Покорение Западного Кавказа

С началом Крымской войны 1853—1856 годов Турция и её европейские союзники активизировали политику на Северо-Западном Кавказе, рассчитывая использовать местное население в собственных интересах; расширилось и военное присутствие союзников на Черноморском побережье^[2]. С 1848 года наместником Шамиля в землях адыгских «демократических» племён являлся наиб Мухаммед-Амин, распространивший влияние на абадзехов, а затем на убыхов и шапсугов и создавший в подвластных ему обществах централизованную систему управления и постоянное войско^[3]. Весной 1854 года, после ухода российских войск из Абхазии, в Сухум-кале прибыл черкесский князь Сефер-бей Зан, наделённый турецким правительством титулом паши и уполномоченный поднять население Черкесии на борьбу против России^[2][1].

Кавказский театр Крымской войны имел для российской стороны не меньшее значение, чем крымский: рассчитывавшее на совместное с Шамилем и Мухаммед-Амином наступление турецкое командование не смогло реализовать эти планы, а победы российских войск при Башкадыкларе в ноябре 1853 года и взятие Карса в ноябре 1855 года после продолжительной осады обеспечили российской дипломатии достаточно сильные позиции на переговорах в Париже^[4]. Владение ключевой позицией в Малой Азии позволило российским представителям на конгрессе добиться того, что поднятый делегацией Великобритании вопрос о выводе российских войск с Черноморского побережья Кавказа был снят с повестки дня при поддержке французской и турецкой делегаций. Представитель Порты на переговорах в Париже заявил об отсутствии у Османской империи притязаний на Северный Кавказ^[5]. Тем не менее часть черкесов продолжала рассчитывать на военную и дипломатическую поддержку Турции и западных держав^[6].

Между Мухаммед-Амином, опиравшимся на мюридизм и идею равенства мусульман, и Сефер-беем, представителем родовитой знати, обещавшим восстановить сословные привилегии князей и дворян, установилось острое соперничество за влияние на черкесские племена, продолжавшееся до конца 1850-х годов^[1][7]. Турция и Великобритания поддерживали Сефер-бея как противовес Мухаммед-Амину^[8]. Кроме того, в Лондоне в эти же годы рассматривался проект создания на Северном Кавказе отдельного черкесского государства под турецким либо английским протекторатом^[9].

Не добившись в Стамбуле признания своей власти над всеми закубанскими племенами, Мухаммед-Амин объявил абадзехам о сложении с себя всех полномочий, что вызвало у них тревогу и побудило настойчиво просить наиба вернуться к власти; получив таким образом более широкие, чем прежде, полномочия, он ужесточил кампанию против родовой аристократии. Когда же тфокотли (свободные общинники) «аристократических» племён отказывались идти в ополчение, наиб делал ставку на князей и дворян, пообещав им усилить власть над народом, а в случае отказа грозил взбунтовать против них «низы» общества^[10]. В мае 1855 года, после оставления российскими гарнизонами Новороссийска и Анапы, Сефер-бей прибыл к натухайцам в сопровождении командующего Батумским корпусом Мустафа-паши и отряда турецких войск; английские, французские и турецкие офицеры демонстративно оказывали ему почести, подобающие правителю горцев, а средствами, полученными от союзников, он одаривал знатных натухайцев, покупая их расположение. Вокруг Сефер-бея сплотились князья и дворяне Черкесии, увидевшие в нём защитника сословных интересов, однако он, нуждаясь в поддержке тфокотлей, не решился в полной мере поддержать притязания аристократии и, в отличие от Мухаммед-Амина, заменявшего вековые обычаи шариатом, предпочитал придерживаться привычного горцам адата^[11].

В августе 1855 года Мухаммед-Амин вторгся в Карачай, силой привёл карачаевцев к присяге и захватил русский обоз, истребив семьдесят сопровождавших его солдат, однако был разбит и изгнан из Карачая войсками генерала Козловского. В октябре 1855 года командующий османским экспедиционным корпусом генерал Омер-паша, высадившийся в Сухум-кале, пригласил Мухаммед-Амина в свою ставку, возложил на него эполеты паши и от имени Порты провозгласил главой абадзехов и соседних племён, а такие же эполеты через сына Сефер-бея Карабатыра были посланы и самому Сефер-бею — в знак признания его власти над натухайцами и шапсугами; оба предводителя получили предписание собрать ополчения для действий в Закавказье под началом Омер-паши, однако горцы вновь отказались воевать за пределами родных мест^[12]. В январе 1856 года Мухаммед-Амин направил Омер-паше письмо с оправданиями, в котором предлагал повесить около полутора сотен влиятельных черкесов, препятствовавших сбору ополчения, перечислив их поимённо; содержание письма стало случайно известно горцам, против наиба вспыхнуло волнение, а его дом был разграблен возмущённой толпой. Воспользовавшись этими неурядицами, Сефер-бей объявил о намерении привести абадзехов и бжедугов к присяге султану и низложить Мухаммед-Амина, чем побудил тфокотлей, ещё недавно громивших жилище наиба, вновь сплотиться вокруг него против угрозы восстановления власти аристократии; в мае 1856 года на реке Супс вооружённые силы двух соперников сошлись в перестрелке с потерями с обеих сторон, но без решительного исхода^[13].

