Освобождение (пьеса)

Действие происходит в 1970 году в подвале общественного центра в Огайо. Лиззи, местная журналистка, организует женскую группу роста самосознания. В неё входят: Марджи — пожилая, разочарованная домохозяйка; Селеста — чернокожая женщина с радикальными политическими взглядами, вернувшаяся ухаживать за больной матерью; Сьюзан — андрогинная марксистка, живущая в своей машине; Исидора — итальянская иммигрантка, состоящая в фиктивном браке; Дора — секретарша, уставшая от уничижительного обращения на работе^[3].

Пятьдесят лет спустя дочь Лиззи пытается понять радикальное прошлое своей матери^[4]. Пьеса построена как драма-воспоминание: повествование переключается между прошлым и настоящим, при этом рассказчица (которая выступает и в роли Лиззи, и в роли её дочери) обращается к зрителям напрямую^[5].

В первом действии участницы произносят развёрнутые монологи, раскрывающие их личные истории^[3]. Второе действие начинается со сцены, когда участницы группы появляются обнажёнными — этот приём, вдохновлённый реальными практиками феминистских групп 1970-х годов, позволяет героиням преодолеть барьеры и перейти к более честному разговору о теле, стыде и свободе^[3].

Пьеса ставит вопросы о свободе в браке и романтических отношениях, о том, как балансировать между личным счастьем и верностью общему делу, в какой степени современные женщины могут понять своих матерей — участниц феминистского движения^[3].

Театральный критик Сара Холдрен в журнале Vulture назвала произведение «лучшей пьесой сезона», отметив, как в ней «с необычайной строгостью и изяществом совмещается глубоко личное и общественное, этическое и театральное»^[5].

В журнале The Week отметили игру актёрского состава — «нарастающую волну харизмы, товарищества, нежности и напряжения»^[13].

На новостном веб-сайте TheWrap оценили умелое сочетание отрезвляющих, смешных, провокационных и «абсолютно увлекательных» элементов, а также отметили, что рассказчица «ещё более прямолинейна и эффективна, чем помощник режиссёра в пьесе „Наш городок“»^[14].

Рэйчел Грэм из TheaterMania заметила, что, хотя автор пьесы создаёт «многомерных персонажей и умело балансирует между личной историей и историей женского движения», в конечном счёте «концовка не вполне удаётся». Тем не менее, по её словам, «в двух с половиной часах пьесы достаточно материала, чтобы удержать внимание вдумчивого зрителя»^[15].