Нативизм

Истоки нативистической традиции восходят к античной философии. Наиболее отчётливо идея врождённого знания была сформулирована Платоном, который утверждал, что познание есть «припоминание» идей, созерцавшихся душой до её воплощения в телесную оболочку. Согласно платоновскому учению, подлинное знание не может быть получено из чувственного опыта, имеющего дело с изменчивым миром явлений, но извлекается из глубин души, причастной вечному миру эйдосов^[3].

В Новое время нативистическая позиция получила развитие в философии рационализма. Рене Декарт утверждал существование «врождённых идей» — таких как идея Бога, субстанции, математические аксиомы, которые не могут быть выведены из чувственного опыта и потому должны быть изначально присущи разуму. В немецкой классической философии Иммануил Кант придал нативистической доктрине качественно новую форму, заменив концепцию врождённых идей учением об априорных формах чувственности и рассудка. Согласно Канту, пространство и время суть априорные формы созерцания, а категории — априорные формы мышления, которые структурируют любой возможный опыт, но сами из опыта не проистекают^[4].

Английские эмпирики — Джон Локк, Джордж Беркли, Дэвид Юм выступили последовательными оппонентами нативизма, отстаивая тезис о том, что сознание новорождённого представляет собой tabula rasa («чистую доску»), а всё его содержание формируется исключительно через органы чувств и рефлексию над чувственными данными^[5].

В XIX столетии термин «нативизм» приобрёл специальное значение в связи с исследованиями пространственного восприятия. Герман фон Гельмгольц использовал выражения «нативизм» и «эмпиризм» в психологии для разграничения теории, утверждающей врождённость пространственных представлений, и теории, согласно которым ощущения пространства являются продуктом опыта. Идея о врождённом характере восприятия пространства в этой сфере была предложена Иоганнесом Мюллером. Под влиянием априорной теории Канта он считал, что сетчатка глаза способна воспринимать пространство напрямую, то есть способность к пространственному восприятию уже заложена в структуре органов чувств^[6].

Эвальд Геринг и Карл Штумпф, принадлежавшие к последующему поколению нативистов, наделяли сенсорные аппараты прирождённым чувством различных пространственных измерений, которое дано изначально и лишь совершенствуется под воздействием опыта. Противостоявший им эмпиризм отстаивал концепцию пространственного образа как продукта развития и индивидуального опыта. Герберт Спенсер предпринял попытку примирить оба направления с позиций эволюционной теории, предложив компромиссную формулу: то, что является прирождённым для индивида, сформировано опытом в процессе филогенеза. К концу XIX столетия дискуссия между нативизмом и генетизмом в их традиционной форме потеряла актуальность, уступив место более сложным и комплексным подходам^[6].

В психологии развития нативистические теории образуют обширную группу концепций, объединённых представлением о наследственности как главной движущей силе и детерминанте психического развития. В рамках данных теорий выделяется несколько направлений.

Теории преформизма. Для раннего преформизма XVIII века характерно использование метафоры «гомункулуса» — полностью сформированного маленького человека, заключённого в зародышевой клетке и лишь количественно увеличивающегося с течением времени. В более поздних версиях преформизма отказались от столь прямолинейного понимания наследственности. Её стали рассматривать как генетически запрограммированный процесс раскрытия уже заложенных свойств. Современные исследователи критически оценивают этот подход, отмечая его чрезмерное уподобление онтогенетического развития человека биологическим процессам. Они также указывают на то, что этот подход не учитывает уникальные особенности развития человека по сравнению с животными и не принимает во внимание самостоятельную активность ребёнка в процессе обучения^[7].