26 февраля (10 марта) 1857 года в Туапсе высадился организованный при содействии Англии и Турции иностранный отряд численностью около двухсот человек различных национальностей под командованием польского офицера Т. Лапинского и его заместителя Мехмед-бея (Я. Банья); задачей легиона была организация войны горцев против России с целью отделения Северо-Западного Кавказа. Поначалу Лапинский был вынужден опираться на Сефер-бея, поскольку Мухаммед-Амин, насторожённо воспринявший прибытие легионеров, уклонился от встречи с их предводителем^[6][14]. Однако Сефер-бей, стремясь использовать иностранцев в собственных интересах и препятствуя их прямым контактам с местным населением, обложил натухайцев дополнительными поборами под предлогом снабжения легиона, что вынудило Лапинского порвать с ним связи и даже попытаться отправить его под суд в Турцию; со своей стороны Сефер-бей организовал против Лапинского два покушения^[15].

Мехмед-бей, рассчитывавший стать единоличным правителем Черкесии и стремившийся использовать распрю между Сефер-беем и Мухаммед-Амином, не сумел организовать против России ополчение горцев. Впоследствии он предложил российским властям услуги по усмирению края за вознаграждение. В письмах генералу Г. И. Филипсону от 1857 года Мехмед-бей убеждал в нецелесообразности завоевания Северо-Западного Кавказа силой оружия. Вместо этого он предлагал сначала «организовать» Черкесию под властью одного вождя, а затем сделать его должником России. Кроме того, он сулил Петербургу перспективу «второй Грузии» и открытой дороги в Анатолию и Индию. Лапинский узнал об этих сношениях и передал Мехмед-бея польскому эмигрантскому суду, после чего тот уехал в Стамбул^[16].

Разочаровавшись в союзе с Сефер-беем, Лапинский попытался опереться на Мухаммед-Амина, но, не будучи уверен в способности наиба объединить черкесские племена, тайно направил Шамилю через паломников-дервишей письмо с предложением прислать на Северо-Западный Кавказ сына имама Джемалэддина в качестве общего для черкесов предводителя; дервиши, однако, оказались российскими агентами, и ответа от Шамиля не последовало. Личная встреча Т. Лапинского с Мухаммед-Амином состоялась лишь в начале февраля 1859 года на землях абадзехов, где наиб жаловался на происки османского правительства и признавал, что большая часть даже привычно покорных ему абадзехов вышла из повиновения^[17]. В 1858—1859 годах на Северо-Западном Кавказе действовали и другие турецкие эмиссары — в частности, адъютант турецкого военного министра Омер-бей, убеждавший горские общества продолжать сопротивление в расчёте на поддержку Англии, Франции и Турции^[18].

Сефер-бей, стремясь придать своей власти форму государственности, разделил подвластную ему территорию на округа во главе с мегкеме — судебно-исполнительными органами под руководством избираемых народом кадиев, объявил всю землю «государственной» собственностью, запретил добычу руд и драгоценных металлов и ввёл таможенную пошлину на Черноморском побережье. Однако эти нововведения вызвали у горцев не меньшее сопротивление, чем прежде — власть шариата у Мухаммед-Амина^[19]. В конце 1858 года старшины тридцати натухайских аулов обратились к российскому военному начальству с изъявлением покорности; узнав об этом, сын Сефер-бея Карабатыр собрал отряд в восемьсот человек и покарал отступников казнями, грабежами и штрафами, что ещё больше настроило натухайцев против власти^[20]. Обращённые Сефер-беем к Александру II письма с предложением мира на условиях признания независимости Черкесии под его властью отличались противоречивостью — одновременно содержали ссылки на турецкое подданство черкесов и притязания на статус суверенного владыки — и не могли быть приняты российской стороной, несмотря на предупреждение генерала Филипсона в письме от 15 (27) июля 1856 года о последствиях дальнейшего сопротивления^[21].

