Мария Луиза Елизавета Орлеанская

С помощью Марии Аделаиды, герцогини Бургундской и её будущей невестки, Луиза Елизавета стала невестой Карла, герцога Беррийского, младшего сына Великого Дофина. Папское разрешение пришло 5 июля 1710 года, а уже на следующий день, 6 июля, в Версальском дворце состоялась их свадьба. Король приказал своим другим внучкам (мадемуазель де Шартр и мадемуазель де Валуа) приехать на церемонию из монастыря в Шелле.

Жена герцога Сен-Симона стала матроной юной герцогини, а её двоюродная сестра, Мария Анна де Бурбон, стала фрейлиной; позже Мария Анна подала в отставку из-за беспутного поведения своей кузины.

В июле 1711 года молодая герцогиня родила своего первого ребёнка, дочь, во дворце Фонтенбло. Девочка умерла при рождении, в её смерти винили короля, который отослал Луизу Елизавету в Фонтенбло, несмотря на то, что доктора советовали ей остаться в Версале из-за позднего срока. Король отправил Луизу Елизавету на барже, а не в карете. Во время плавания баржа ударилась в мост в Мелёне и чуть не затонула. Луиза Елизавета едва не погибла^[6]; по словам врачей, смерть ребёнка произошла из-за стресса от несчастного случая. Однако принцесса быстро поправилась.

26 марта 1713 года в Версале герцогиня Беррийская родила сына, которому было присвоено звание герцога Алансонского. После нескольких приступов судорог ребёнок скончался в Версале 16 июня. Герцогиня распорядилась, чтобы гувернантки её сына продолжили получать ежегодную зарплату.

В ноябре 1713 года стало известно, что герцог Беррийский взял в любовницы одну из фрейлин жены. В свою очередь, у Луизы Елизаветы был любовник, некий «месье ле Хай», которому предшествовал месье де Салвер. Когда стало известно о её романе с ла Хаем, герцог пригрозил отправить её в монастырь.

5 мая 1714 года Луиза Елизавета стала вдовствующей герцогиней Беррийской. 16 июня 1714 года, через семь недель после смерти мужа, она родила дочь, которая умерла на следующий день.

Людовик XIV умер 1 сентября 1715 года, а мадам Беррийская, официально находясь в трауре, пообещала, что не будет давать никаких банкетов в течение шести месяцев, но вскоре она превратилась в «весёлую вдову». В сентябре 1715 года Луизе Елизавета переехала в Люксембургский дворец, где, вопреки обещанию, стала давать великолепные банкеты. Закрытие Люксембургского сада для публики сделало его непопулярным среди населения Парижа. 23 сентября 1715 года она сделала Люксембургский дворец своей резиденцией и получила от своего отца целую роту охранников. Несмотря на траур, герцогиня Беррийская разрешила играть в азартные игры в своем новом дворце. Во время регентства Людовика XV Луиза Елизавета получала годовой доход в 600 тысяч фунтов стерлингов.

В январе 1716 года мадам Беррийская закрылась в Люксембургском дворце, официально объяснив такое поведение «недомоганием от сильной простуды»^[7]. На самом же деле принцесса, скрывала свою беременность, начала рожать. Герцогиня родила дочь, которая прожила только три дня. Секрет не удалось сохранить и о необузданной похоти молодой вдовы стали сочинять песни и сатирические стихи, подшучивая над её «бесчисленными» любовниками и внебрачных беременностях^[8].

21 мая 1717 года, герцогиня приняла в Люксембургском дворце русского царя Петра I, который был с полуофициальным визитом во Францию. Согласно Gazette de la Régence на этом приёме Луиза Елизавета появилась «крепкой ​​как башня» (фр. puisssante comme une tour; редкая идиома, обозначающая женщину с большим животом из-за позднего срока беременности)^[9].

Герцогиня провела большую часть весны и лета 1717 года в своем замке Ла-Мюэтт^[10]. Gazette de la Régence упоминает, что такой длительный срок и отказ от охоты и конных прогулок вызвал непристойные слухи^[11]. Писали, что живот принцессы стал таким большим, что врачи опасались за её жизнь^[12]. По слухам, к конце июля она находится разродилась, дав жизнь ещё одному плоду её любви^[13]. Как и в 1716 году, рождение секретного бастарда герцогини вызвало очередную волну сатирических песен, которые издевались над необременённой моралью принцессой.

