Пальчиков, Владимир Петрович

Владимир Петрович Пальчиков родился 25 апреля 1804 года в Щиглицах (ныне — в Псковском районе Псковской области). Принадлежал к дворянскому роду Пальчиковых.

Отец — псковский помещик Пётр Андреевич Пальчиков (7 сентября 1762 — 16 декабря 1843)^[1], внук выдвинувшегося при Петре I корабельного мастера Филиппа Петровича Пальчикова.

Мать — Елизавета Томасовна, дочь бывшего псковского коменданта полковника (с 1784 года — бригадира), барона Т. Т. фон Дица (Дитца — нем. Thomas von Dietz)^[2][3]. Воспитанница Смольного института благородных девиц (выпуск 1897 года).

С 1801 года состоятельная семья постоянно жила в усадьбе деда в деревне Щиглицы в Псковском уезде Псковской губернии. В составленном в 1816 году списке псковских дворян, владеющих самыми доходными имениями, за П. А. Пальчиковым числились две тысячи крепостных крестьян^[4].

В семье было пять детей: сын Владимир и дочери Ольга, Анна, Елизавета, Софья, Екатерина.

В 1814 году Владимир Пальчиков был принят в Царскосельский лицей — во второй курс после набора первого в 1811 году. В феврале 1818 года на лицеистов были составлены характеристики с оценкой способностей и успехов каждого^[5].

В декабре 1819 года Пальчиков в числе воспитанников лицея, недовольных преподавателем немецкой словесности Гауеншильдом, за проявленное неповиновение наставнику получил выговор и предупреждение, что при выпуске из лицея будут учтены «не одни успехи в науках, но и поведение их как внеклассное, так и классное»^[6].

В 1820 году был выпущен из лицея на гражданскую службу с чином X класса^{[~ 1]}.

9 июня 1820 года поступил на службу в один из хозяйственных департаментов Министерства внутренних дел. 13 марта 1822 года был назначен помощником секретаря при директоре департамента.

С 5 декабря 1822 года стал чиновником для особых поручений при московском военном генерал-губернатора Дмитрии Владимировиче Голицыне. Его вступление в должность практически совпало с речью, произнесённой Д. В. Голицыным в 1822 году в Москве на губернских дворянских выборах, который отметил в ней важность участия дворянства в свершении справедливого правосудия.

С 7 января 1825 года — заседатель II департамента Московского надворного суда, судьёй которого с 13 декабря 1823 года был назначен бывший лицеист Иван Пущин. Сблизился и с другими выпускниками Царскосельского лицея — чиновниками московской администрации: первокурсником Александром Бакуниным и своим однокурсником Борисом Данзасом. С 19 октября 1825 года опять состоял при Д. В. Голицыне^[7].

По близости гражданских взглядов и профессионального интереса к проблемам правосудия в круг общения бывших лицеистов входили и другие чиновники из окружения генерал-губернатора — Иван Горсткин, Василий Зубков. Сергей Кашкин, Павел Колошин, Степан Семёнов^[8][9].

Один из членов этого кружка В. П. Зубков, отрицавший наличие у группы каких-либо политических целей^[10], писал: «Мы все служили под начальством князя Голицына, занимая все ровные места, имели одну цель быть честным и со всевозможной деятельностью исполнить нашу должность, и в этом смысле успели. Главными нашими разговорами были наши судебные дела»^[11]. Их собрания не остались незамеченными в обществе. Московский почт-директор Александр Яковлевич Булгаков писал, что приятели И. И. Пущина «составили так называемое братство Семиугольной Звезды, — глупости, кои теперь всех их могут компрометировать»^{[12][~ 2]}.

В начале 1825 года в Москве Иваном Пущиным и Евгением Оболенским была создана московская управа «Северного общества». Итогом стало объявленное Пущиным создание «Практического союза», имевшего целью — «личное освобождение дворовых людей»^[13].

Во Всероссийском музее А. С. Пушкина сохранился сделанный в 1825 году художником Д. М. Соболевским по заказу В. П. Зубкова рисунок с портретами восьми человек, объединившихся вокруг И. И. Пущина, среди которых изображён и В. П. Пальчиков^[14][15]. Перечень персонажей рисунка по большей части совпадает со списком участников «Практического союза»^[16].

В показаниях арестованных после мятежа 14 декабря 1825 года имя Пальчикова не прозвучало. Под подозрение следствия по делу о принадлежности к тайным обществам он не попал и продолжал карьеру в сфере юстиции. Летом 1826 года участвовал в деятельности образованного Д. В. Голицыным временного комитета прошений для приёма во время коронации императора Николая I личных обращений и просьб от населения^[18].

В начале 1830-х годов был назначен губернским прокурором Пскова. К 1840 году заслужил чин статского советника и должность вице-директора департамента Министерства юстиции^[19].

Историограф Царскосельского лицея Кобеко Д. Ф., отмечая служебные успехи выпускников первых курсов, цитировал мнение бывшего директора Егора Антоновича Энгельгардта, который в 1841 году называл В. П. Пальчикова в числе лицеистов, занимавших самые высокие должности в органах государственной власти^[20].

