Переход от статической проекции к кинематографу в России

Николай Николаевич Будаевский, сотрудник Комиссии по составлению коллекций теневых картин при учебном отделе Политехнического музея, в 1897 году выступил с докладом о способах удешевления диапозитивов для волшебного фонаря в Постоянной комиссии по техническому образованию Московского отделения Русского технического общества. Из-за трудоёмкости отдельных операций по изготовлению диапозитивов цены на них были высокими. Все стадии изготовления диапозитива (от копирования негатива до упаковки в коробки по сериям) требовали кропотливой ручной работы. Будаевский провёл обзор возможностей механизации нанесения цветного изображения на прозрачную основу. Среди всех материалов основы особое внимание он уделил целлулоиду, из которого тогда производили киноплёнку^[1]. Будаевский отмечал:

Было бы весьма желательно, чтобы те, кто имеет возможность и средства, занялись разработкой указанных способов печатания диапозитивов, так как применение этих способов делает возможным значительно понизить цены проекционных картин, готовить их в громадных количествах и снабдить ими деревню, которая в них сильно нуждается^[2].

Возможность и средства появились лишь после национализации и индустриализации фото- и кинопроизводства. Ротационная фотопечать на целлулоиде в изготовлении диапозитивов почти вытеснила контактную печать на стёклах^[1].

Александр Дмитриевич Мин с 1895 года был владельцем магазина и мастерской проекционных аппаратов и диапозитивов в Санкт-Петербурге. Мин составлял брошюры для чтений, перевёл (1897) руководство по проекционному делу «Волшебный фонарь» Г. Фуртье, издал «Справочную книжку и практическое руководство по устройству и ведению чтений со световыми картинами» (1905). В 1900 году Мин открыл «склад» для торговли «кинематографами» и «лентами» к ним. Коммерческая деятельность позволила ему познакомиться с новой технологией. Согласно воспоминаниям Б. В. Дюшена, в 1909 году Мин закупил в Париже съёмочную камеру, перфорационную и копировальную машину и открыл на Петроградской стороне кинофабрику «Минотавр». Фабрика сняла видовой фильм о Финляндии и поставила рассказ «Хирургия» А. П. Чехова, которые поступили в прокат. Многие ленты «Минотавра» остались незаконченными или не дошли до зрителя. Фабрика разорилась и была продана через год^[3].

Неудача с «Минотавром» подорвала оптимизм Мина в отношении кинематографа. В брошюре «Школьный кинематограф» он высказался о безнравственных кинопрокатчиках и кинодельцах: «Гениальное изобретение Эдисона и Бр. Люмьеров, могущее приносить громадную пользу, приносит в настоящее время один только громадный вред… Все эти „Иллюзионы“ и „Биографы“ не только не полезны, но чудовищно вредны и безнравственны»^[4]. Обвинения кинематографистов в безнравственности являлись частыми в публицистике того периода, они были частью борьбы за общественные симпатии и за заполняемость аудиторий между новаторами и адептами уже привычных технологий. Мин предлагал «объявить войну кинематографическому балагану», не надеясь на цензоров. Для этого он «после многократных опытов и испытаний» построил «недорогой школьный кинематограф „Богатырь“, доступный для частных лиц, желающих применить его не для целей наживы, а для целей просветительных»^[5]. Мин объявил, что не будет продавать свой «Богатырь» коммерческим кинотеатрам^[1].

Для учебного кинопоказа продолжительностью в один час нужна была лента длиной в 1 500-1 800 м. Педагоги из Постоянной комиссии по устройству публичных народных чтений в Петербурге рекомендовали использовать в «короткие ленты 5-10 м, склеенные кольцом (начало с концом)», поскольку «такая проекция, не обладая исчерпывающим характером, совершенно удовлетворительным образом передаёт движение»^[6]. Мин предлагал к передвижному проектору «Богатырь» 160 «бесконечных лент» по 1 рублю 20 копеек за штуку. В список входили «полив газона», «купание слонов», «печение пирожных в Париже», «ткацкий станок в работе», «Блерио на своём моноплане», «пограничная стража преследует контрабандистов», «автомобильные гонки». В разделе «комические картины» предлагались сюжеты, близкие к «картинам с движением» для волшебных фонарей: «проказы поварёнка», «возвращение пьяницы домой», «гримасы клоуна»^[7]. Повествовательные возможности лент к проектору «Богатырь» значительно не отличались от возможностей диапозитивных серий. При желании поставить новую технологию на пользу обществу её сторонники не всегда понимали, что для этого необходимо предпринять. Мин предложил продуманный и доступный передвижной кинопроектор, который приблизил учебный кинематограф к демократическим аудиториям^[1].

