Мехьян (журнал)

В начале 1914 года Даниэл Варужан, Костан Зарян, Кегам Парсегян и Акоп Ошакан объединились для издания «Мехьяна». Инициатива, идея и средства принадлежали Костану Заряну^[4]. Позже Аарон Татурян также стал участником литературного движения вокруг «Мехьяна»^[2].

Всего вышло семь номеров журнала^[1]. Первый номер «Мехьяна» вышел в январе 1914 года^[4]. 14 декабря 1913 года в еженедельнике «Азатамарт» печатается литературный манифест «мехьянцев» за подписью Даниэла Варужана, Костана Заряна, Акопа Ошакана, Кегама Барсегяна и Аарона (Татуряна)^[4], который позже публикуется в первом номере «Мехьяна». Все пятеро являются его авторами, хотя со слов Заряна в интервью Гаро Поладяну, значительная его часть была написана им самим. Даниэл Варужан дописал и перевёл его с французского на армянский язык. Предположительно, Зарян и Варужан быстро рассорились, потому что Варужан покинул группу уже в феврале 1914 года, и впоследствии его имя в журнале не фигурирует. Акоп Ошакан в своей монографии о Варужане говорит, что «его разрыв с группой был вызван не антагонистическими эстетическими позициями, а непродуктивной чувствительностью [со стороны Варужана] и довольно раздутыми претензиями Заряна, которые Кегам Парсегян и я терпели по той простой причине, что они делали журнал живым и инновационным. Поэтому мы соглашались с позой верховного жреца, которую принял Зарян, какой бы нелепой она ни была»^[5].

В 1915 году Варужан и Парсегян были убиты в ходе геноцида армян^[6]. Ошакан под видом немецкого военного бежал в Болгарию^[6].

Костан Зарян, Акоп Ошакан и Кегам Парсегян составляли редакцию журнала^[1] и писали как прозу, так и стихи в поддержку провинциального литературного движения, продвигая провинциальную литературу посредством более современного подхода^[7].

Журнал фокусировался на литературе (в особенности, новаторским подходам к армянской литературе^[8]) и пропагандировал национальное и литературное обновление, провозгласив свою верность армяно-арийскому^[b] духу, а авторы призывали к «очищенному» армянскому языку, как средству новой литературы, в которой не должно было быть места «вредного воздействия» журналистики и политике^[9]. «Мехьянцы» превозносили доблесть и силу присущую языческим армянским царям, в противоположность христианскому подчинению^[6].

«Мехьянцы» не проявляли особого интереса к футуристской доктрине. Даже Костан Зарян, проведший большую часть своей юности в Западной Европе и практиковавший своего рода футуристическую «агитацию», разделял это отношение. Он был близок к Назарянцу в 1911—1912 годах, но в 1914 году отношения между ними испортились после опубликованной в «Мехьяне» критической статьи Акопа Ошакана против Назарянца. В одной из статей, Зарян отказывается от футуризма в пользу литературы, лишённой каких-либо итальянских и французских влияний^[10].