Падение Византии и рост церковно-политической роли Москвы в православном мире

К началу XV века почти вся территория Византийской империи была захвачена турками-османами. Греческие правители в надежде получить помощь от западных стран согласились во время Ферраро-Флорентийского собора (1438—1445 годы) на заключение унии между католической и православной церквями. Тогдашний русский митрополит грек Исидор поддержал унию, за что был низложен. В 1448 году его сменил избранный на местном соборе без одобрения Константинополя епископ рязанский и муромский Иона. Это означало фактическую автокефалию Русской церкви. Уния была решительно отвергнута на Руси, и после падения Константинополя вопрос о новом главе русской церкви уже всегда решался в Москве^[1][2].

Завоевание Византии османами укрепило позиции Москвы как одного из ведущих центров христианского мира: Русское государство осталось единственной независимой православной державой. В дальнейшем московские князья и русские цари всегда позиционировали себя в качестве защитников ортодоксальной веры и наследников державы ромеев (концепция «Москва — третий Рим»^[1][2].

На протяжении XV века увеличивался авторитет церкви среди всех слоёв населения, велась миссионерская деятельность среди коренных народов Севера. Церковь превратилась в крупнейшего землевладельца, хотя её политический вес несколько уменьшился по мере укрепления центральной власти^[3][4].

При этом на Руси распространились и еретические течения (самое известное из них — ересь жидовствующих, которую окончательно осудил Московский собор 1504 года). Прежде всего ереси появлялись в Новгороде, Пскове и в других пограничных землях; их последователи, как правило, выступали против некоторых аспектов богослужения, отвергали божественное происхождение Иисуса Христа, были против почитания икон и монашества и т. п. Это со временем поставило еретиков в прямую конфронтацию с официальной церковью и княжеской властью. Многие из руководителей новых течений были казнены, а их учения запрещались^[1].