвянке и мирятся по пьянке, любят одну женщину…»^[15].