После взятия аула Гуниб и пленения имама Шамиля в августе 1859 года Восточный Кавказ был признан покорённым, что позволило российскому командованию сосредоточить основные силы на Западном Кавказе^[1][22]. Получив разрешение Шамиля последовать его примеру, Мухаммед-Амин в ноябре 1859 года признал себя побеждённым и присягнул на верность России; вместе с ним покорность выразили около 2 тыс. абадзехов, составлявших делегацию от всех сословий^[23].

В Петербурге, куда наиб прибыл в 1860 году, его приняли с почестями, одарили ценными вещами и назначили ему пенсию, разрешив по-прежнему жить среди абадзехов^[23]. В декабре того же 1859 года в верховьях реки Абин скончался Сефер-бей Зан; примерно тогда же Северо-Западный Кавказ покинул Лапинский, к тому времени оставленный большей частью собственного легиона^[23].

Ещё до пленения Шамиля наместник Кавказа князь А. И. Барятинский, воспользовавшись сооружением в 1856—1859 годах Адагумской и Белореченской укреплённых линий, стеснивших территорию враждебных России племён, добился на Западном Кавказе первых успехов^[1]. Первыми покорность выразили бжедуги: после удара, нанесённого им полковником П. Д. Бабычем, в мае 1859 года их старшины, по одному от каждого аула, явились к заместителю наказного атамана генералу Кусакову и заявили о безусловной покорности российскому императору. В начале же июня депутация от всех бжедугских племён прибыла в Екатеринодар к генерал-лейтенанту Г. И. Филипсону. От бжедугов потребовали безусловной покорности, поголовной присяги и выдачи аманатов; в первой половине июля 1859 года присяга была принесена на сборных пунктах за Кубанью, а их примеру последовали жившие между реками Лаба и Белая темиргоевцы, махошевцы, егерукаевцы, бесленеевцы, шах-гирейцы и закубанские кабардинцы^[24].

Появление отряда генерала Филипсона в верховьях рек Фарс и Псефирь и устройство укрепления Хамкеты побудило начать переговоры: 20 ноября (2 декабря) 1859 года присягу принесли представители от всех сословий абадзехов численностью от 1,5 до 2 тыс. человек, первым из них — сам Мухаммед-Амин^[24]. Генерал Филипсон разрешил ему оставаться среди абадзехов в качестве духовного лица, но без звания наиба. Спустя несколько месяцев выяснилось, что принесённая покорность непрочна, а Мухаммед-Амин, не сумев удержать соплеменников от возобновившихся набегов, скрытно уехал в Турцию^[24]. К концу 1859 года из закубанских племён независимость сохраняли только шапсуги и натухайцы; часть натухайцев, живших между Анапой, Суджуком и Адагумом (около 40 тыс. душ), после поражения от полковника Бабыча и смерти Сефер-бея Зана 12 (24) января 1860 года также присягнула на верноподданство России, тогда как остальные переселились к шапсугам либо выехали в Турцию^[24].

Умиротворение Дагестана и Чечни позволило командованию направить в Закубанский край дополнительные закалённые в боях части: в начале февраля 1860 года на Кубань выступили три драгунских полка — Нижегородский, Северский и Переяславский (Тверской находился в крае с 1857 года), — четыре стрелковых батальона и двенадцать сводно-стрелковых батальонов из состава Кавказской гренадерской, 20-й и 21-й пехотных дивизий^[25]. Боевые действия сопровождались чувствительными потерями: 7 (19) июня 1860 года при нападении горцев на дороге от Адагумского укрепления к Крымской станице погиб командир Северского драгунского полка полковник князь Багратион, зарубленный горцами после того, как захвативший его в плен предводитель отказался остановить погоню, невзирая на страдания раненого^[26]. В августе того же года получил известность рейд Новотроицкой сотни Кубанского казачьего войска под командованием поручика графа И. И. Воронцова-Дашкова (впоследствии наместника Кавказа) совместно с эскадронами Нижегородского драгунского полка под командой князя И. Г. Амилахвари против одного из значительных шапсугских аулов; отдельные эпизоды похода были впоследствии запечатлены на полотнах художником Теодором Горшельтом, состоявшим при войсках на Кавказе^[27].