Упоминают десятки учебных заведений, которые в 1910-е годы пользовались передвижными кинематографами. Например, Б. В. Дюшен и Г. Федотов вспоминали о земских и частных кинопередвижках, перемещавшихся в 1908—1909 годы по югу России на баржах и телегах^[8]. Лаборант Политехнического музея В. А. Репман по своей инициативе «собрал небольшую коллекцию картин просветительного характера, приобрёл кинопроектор и стал устраивать сеансы в Москве и других городах с неплохим успехом… Кроме В. Репмана, устраивал выездные киносеансы московский киномеханик М. Шорин»^[9]. Первый Общеземский съезд по народному образованию в 1911 года рекомендовал устройство собственного передвижного кинематографа в каждом земстве^[10]. Народный учитель Г. Федотов в докладе съезду заявлял, что «песенка „волшебного фонаря“ должна считаться уже спетой»^[11].

А. Д. Мин, Б. В. Дюшен и группа педагогов Постоянной комиссии в Санкт-Петербурге подсказали путь компромисса между старым и новым, искали возможность адаптировать кинематограф к тем привычкам восприятия и организации мероприятий, которые на протяжении более сорока лет складывались в народных и учебных аудиториях при демонстрации диапозитивных серий. При этом их усилия открыли для кинодельцов, таких как А. А. Ханжонков, новые пути распространения фильмов^[1].

Инициативы Постоянной комиссии в области введения кинематографа в школьное и народное образование были связаны с деятельным участием Евграфа Петровича Ковалевского, с 1894 года председателя Постоянной комиссии по устройству публичных народных чтений при Министерстве народного просвещения, в 1880—1910-е годы — организатор несколько педагогических отделов на международных выставках. В 1915 году под руководством Ковалевского была издана брошюра с описанием коллекции фильмов, принадлежавшей Постоянной комиссии. Текст руководства начинался с методических рекомендаций по их применению для иллюстрирования народных чтений. Педагоги признавали за кинематографом значение «могучего средства в деле распространения и популяризации знаний», которое было осознано «при первом его появлении 20 лет назад». Однако попытки его применения «встречали, вследствие исключительных его особенностей, значительные трудности». Дабы стать полезным в преподавании, кинематографу не хватало «цельности и стройности». «Следующие друг за другом моменты» «движущейся ленты кинематографа» без объяснений педагога и продолжительного рассматривания «совершенно ускользают от внимания зрителя». Лектор вынужден следовать «пёстрой и часто бессистемной смене картин» и «должен подчинять порядок изложения случайным обстоятельствам»^[12]. Сотрудники Постоянной комиссии предложили улучшить повествовательные возможности кинолент: они разделили принадлежащие им фильмы на отдельные части «довольно длинными надписями или просто полосами бесцветной ленты, указывающими порядковый номер части». После этого были подобраны «диапозитивы, соответствующие наиболее значительным и характерным моментам изображаемых событий». Попеременное использование диапозитивов и кинолент в одной аудитории было распространённой практикой. Педагоги, десятилетиями работавшие в условиях нехватки денег, отмечали экономичность сочетания лент и диапозитивов^[1].

С начала 1900 года каталоги заслуженных российских торговых фирм представляли покупателям исключительно проекторы двойного назначения — для демонстрации кинолент и диапозитивов. В собственности Постоянной комиссии с 1911 года был «французский аппарат», в котором «переход от демонстрации движущейся картины к обыкновенной и обратно производится одним движением за части секунды»^[13].

Сотрудники Е. П. Ковалевского проделали значительную работу для адаптации новой технологии к привычкам, сформированным в период использования статической проекции. Авторитет государственной организации способствовал распространению аппаратов переходного типа. Педагоги Постоянной комиссии использовали готовые ленты как исходный материал. Они монтировали подвижные и неподвижные изображения, подчиняя часто стихийные съёмки первых операторов логике учебных и научно-популярных текстов. Размеченные для лекторов брошюры чтений были своего рода предшественниками монтажной записи фильма^[1].

В период кинематографического бума педагогам и деятелям народного образования пришло понимание, что наступило время заняться изготовлением фильмов. Посредством кинематографа они хотели не развлекать, а воспитывать и обучать народные аудитории^[1].

В начале 1910-х годов Борис Вячеславович Дюшен убедил Е. П. Ковалевского приобрести «французский кинематограф» и открыть при техническом отделе Постоянной комиссии по устройству публичных народных чтений синематографическое отделение. Советник министра народного просвещения и член Постоянной комиссии Василий Алексеевич Латышев провёл совещание на тему применения кинематографа в практике народных чтений^[1].

