Либерализм в Испании

Предшественниками испанского либерализма были отдельные «австракистас»^[5] и мыслители эпохи Просвещения, которые симпатизировали британской парламентской монархии и даже усвоили некоторые постулаты американской революции, породившей Соединённые Штаты. Историк Хуан Амор де Сориа («стойкий австракист»)^[6], писатель Хосе Агустин Ибаньес де ла Рентерия, экономист Валентин де Форонда и поэт Леон де Аррояль^[7] считаются основателями испанской либеральной традиции.

Среди предшественников испанского либерализма были самые разные люди: государственные деятели (граф Флоридабланка, граф Аранда), интеллектуалы (Ховельянос, Кампоманес, Мелендес Вальдес, Леон де Аррояль^[7]) и небольшие и совершенно маргинальные группы радикалов (Заговор Пикорнелла). К большинству из них обычно применяется термин «испанские предлибералы» (исп. preliberales españoles)^[8].

После Французской революции и особенно во время Войны Конвента (1793—1795), в ходе которой правительство Мануэля Годоя развернуло кампанию в реакционном духе для оправдания войны против революционной Франции, появилась целая группа образованных людей, вдохновлённых французскими революционными событиями и потому готовых выйти за рамки умеренных постулатов Просвещения, что создало предпосылки дял появления либерального движения. Писатель Хуан Пабло Форнер в письме другу из Севильи так описывал атмосферу в Мадриде:

.

Таким образом, в последнее десятилетие XVIII века начинается широкое распространение памфлетов в либеральном духе, инициаторам которым стали ряд испанских эмигрантов из Байонны, перенявших принципы и идеалы Французской революции и либерализма. Самым известным членом и главным вдохновителем этой группы был писатель и учёный Хосе Марчена, редактор газеты Gaceta de la Libertad y de la Igualdad, которая издавалась на испанском и французском языках и чьей заявленной целью было «подготовить испанские души к свободе». Марчена также был редактором прокламации A la Nación española (в переводе с исп. — «К испанской нации»), опубликованной в Байонне в 1792 году тиражом 5000 экземпляров и в которой, среди прочего, он требовал запрета инквизиции, восстановления сословных кортесов и ограничения привилегий духовенства — весьма умеренная программа, учитывая близость Марчены к жирондистам. Наряду с Марченой в группу входили астурийский военный Мигель Рубин де Селис, дипломат Хосе Мануэль Эвиа и писатель Висенте Мария Сантибаньес — последний, пожалуй, придерживался самых радикальных взглядов, будучи близок к якобинцам, в частности, выступал за кортесы, представляющие «нацию», а не сословия^[10]. Внутри Испании либеральная агитация находила отклик, например, вдохновив участников «заговора Сан-Блас», названный так потому, что он был раскрыт 3 февраля 1795 года, в день Святого Бласа^[11].

Война за независимость 1808—1814 годов также имела компонент настоящей гражданской войны, поскольку расколола испанскую социальную и интеллектуальную элиту, особенно тех, кто был известен своими «передовыми» политическими идеями, на «патриотов» и «хосефинос» (они же «афрансесадо» — «офранцуженные»), сторонников короля Жозефа (Хосе) Бонапарта. Некоторые важные фигуры испанского общества, например, Франсиско Гойя и Франсиско Мартинес Марина, старались оставаться на равном расстоянии об обеих сторон, или, по крайней мере, сумели добиться того, чтобы их согласие с французской оккупацией (включая выполнение ими определённых государственных должностей во время неё) не принималось во внимание.

Первоначально в испанском движении за независимость от Франции доминировали «ховелланисты» (исп. jovellanista), политическое течение на так называемой «патриотической» стороне, промежуточное между либералами и абсолютистами. Своё название получили по имени одного из лидеров, Гаспара Мельчора де Ховельянос. Идеологически они были продолжателями испанского Просвещения и, будучи близки к идее просвещённого абсолютизма, придерживались так называемой «теории внутренней конституции», согласно которой суверенитет должен был быть разделён между короной и сословными кортесами; позже их взгляды были подхвачены модерадос. И «ховелланисты», и большинство «афрансесадо» занимали умеренные позиции и подозрительно относились к революционным переменам, но были убеждены в необходимости глубокой трансформации «старого режима».

На втором этапе войны ведущей силой испанского движения за независимость становятся «кадисские либералы», сторонники Кадисских кортесов, учредительного собрания созванного в сентябре 1810 года Кадисе по призыву Регентского совета Испании и Индий, которому перешла власть после самороспуска Центральная хунта. Именно в этот термин «либерал» был придуман в его нынешнем значении и экспортирован в политический словарь всех языков^[12][13][14].​ Список либералов Кадиса очень обширен: Агустин Аргуэльес, Диего Муньос-Торреро, Граф Торено, Мануэль Хосе Кинтана, Габриэль Сискар, Педро Агар-и-Бустильо и так далее. В публичных дебатах между либералами и абсолютистами, проходивших в прессе Кадиса, на либеральной стороне выделялся Антонио Пучбланк и Кармен де Сильва, ставшая редактором газеты El Robespierre Español после заключения в тюрьму мужа, Паскасио Фернандеса Сардино, «экзальтированного» патриота и радикального либерала^[15]. Самой влиятельной либеральной газетой того времени была El Conciso, выходившая для того времени очень большим тиражом в две тысячи экземпляров (большая часть населения читать не умела и слушала публичные чтения, проходившие на многочисленных политических собраниях и в кафе). Другой либеральной газетой была El Tribuno Муньоса-Торреро. Либеральная оппозиция абсолютизму стала модной, в первую очередь среди буржуазии Кадиса, в отличие от «кастицизма»^[16] мадридской аристократии^[17].