В 1860 году управление краем было реорганизовано: левое крыло Кавказской линии переименовано в Терскую область, а правое крыло вместе с Черноморией вошло в состав вновь образованной Кубанской области; из шести бригад Кавказского линейного и Черноморского казачьих войск было сформировано единое Кубанское казачье войско^[28]. Начальник Главного штаба Кавказской армии генерал-адъютант Д. А. Милютин был назначен товарищем военного министра, на его место заступил генерал-лейтенант Г. И. Филипсон, а командующим войсками Кубанской области и наказным атаманом стал генерал-адъютант граф Н. И. Евдокимов^[28].

Объехав вверенную ему область, Евдокимов в ноябре 1860 года представил план окончательного покорения Западного Кавказа: главным средством должно было стать заселение казаками пространства между реками Белая и Лаба и восточным берегом Чёрного моря, а горцам предлагалось либо переселиться на равнины Кубанской области, либо покинуть край и уехать в Турцию^[28]. Для реализации плана были сформированы Адагумский, Шапсугский и Абадзехский отряды^[28]. В указанный срок переселились в Турцию башильбеевцы, казильбековцы, тамовцы и часть шахгиреевцев; бесленеевцы отказались подчиниться требованию, вследствие чего 20 июня (2 июля) 1860 года были окружены войсками в числе около 4 тыс. семейств и под конвоем переведены на реку Уруп, откуда впоследствии, получив разрешение, также переселились в Турцию^[28].

В январе 1864 года Евдокимов представил великому князю Михаилу Николаевичу план завершения военных действий, предусматривавший как можно более быстрое проведение похода на южный склон Кавказского хребта. План был одобрен, и 8 (20) февраля 1864 года из станицы Ширванской к Пшишскому перевалу выступил Даховский отряд под командованием генерал-майора В. А. Геймана[54]. 19 февраля (2 марта) 1864 года в укреплении Гойтх к отряду присоединился Евдокимов с Кабардинским стрелковым батальоном, дивизионом Тверского драгунского полка, тремя сотнями 6-й бригады Кубанского казачьего войска и двумя сотнями Кабардинской милиции^[55]. Совершив тяжёлый переход через перевал Гойтх в условиях снегопада, отряд к вечеру 20 февраля (3 марта) 1864 года спустился в долину реки Туапсе, где старшины окрестных шапсугов заявили о полной покорности и просили дозволения беспрепятственно выехать в Турцию^[56]; отряд занял бывший форт Вельяминовский и оставался там до 4 (16) марта 1864 года, пока не истёк срок, предоставленный шапсугам на переселение^[57].

4 (16) марта 1864 года Евдокимов отбыл на пароходе в Новороссийск, а затем в Ставрополь; Даховский отряд тремя колоннами двинулся вдоль побережья и 5 (17) марта 1864 года занял бывший форт Лазарев, после чего началось наступление против убыхов — наиболее сильного и до того момента не покорённого племени Северо-Западного Кавказа^[58]. В тот же день генерал-майор Гейман направил убыхам письмо с требованием выдать всех российских пленных и собраться для отъезда в Турцию к устьям рек Шахе, Вардане и Сочи, где могли приставать турецкие суда; желавшим переселиться на Кубань предлагалась земля на реках Лабе и Кубани^[59]. Прибывшие для переговоров пятнадцать убыхских старшин во главе с Эльбуз-Хапах Берзеком попросили трёхмесячной отсрочки для сборов, ссылаясь на больных, наличие значительного имущества и отдалённость части населения от берега. Однако генерал-майор В. А. Гейман отклонил ходатайство и заявил о готовности принудить убыхов к переселению силой^[59].

19 (31) марта 1864 года отряд занял форт Головинский, где через реку Шахе был наведён мост, и сжёг селения общества Вардане^[60]. 24 марта (5 апреля) 1864 года Хаджи-Керендук Догомуков лично прибыл к генерал-майору Гейману и от имени убыхского народа заявил о полной покорности^[61], а уже 25 марта (6 апреля) 1864 года без единого выстрела был занят бывший форт Навагинский, чем завершилось покорение земель убыхов и утверждение российской власти над всей нагорной полосой Черноморского побережья^[60]. 26 марта (7 апреля) 1864 года к Гейману явились депутаты джигетов во главе с Геч-Решидом, заявившие о готовности подчиниться решению российского командования^[60].