Педагог и политический деятель И. С. Клюжев в 1911 году в докладе Государственной думе об учебном кинематографе заявил, что Постоянная комиссия по устройству публичных народных чтений в Петербурге «считает целесообразным учредить кинематографическое отделение для изготовления специальных снимков, тем более что при современном состоянии кинематографической техники подобная работа не составляет особых трудностей»^[14]. «Изготовление специальных снимков для кинематографа» на практике требовало чёткой организации работы многих людей и бóльших финансовых вложений, чем казалось педагогам-энтузиастам. К 1915 году сотрудники Постоянной комиссии убедились, что производство кинематографических картин, «требующее крупного капиталистического хозяйства, ускользнуло из рук идейных руководителей»^[15].

В первый год работы отдел ввиду недостатка средств занимался посредничеством при покупке лент и кинопроекторов учебными заведениями, что позволило изучить предложение и цены. В планах было организовать обмен синематографических картин. К работе отдела присоединились Педагогический музей военно-учебных заведений и Русское техническое общество. 11 апреля 1912 года Ковалевский через Министерство народного просвещения подал в Государственную думу ходатайство «Об отпуске Постоянной комиссии народных чтений в городе Санкт-Петербурге 19 920 руб. на открытие и оборудование кинематографического отделения»^[16]. 28 июня 1912 года император Николай II подписал закон «Об отпуске из Государственного казначейства 19 920 р. Постоянной комиссии народных чтений в Санкт-Петербурге на оборудование кинематографического отделения». В рамках обсуждения законопроекта докладчик из Министерства народного просвещения обосновывал необходимость выделения средств так:

Чтобы способствовать подъёму национальной гордости и любви к родной истории, Комиссия полагает предстоящие празднования исторических событий: трехсотлетие дома Романовых и столетие войны 1812 г. — иллюстрировать не только диапозитивами, но и кинематографическими снимками театральных представлений, посвященных событиям из истории дома Романовых и войн 1812 и 1612 гг., а также юбилейных торжеств и снимками на месте бытовых картин, как в Костромской губернии, так и в местах, которые сделались историческими после войны 1812 г.^[17].

Деньги были выделены. Как вспоминал Дюшен, «предоставленный особый кредит» решили использовать на «создание специальной учебной фильмотеки»^[18]. К 1913 году имелось 8 комплектов «из лент кинематографа, диапозитивов и брошюры, по которой, пользуясь имеющимися в ней отметками, можно вести чтение»: «Как живёт и умирает растение», «Картины из жизни животных», «Жизнь птиц», «Жизнь моря», «Бактерии и их жизнь», «Жизнь в Африке», «Швейцария», «Как люди летают»^[1].

Деньги, выделенные государством, решено было потратить не на производство собственных фильмов, а на выстраивание системы дистрибуции, которая могла бы конкурировать с коммерческими кинотеатрами. Основой для неё стали многочисленные подписчики абонемента диапозитивов. Правила пользования диапозитивами и кинолентами Комиссии почти не отличались от правил всех прокатных организаций. Киноленты запрещалось передавать другим лицам, поэтому строго ограничивались сроки пользования. Перед выдачей проверялись кинопроекторы абонентов. «Комиссия предостерегает от приобретения дешёвых, рекламируемых как „школьные“ аппаратов. Эти аппараты портят ленты, и поэтому ленты в пользование на таких аппаратах не отпускаются»^[19]. Особенностью данных правил был отказ предоставлять киноленты частным лицам; пользоваться коллекцией могли только организации. Тем самым кинематографический отдел ставил своей целью выстроить систему дистрибуции кинолент, параллельную той, что уже была сосредоточена в частных руках^[1].

А. А. Ханжонков в 1908 году на базе своей кинофабрики открыл научный отдел. Сохранились каталоги снятых им лент по географии (236 картин) и сельскому хозяйству (232 картины). Ленты можно было выкупать и брать напрокат. Каталоги предназначались земствам, народным и сельскохозяйственным школам. Фильмы научного отдела фабрики Ханжонкова снимались в расчёте на аудитории, которые были сформированы десятилетиями использования статической проекции для публичных народных чтений. Каталоги были изданы в 1916 и 1918 годах. Дальнейшие планы Ханжонкова прервала Первая мировая война^[20].

С началом Первой мировой войны прервались поставки оптических систем для проекторов, киноплёнки, а также фотохимикатов. Кинофабрики и диапозитивные мастерские остановили работу. Революция привела к национализации кинофабрик, диапозитивных мастерских, коллекций фильмов и «световых картин». Дальнейшее восстановление кинопроката, кинопроизводства, производства кинотехники шло на основании импорта готовых решений из Европы и США^[1].