Кутаисское дело

Во второй половине XIX века город Кутаиси постепенно превратился в место массового заселения евреев, занимавшихся преимущественно мелкой торговлей.

Неустойчивость социально-экономических отношений в Российской империи в XIX - начале XX веков, а также потакание властями проявлениям предрассудков со стороны самых невежественных слоев населения против евреев^[2] в конечном итоге вызвало рост антисемитских настроений в Кутаисской губернии и привело к появлению там кровавого навета^[3]. В то время широкий общественный резонанс получили многочисленные судебные процессы, явившиеся следствием массовых обвинений в адрес евреев в употреблении христианской крови в ритуальных целях. Попытки спровоцировать подобные обвинения наблюдались по всей России, примером тому процессы 1816, 1835, 1853, 1878, 1884, 1885, 1896, 1902 и 1913 годов^{[4][5][6][7][8][9][10]}. Наиболее известным из них стало «Сачхерское дело» или «Дело Сарры Модебадзе»^[3][11].

Накануне еврейской Пасхи, 4 апреля 1878 года исчезла «малолетняя крестьянская дочь, Сарра Иосифова Модебадзе»^[12], проживавшая с родителями в селении Перевиси Шаропанского уезда, в 15 верстах от местечка Сачхери. Находясь со своей сестрой в доме соседа, Сарра ушла одна домой. Примерно в то время, когда она покинула соседский дом, по дороге проехало несколько евреев, у одного из которых была замечена переметная сумка, в которой находился годовалый козленок. Вернувшаяся к вечеру старшая сестра обнаружила, что Сарра домой не возвращалась. Ночные поиски, предпринятые родными, результата не дали. Через день крестьянский мальчик случайно обнаружил труп Сарры вблизи Перевиси. По деревне распространились слухи о том, что девочку похитили и умертвили проезжавшие той ночью евреи.

Осматривавший труп врач констатировал, что следы и признаки насильственной смерти отсутствуют, причиной смерти Сарры стал несчастный случай, а именно — «утопление во время проливного дождя»; а кожный покров рук был поврежден мелкими зверями и хищными птицами уже после ее смерти, и дал разрешение на захоронение тела^[13].

Результаты экспертизы поставили под сомнение показания свидетелей об отсутствии в тот день дождя, поэтому было проведено переосвидетельствование. Несмотря на отсутствие в судебно-медицинской экспертизе данных о насильственной смерти Сарры, у судебных властей сложилось устойчивое мнение, что смерть девочки связана с ее исчезновением^[12].

Происшествие стало поводом для предъявления девяти евреям из местечка Сачхери обвинения в убийстве. 5 марта 1879 года состоялось заседание кутаисского окружного суда. Согласно обвинительному акту, им вменялось в вину то, что встретившаяся им Сарра была ими похищена, уложена в переметную сумку и увезена в Сачхери, где ее насильно удерживали в течение одного дня и двух ночей; «последствием такого задержания была смерть задержанной». Одного из этих евреев обвиняли в том, что в целях сокрытия следов преступления он, совместно с другим лицом, в ночь на еврейскую Пасху вывез труп из Сачхери и подбросил селению Дорбаидзе, где тот и был обнаружен^[12].

Защита подсудимых в суде осуществлялась присяжными поверенными Петром Александровым и Львом Куперником^[3].

В выступлении товарища прокурора прозвучало отрицание религиозной подоплеки процесса: «Если бы цель похищения была доказана, то обвинение было бы формулировано совершенно иначе; к сожалению, надо сознаться, что многое в этом процессе не досказано… Настоящему делу придали особый характер, особое значение, вследствие чего оно получило громкую известность; но те, которые ожидают разъяснения религиозного вопроса, не найдут его, и обвинение не может касаться этого вопроса, так как отношение его к делу следствием не разъяснено»^[12][14].

Однако поскольку в обвинительном акте прокуратуры различные обстоятельства были обусловлены кануном еврейской Пасхи, защитник Александров настаивал на необходимости заострить внимание на вопросе о цели преступления: «…к чему в русском обвинительном акте еврейский календарь, если с ним не связывается, как в настоящем случае, указания на цель преступления, на его смысл и значение? Надо прямо поставить вопрос об употреблении евреями христианской крови для религиозных и мистических целей». Александров утверждал, что процесс имеет религиозную подоплеку, подкрепив свое заявление, со ссылкой на книгу профессора Даниила Хвольсона, историческими данными и перечислив условия для зарождения кровавых наветов.