30 марта (11 апреля) 1864 года в расположение войск прибыл Евдокимов, встреченный торжественным построением боевого отряда^[62], а 2 (14) апреля 1864 года на императорской яхте «Тигр» к отряду прибыл великий князь Михаил Николаевич в сопровождении начальника Главного штаба армии генерала Карцова, кутаисского генерал-губернатора князя Д. И. Святополк-Мирского и других лиц свиты; был произведён смотр войск^[63]. К этому времени изъявили покорность старшины шапсугов, натухайцев, убыхов, джигетов и части ахчипсхувцев; великий князь объявил горским обществам месячный срок для переселения в Турцию, пообещав пособие беднейшим семьям для переезда и предупредив, что по истечении срока с непокорными будет поступлено как с военнопленными^[64].

К середине апреля 1864 года боевые действия против основной массы адыгских племён Северо-Западного Кавказа фактически завершились; сопротивление продолжали только жители труднодоступных ущелий верховьев рек Мзымта и Бзыбь — общества Ахчипсоу и Псху. 14 (26) апреля 1864 года генерал-майор Гейман сосредоточил Даховский отряд в бассейне реки Сочи, великий князь Михаил Николаевич приказал одновременно наступать четырьмя колоннами^[65]. Первая, под командованием генерал-майора П. Н. Шатилова, была направлена от Гагры в долину реки Псху; вторая, под командованием генерал-лейтенанта князя Д. И. Святополк-Мирского, — от бывшего укрепления Святого Духа вверх по реке Мзымте; третья, под командованием генерал-майора Геймана, — от верховьев реки Шахе параллельно Главному хребту через земли горных убыхов; четвёртая, под командованием генерал-майора Граббе, — из верховьев Малой Лабы через Главный Кавказский хребет; все четыре колонны должны были сойтись в земле ахчипсхувцев. Состав колонн был неоднороден: в первую входили кавказские линейные и сводно-стрелковые батальоны, горный дивизион Сухумской крепостной артиллерии и сотни кутаисской и цебельдинской иррегулярной милиции; во вторую — батальоны Эриванского, Грузинского, Тифлисского и Мингрельского гренадерских полков, Кавказский гренадерский стрелковый батальон, донские казаки и имеретинская, мингрельская и гурийская пешая милиция; в третью — батальоны Крымского, Севастопольского, Кубанского и Самурского полков с горной артиллерией; в четвёртую — стрелковые батальоны Апшеронского и Ширванского полков с казачьими сотнями 7-й бригады^[66].

10 (22) мая 1864 года великий князь направил из состава второй колонны отряд генерал-майора Н. М. Батезатула — батальон Эриванского и два батальона Грузинского гренадерских полков и две сотни милиции^[67]. Преодолев труднопроходимый перевал Дзыхра и завалы на единственной горной тропе, отряд 11 (23) мая 1864 года разбил скопления айбговцев, ахчипсхувцев и абреков из других обществ; в бою погиб один из наиболее известных горских предводителей — князь Шахан-Гирей-Маршани^[68]. Уже 12 (24) мая 1864 года депутаты общества Аибга прибыли с изъявлением полной покорности, а вслед за ними от вооружённого сопротивления отказались соседние ахчипсхувцы и псхувцы; 14 (26) мая 1864 года отряд вернулся в лагерь у Ахштыря. Все четыре колонны сошлись в центре земли ахчипсхувцев — урочище Кбаада, избранном местом для торжественного объявления об окончании Кавказской войны^[69].

21 мая (2 июня) 1864 года в урочище Кбаада было проведено торжественное молебствие и парад войск четырёх сошедшихся колонн: Даховский отряд занял западную сторону урочища, Мало-Лабинский — северную, Псхувский — восточную, Ахчипсхувский — южную^[70]. В параде приняли участие части лейб-гренадерских полков — Эриванского, Грузинского, Тифлисского и Мингрельского, Кавказского гренадерского стрелкового батальона, Донского и Кубанского казачьих войск, а также милиционные формирования из числа цебельдинцев, мингрельцев, имеретинцев и гурийцев^[71].

После молебствия и окропления знамён великий князь Михаил Николаевич объехал войска, поблагодарил их за совершённое трудное дело и объявил приказ по Кавказской армии, в котором поздравил войска с покорением Западного Кавказа и окончанием Кавказской войны^[72]. О завершении Кавказской войны было доложено императору Александру II, ответившему телеграммой с благодарностью начальникам, офицерам и нижним чинам за их службу^[73]. Уже 22 мая (3 июня) 1864 года войска начали обратное движение: Даховский отряд выступил к Сочи, Ахчипсхувский — к устью Мзымты, а Псхувский и Мало-Лабинский приступили к окончательному переселению оставшегося горского населения^[73].