Теория рекапитуляции. Основателем теории рекапитуляции выступил Гренвилл Стэнли Холл, выдвинувший тезис, согласно которому онтогенез есть краткое и сжатое повторение филогенеза, антропогенеза и социогенеза. Данная концепция опиралась на эволюционное учение Чарльза Дарвина и биогенетический закон Эрнста Геккеля. Дальнейшие исследования выявили существенные ограничения рекапитуляционного подхода. Л. С. Выготский настаивал на необходимости раздельного рассмотрения филогенеза, онтогенеза и социогенеза ввиду принципиальных отличий человека от животных. С. Л. Рубинштейн, предприняв сравнительный анализ исторического и индивидуального развития, показал, что сходства социогенеза и онтогенеза объясняются скорее общей логикой перехода от простого к сложному, нежели действием биогенетического закона^[8].

Теории созревания. В рамках теорий созревания развитие рассматривается как эндогенный процесс, связанный с биологической готовностью морфологических структур мозга. Новые психологические функции формируются только после того, как созрела их биологическая основа, причём за каждой морфологической структурой закреплена определённая психическая функция. Представителем данного направления выступил Арнольд Гезелл, рассматривавший среду как пусковой механизм биологически детерминированного процесса. Нейропсихология подвергает критике положение об однозначном закреплении высших психических функций за конкретными морфологическими структурами, указывая на системный характер работы центральной нервной системы^[7][9].

Наиболее влиятельной современной формой нативизма является теория врождённой языковой способности, разработанная американским лингвистом Ноамом Хомским. Исходным пунктом его концепции послужил так называемый «аргумент от бедности стимула». Ребёнок овладевает грамматикой родного языка на основе крайне ограниченных и фрагментарных языковых данных, не получая при этом систематической коррекции грамматических ошибок. Также дети могут создавать и понимать предложения, которые они никогда раньше не слышали. Это говорит о том, что у них есть продуктивная система правил, которая не может быть выведена непосредственно из опыта общения.

Для объяснения этих фактов Хомский постулировал существование «универсальной грамматики» — врождённого, генетически наследуемого компонента языковой способности, общего для всех людей и задающего базовые структурные принципы организации естественного языка. В рамках теории принципов и параметров, развитой в генеративной лингвистике, принципы представляют собой универсальные грамматические требования, применимые ко всем языкам, тогда как параметры суть ограниченные точки вариативности, усваиваемые ребёнком из языкового окружения. Хомский ввёл также понятие «устройства для усвоения языка», обозначающее нейрокогнитивный модуль, ответственный за овладение языком.

Лингвистический нативизм Хомского оказал глубокое влияние на психолингвистику, когнитивную науку и философию сознания, однако вместе с тем стал объектом серьёзной критики. Оппоненты указывают на недооценку социальных и интеракциональных аспектов языкового развития, а также на эмпирические данные, свидетельствующие о значительной роли средовых факторов в овладении языком. В современных критических работах лингвистический нативизм рассматривается как идеологическая конструкция, тесно связанная с понятием «носителя языка» и системой национального государства^[10][11][12].

В современной философии и когнитивной науке нативизм продолжает активно разрабатываться. Дискуссия ведётся не столько о наличии врождённого знания как такового, сколько о характере и степени специфичности врождённых когнитивных механизмов. Фиона Коуи (англ. Cowie, F.) в монографии «What’s Within? Nativism Reconsidered» (2003) выделяет две основные линии в современном нативизме^[13].

Первая линия, именуемая «гипотезой специальных факультетов», постулирует существование доменоспецифических, узконаправленных когнитивных модулей, предназначенных для решения конкретных когнитивных задач. В этом пункте нативисты расходятся с эмпиристами, настаивающими на генерализованном характере врождённых механизмов обучения. Вторая линия затрагивает более фундаментальный вопрос — о принципиальной возможности рационального объяснения процесса приобретения знаний. В отличие от эмпиристов, нативисты не разделяют оптимизма относительно возможности полного понимания механизмов формирования психики. По их мнению, эти процессы остаются и, вероятно, останутся загадкой для человеческого разума.

Помимо лингвистической области, идеи нативизма активно применяются в исследованиях социального поведения, моральных суждений, математического мышления и других сфер. Современные дискуссии о соотношении врождённого и приобретённого, «природы» и «воспитания», сохраняют центральное положение нативистической проблематики в структуре психологического и философского знания^[14].