В марте 1718 года она ухаживала за своей больной матерью. Весной 1718 года «плодовитая Берри» снова была беременна. Анонимный автор писем, отправленных из Парижа в Голландию и собранных в Gazette de la Régence, 9 мая 1718 года упоминает, что герцогиня Беррийская останется в Ла-Мюэтте до Дня всех святых и «ей делали кровопускания последние дни из-за её „положения“»^[14]. Принцесса, вероятно, была на 3-4 месяце беременности. В то время кровопускание обычно проводилось на разных этапах беременности, а также при родах. Вскоре у герцогини случился выкидыш. Она снова зачала уже в июле, и эта новая беременность, которая вскоре стала причиной очередных пересудов, оказалась для неё роковой.

В мае 1717 года Вольтер был заключён в Бастилию после того, как в присутствии полицейского информатора предположил, что герцогиня Беррийская ожидает ребёнка от собственного отца^[15]. Во время своего заключения Вольтер завершил свою пьесу «Эдип», премьера которой состоялась 18 ноября 1718 года в «Комеди Франсез». Регент присутствовал на премьере и поздравил Вольтера с успехом. Тайные беременности герцогини Беррийской часто приписывали её предполагаемыми кровосмесительными отношениями с регентом. Эти вредоносные слухи сделали пьесу Вольтера спорной задолго до премьеры^[16]. По иронии судьбы, герцогиня Беррийская также присутствовала в театре в тот день. Она вошла в театр как королева в сопровождении своих фрейлин и личной охраны. На фоне слухов об очередной беременности сатирики стали отпускать комментарии, что зрители не только увидят Эдипа (регента) и Иокасту (герцогиню), но и обнаружат присутствие Этеокла. Появление на премьере скандально известной и при том явно беременной герцогини способствовало успеху пьесы у публики^[17]. 11 февраля 1719 года герцогиня посетила ещё один показ «Эдипа» для её племянника Людовика XV в Лувре. Как и в случае с предыдущей беременностью, Луиза Елизавета набрала большой вес, и её свободная одежда уже не могла скрывать живот. В комнате было очень людно и жарко; она почувствовала себя плохо и потеряла сознание, когда в пьесе прозвучало упоминание о кровосмесительной беременности Иокасты. Этот инцидент сразу же вызвал ликование сплетников, которые ожидали, что герцогиня Беррийская (она же Иокаста) родит Этеокла прямо в середине представления. Тем не менее, когда открыли окно, герцогиня пришла в себя^[18].

2 апреля 1719 года, после тяжелейших четырёхдневных родов, она произвела на свет девочку. По словам Сен-Симона, отцом ребёнка был лейтенант её гвардии, Антонин Арманд Огюст Николя д’Айди, шевалье де Рион^[19]. Принцесса чуть не умерла во время родов и заперлась в маленькой комнате в Люксембургском дворце. Священник Жан-Батист Ланже де Жерже из церкви Сен-Сюльпис отказался отпустить ей грехи и не позволил кому-либо ещё совершать причастие, если она не прогонит из дворца своего любовника. Регент тщетно пытался убедить разгневанного священника смилостивится над его страдающей дочерью. По словам Сен-Симона, герцогиня Беррийская тайно вышла замуж за шевалье де Риона несколько дней спустя, надеясь тем самым смягчить скандал, вызванный рождением бастарда и отказом церкви причастить её^[20]. Хотя её здоровье было смертельно подорвано тяжёлой беременностью, она уехала из Парижа в свой замок в Мёдоне, где устроила приём в честь отца. Регент не одобрил её брак с шевалье и отослал его из Парижа. Она ещё не оправилась от ужасных родов, а на этом приёме сильно простудилась, что стало последним ударом для организма принцессы.

23-летняя герцогиня тогда поселилась в замке Ла-Мюэтт, где и умерла 21 июля 1719 года. По словам Сен-Симона, вскрытие показало, что «бедная принцесса» носила во чреве новый плод, которому было несколько недель. 22 июля 1719 года её сердце было отправлено в церковь Валь-де-Грас в Париже, а 24 июля 1719 года она была похоронена в базилике Сен-Дени^[21]. Её похороны были организованы лично Сен-Симоном^[22].