Поскольку Кутаисский процесс стал одним из первых публичных процессов по обвинению евреев в ритуальном убийстве, защита настаивала на изучении подробностей такого обвинения, поскольку в задачу адвоката, являвшегося общественным деятелем, входила не только защита подсудимого, но и раскрытие имеющих общественный интерес обстоятельств^[12][14].

В частности, поверенный Куперник отмечал, что данный процесс не мог быть инициирован окружением погибшей девочки, поскольку все ее родные были крайне невежественными людьми, отсюда напрашивался вывод о наличии неких закулисных сил, заинтересованных в возбуждении уголовного дела. Также защита представила доказательства несостоятельности обвинения евреев в убийстве, целью которого было исполнение ритуального обряда^[12]. Речь Куперника на Кутаисском процессе впоследствии изучалась студентами-юристами как образец судебной защиты^[15].

Защитник Александров на основании полученных от свидетелей показаний, оказавшихся на поверку явными лжесвидетельствами, сумел подтвердить отсутствие у обвиняемых физической возможности похищения Сарры.

13 марта 1879 года суд вынес оправдательный приговор для всех подсудимых^[12][14].  

Данное решение суда было обжаловано прокуратурой. В апреле 1880 года в Тифлисской судебной палате вновь рассматривалось дело Сарры Модебадзе. И в этом случае так же, как и в окружном суде, подтвердилось отсутствие мотива и объективной стороны преступления. Несмотря на утверждение стороны обвинения о совокупности фактов, как то: одновременное пребывание девочки и евреев на дороге, и «детские стоны», якобы раздававшиеся из группы евреев, и наличие причинно-следственной связи между этими фактами и смертью Сарры, в ходе судебного разбирательства было установлено, что девочка вовсе не выходила на дорогу, следовательно, никак не могла быть похищена обвиняемыми. «Детские стоны», оказавшиеся на самом деле криком козленка, которого везли евреи, большинство свидетелей признали детским голосом лишь после того, как по округе распространился слух о «похищении» девочки. Товарищ прокурора судебной палаты указал, что «…на слова лиц, свидетельствовавших о криках под впечатлением предрассудка об употреблении евреями христианской крови, полагаться нельзя, так как нельзя быть уверенным в том, чтоб они крики козленка не признали за крики ребенка»^[12].

В дальнейшем прокуратура отказалась поддерживать обвинение, поскольку оба главных основания обвинения не нашли подтверждения в суде. Апелляционный протест против оправдательного приговора был оставлен без удовлетворения^[12][14].

Судебный процесс по делу Сарры Модебадзе получил широкую огласку. Профессор-семитолог Даниил Хвольсон, узнав об этом деле, посетил «одно высокопоставленное лицо» и вручил ему свою книгу «О некоторых средневековых обвинениях против евреев. Историческое исследование по источникам» - труд, в котором содержатся исследоваия и опровержение кровавого навета. Следуя рекомендации этого неназванного лица, он отправил на Кавказ почти все оставшиеся экземпляры первого издания книги и решил её переиздать, включив накопившийся за 20 лет новый материал. А для широкой публики издал популярную брошюру^[16].

Не остался безучастным к результатам нашумевшего кутаисского процесса и Фёдор Михайлович Достоевский. В письме О. А. Новиковой Ф. М. Достоевский писал: «Как отвратительно, что кутаисских жидов оправдали. Тут несомненно они виноваты. Я убеждён из процесса и из всего, и из подлой защиты Александрова, который замечательный здесь негодяй — "адвокат нанятая совесть"»^[17]. Исследователи считают, что Достоевский либо был в курсе содержания отчёта Министерства внутренних дел «Разыскание об убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» , либо читал книгу «Вопрос об употреблении евреями-сектаторами христианской крови» Ипполита Лютостанского^[18]. Кутаисское дело стало основой для одного из первых отражений кровавого навета в русской беллетристике — романе Фёдора Достоевского «Братья Карамазовы» в диалоге Лизы Хохлаковой и Алёши.