Умер в возрасте 38 лет 27 апреля 1842 года в Щиглицах. Похоронен неподалёку на кладбище у Никольской церкви в селе Устье^{[~ 3]}.

Общение Пальчикова с Пушкиным могло начаться уже в годы учения в лицее, где практиковалось объединение младшего и старшего курсов на музыкальных занятиях^[21]. Общение возобновилось в 1824—1826 годах.

По сведениям некоторых источников, сосланный в Михайловское поэт, навещавший общих с В. П. Пальчиковым знакомых Гаврила Петровича Назимова и Николая Александровича Яхонтова, живших в Псковском уезде, бывал и в его доме в Щиглицах^[22].

Работая над сценами сельской дворянской жизни в четвёртой главе «Евгения Онегина», поэт описывал летние развлечения и привычки обитателей знакомой ему псковской глубинки. 27 мая 1826 года Пушкин писал Петру Андреевичу Вяземскому^[23]: «… моё глухое Михайловское наводит на меня тоску и бешенство. В IV песне „Онегина“ я изобразил свою жизнь». В черновом варианте были такие строки, опущенные в окончательной редакции^[24]:

Комментаторы «Евгения Онегина» считали, что, называя огорчённого псковского соседа героя романа «Мизинчиковым», поэт имел в виду В. П. Пальчикова^[7][25].

По данным пушкиниста Л. А. Черейского, по возвращении Пушкина из Михайловского в Москву Пальчиков встречался с поэтом в компании общих знакомых, в число которых входили В. П. Зубков и Б. К. Данзас. К осени 1826 года относят ироничное изображение В. П. Пальчикова, сделанное Пушкиным на обороте портрета поэта Дмитрия Веневитинова, арестованного в ноябре того года по подозрению в причастности к событиям 14 декабря^[26][15][27].

Сослуживец Пальчикова по работе в комитете прошений, тайный советник и мемуарист Дмитрий Николаевич Толстой вспоминал, что в его окружении возвращение Пушкина осенью 1826 года из ссылки воспринималось как «самая крупная новость эпохи» и, благодаря знакомству Пальчикова с поэтом, там чуть ли не «из первых рук» читали приносимые им новые пушкинские стихи^[28].

Поддерживал тесные отношения друзьями Пушкина Василием Жуковским^[29] и Александром Тургеневым^[30].

В 1840 году В. П. Пальчиков по просьбе Опеки над детьми и имуществом покойного поэта убедил псковского помещика А. И. Самойлова взять на себя наблюдение за хозяйственной деятельностью в Михайловском, чтобы помочь «семейству нашего незабвенного Пушкина»^[31][32].

Поколения Пальчиковых жили в родовом имении в Щиглицах. В их доме хранились исторические реликвии, в том числе собственноручные письма Петра I, адресованные «преображенского полка — бомбардир-лейтенанту» Ф. П. Пальчикову и датированные первой четвертью XVIII века^[33].

Декабрист М. И. Пущин, часто бывавший в Щиглицах по возвращении с Кавказа и женившийся в 1831 году на сестре В. П. Пальчикова — Софье Петровне^{[~ 4]}, писал, что в начале 1830-х годов там, кроме семьи Петра Андреевича с женой и дочерьми, жили и «патриархи» — его братья Александр и Николай Андреевичи: «Почтенные старики видели поднимающееся на глазах их новое поколение, которое будет продолжать дело любви и привязанности к человечеству»^[34].

Поэт А. Н. Яхонтов (1820—1890), члены семьи которого на протяжении многих лет дружески общались с Пальчиковыми, в 1854 году^{[35][~ 5]} написал посвящённое Владимиру Петровичу Пальчикову^[36] стихотворение «Старый дом», в стенах которого:

В январе 1835 года Владимир Пальчиков женился на шестнадцатилетней Софье Алексеевне, урождённой Пещуровой, старшей дочери тогдашнего псковского губернатора А. Н. Пещурова^{[~ 6]}. Софья Алексеевна любила пение, у неё был красивый меццо-сопрано, который привлекал на устраиваемые в Щиглицах музыкальные концерты гостей из соседних поместий. М. Я. Пущина^{[~ 7]} писала И. И. Пущину в июле 1839 года: «Её можно слушать с удовольствием и увлекаться лёгкостью и приятностью её пения». Псковский композитор Николай Петрович Яхонтов, муж родной тёти В. П. Пальчикова — Елизаветы Томасовны — посвятил ей оперу «Сильф, или Мечта молодой женщины».

В 1996 году территория бывшего пейзажного усадебного парка в деревне Щиглицы была включена в перечень выявленных объектов культурного наследия Псковской области.

Познакомившийся с Пальчиковым в самом начале своей карьеры государственный деятель и писатель граф Д. Н. Толстой позднее вспоминал о нём: «Это была самая симпатичная, привлекательная личность, с какими не часто приводилось мне встречаться в жизни»^[37].

17 июня 1842 года Борис Данзас писал Алексею Пещурову из Санкт-Петербурга^[38]: