Кунерсдорфское сражение

Готовясь ко встрече с противником, союзные войска расположились на трёх господствующих высотах, отделённых друг от друга оврагами и болотистой низиной. Эта позиция, защищённая рядом траншей и батареями, стоявшими на вершинах холмов (Мюльберг, Юденберг, Шпицберг), была достаточно сильной и выгодной для обороны и в то же время неудобной для атаки со стороны врага.

План генерал-аншефа Салтыкова, возглавившего союзные войска, заключался в том, чтобы заставить прусскую армию наступать на хорошо укреплённый и расположенный на возвышенностях, с предпольем в виде пересечённой местности, центр союзных войск, с укреплениями направленными в сторону предполагаемого удара. Здесь измотать в боях его силы и затем, прочно удерживая позиции, перейти в общее контрнаступление. Помимо прочего, ставка делалась на дебютировавшую в сражении и поставленную на вооружение П. И. Шуваловым гаубицу «Единорог» и на так называемую Секретную гаубицу^[3].

Рано утром 11 августа 1759 года армия Фридриха навела мосты через реку Одер и переправилась на другой берег. Работы по укреплению левого фланга русских позиций на господствующих высотах не были ещё закончены, когда стало ясно, что битва неминуема^[4].

Русская армия, имевшая перед битвой при Пальциге около 40 тыс. солдат и потерявшая в сражении 4804 человека, после неё имела около 35 тыс. человек. После битвы при Пальциге к ней присоединились 7-тысячный корпус Петра Румянцева и 18-тысячная часть австрийской армии под командованием генерала Эрнста Лаудона. На 4 августа 1759 года, общая численность русской армии составляла 41 248 человек^[5]. Русские силы состояли из 33 тыс. солдат регулярной армии и около 8 тыс. всадников лёгкой иррегулярной кавалерии из казаков и калмыков. Перед битвой при Кунерсдорфе Салтыков оставил во Франкфурте отряд численностью 266 человек и имел армию в 41 тыс. человек^{[К 1]}.

Часть русских войск осталась во Франкфурте в качестве авангарда союзников^[6]. Салтыков ожидал прибытия всей армии под командованием австрийского главнокомандующего генерал-фельдмаршала Леопольда Йозефа Дауна^[7]. Вместо этого ему на помощь пришёл лишь корпус под командованием Лаудона. Их сотрудничество осложнялось несхожими характерами и взаимным подозрением^{[К 2][8][9]}.

Лаудон уговаривал Салтыкова не стоять в обороне, а пересечь объединёнными силами Одер и пойти навстречу армии Фридриха Великого. Румянцев склонялся принять предложение Лаудона, а Виллим Фермор категорически этому возражал. Осторожный Салтыков желал дождаться основных сил фон Дауна (которые, впрочем, всё-равно не были способны добраться к Франкфурту до прихода прусской армии, и были задействованы в Силезии) и предпочитал в условиях неопределённости иметь между собой и пруссаками реку, и продолжать строить редуты на высотах в окрестностях Кунерсдорфа. Лаудон не стал усиливать разногласий и присоединился к русским в строительстве укреплений^[8][9].

Салтыков расположил свои войска на сильной позиции, с которой можно было успешно отражать атаки прусских сил, сосредоточив свои силы в центре, что, по его расчётам, было лучшим способом противодействовать любой попытке Фридриха развернуть любимый пруссаками косой строй^[10]. Салтыков укрепился на позиции, проходящей от высоты Юденберг (рус. Еврейская гора) через Большой Шпицберг до Мюльберга, создав сильную линию укреплений^[9] и развернул свои войска на северо-запад, самыми отстроенными позициями в сторону Франкфурта-на-Одере. Юденберг, наиболее сильно укреплённый и близкий к городу участок и возвышенность, противостоял тому, что, по его мнению, должно было стать направлением главного удара армии Фридриха. Русские и австрийские войска были растянуты вдоль хребта, который тянулся от окраин Франкфурта к северу от деревни Кунерсдорф^[11].

Предвидя, что Фридрих будет особо полагаться на свою кавалерию, русские заранее осложнили любую масштабную кавалерийскую атаку, срубив деревья и создав завалы, и накопав ходов на направлениях атаки. Салтыкова мало беспокоил крутой крайний северо-западный склон хребта, который был обращён к болотистому Эльсбруху, но несколько австрийских контингентов в качестве меры предосторожности повернули на северо-запад. Он ожидал, что Фридрих нападёт на него с запада, из окрестностей Франкфурта. Русские солдаты построили реданы и флеши, чтобы усилить все потенциально слабые места укреплений. Они создали гласисы на пологих холмах. Эскарпами и контрэскарпами защитили слабые места обороны. Засеки устроили не только на склонах холмов, но и на равнинной местности. К 10 августа разведчики сообщили Салтыкову, что Фридрих появился на дальней западной окраине Франкфурта. Салтыков приказал забрать из города все запасы продовольствия, а также волов, овец и кур.

Пока Салтыков реквизировал провизию во Франкфурте и готовился к нападению Фридриха с запада, 10 августа пруссаки достигли Райтвайна, примерно в 28 километрах к северу от города, и ночью возвели понтонные мосты. Ночью и на следующее утро Фридрих переправился через Одер и двинулся на юг, в сторону Кунерсдорфа. Вечером 11 августа пруссаки создали плацдарм возле Гёржицы, примерно в 9,5 км к северу и северо-востоку от Кунерсдорфа, имея в составе армии около 50 тыс. человек. 2 тыс. солдат были признаны непригодными к службе и остались охранять обоз^[7][12].

Фридрих II провёл предварительную разведку вражеских позиций в сопровождении лесничего и офицера, ранее дислоцированного во Франкфурте и знакомого с местностью^[12]. В итоге Фридрих решил, что сможет использовать лесистые холмы, называемые Реппенским лесом, для скрытного наступления прусской армии, так же, как он это сделал в битве при Лейтене. Фридрих II решил, что все ключевые фортификационные сооружения союзников ориентированы на северо-запад, и что лес достаточно легко проходим^[11].

Фридрих планировал направить вспомогательный отряд под командованием Финка на участок «Хюнер Флисс», чтобы провести демонстрацию перед тем, что, по его мнению, было главной линией обороны русских. Сам Фридрих должен был двинуться с основными силами к юго-востоку от позиций союзников, вокруг Кунерсдорфа, прикрытого Реппенским лесом. Прусский король планировал таким образом застать своего врага врасплох, и выйти с тыла на его незащищённые позиции. Тем самым заставив армию союзников разворачивать фронт вспять, что всегда было сложным манёвром даже для самых обученных войск. Затем Фридрих мог бы использовать косой боевой порядок, делая при этом ложный манёвр левым флангом. В идеале это позволило бы ему сбросить всю армию союзников с сильной и хорошо подготовленной оборонительной позиции на Мюльберге^[11].

Фридрих вывел основные силы прусской армии рано утром 1 (12) августа 1759 года. Две колонны начали движение в 3 часа ночи. Русские пикеты обнаружили это и передали сообщение командованию. Корпус Финка выступил в 5 часов утра^[13].

Продвижение через лес прусской армии было медленным. Артиллерия застревала на узких лесных тропках и в густом подлеске. Прусская пехота и кавалерия вышла на Мюльберг к рассвету. Болотистый ландшафт скорректировал планы. Правое крыло наступало теперь вместе с корпусом Финка на левофланговые русские позиции на Мюльберге. Прусская кавалерия передислоцировалась ближе к центру. Однако пруссаки пока ещё не знали, что высоты с русскими силами были разделены несколькими оврагами^[13].

К 8 часам корпус Финка подготовился к атаке Мюльберга. Через час две прусские батареи открыли подготовительный огонь со своих позиций под Треттеном. Русские пушки на Мюльберге открыли ответный огонь по прусским батареям. Главные силы пруссаков, задержанные маршем через лесные заросли, в 10:45 начали развёртываться в боевые порядки для атаки русских редутов на Мюльберге. Параллельно пруссаки начали устанавливать тяжёлые (самые дальнобойные) орудия на холмах южнее и восточнее Мюльберга. В течение следующего часа обе стороны начали обмениваться ядрами^[13].

С 11:30 основная часть прусской артиллерии из 60 орудий, расставленная на трёх батареях на возвышенностях Валькберг, Клостерберг и Кляйнершпицберг и уверенно достающая русские позиции на Мюльберге, вела интенсивный огонь по батареям противника^[14]. Удостоверившись, что левый фланг русской армии укреплён недостаточно, Фридрих отдал приказ в 12:30 прусским войскам атаковать его превосходящими силами. Обсервационный корпус, стоявший здесь под командованием генерала Голицына, защищался на редутах Мюльберга и состоял из пяти полков при 40 орудиях^[15][16]. Огонь прусских пушек нанёс ему большой ущерб.

Салтыков усилил Обсервационный корпус, перебросив шесть австрийских батальонов из Юденберга ближе к Мюльбергу. Размещённая за деревней Кунерсдорф на плохо подготовленных, из-за нехватки времени, позициях левого фланга, часть русской армии здесь стала уничтожаться прусскими пушками и гаубицами. На этих позициях погибло много русской артиллерийской прислуги и пехоты. Прусские солдаты начали штурм Мюльберга, и в жарком бою, переходящему в штыковые схватки, овладели русскими батареями^[13]. Русским солдатам пришлось отставить эти позиции, понеся значительные потери. Захват Мюльберга стал тяжёлым ударом для русско-австрийской армии. Четверть русской линии обороны была потеряна: около 80 орудий были захвачены или уничтожены, а несколько полков пехоты русской армии были полностью разбиты^{[17][14][15][16]}.

Деревня Кунерсдорф, находившаяся до битвы перед союзными войсками, оказалась теперь в руках пруссаков. Салтыков, однако, несмотря на кризис на позициях левого фланга, всё это время упорно стягивал к центру дополнительные силы главного резерва и часть войск правого фланга, и активно не давал противнику продвинуться на возвышенность Шпицберг^[15][16].

К 2 часам дня прусские войска овладели всеми русскими позициями на Мюльберге и его окрестностях, и захватили 180 орудий. Победу прусский король посчитал уже несомненной, и приказал отправить несколько гонцов с радостными вестями в Берлин^{[К 3][19]}. В знак свершившейся, как он полагал, победы, Фридрих также приказал начинать уводить отбитые русские орудия. При этом его солдаты были истощены^[15]. В это время в ставке прусского командования завязался спор: командующий кавалерией Зейдлиц и генерал Финк выступали за вывод солдат из боя, докладывая о высоких потерях и уже недостаточно боеспособном состоянии своих войск, а генерал Ведель настаивал на продолжении боя^[20].

Доводы генералов, выступающих за прекращении боя, заключались ещё и в том, что была захвачена одна из трёх ключевых высот обороны противника, с которой открывался хороший обзор на позиции русских и австрийцев. С Мюльберга артиллерия пруссаков могла ещё более эффективно наносить урон позициям врага. Кроме того, итоги почти 12-часового боя (с момента выхода с лагеря), пруссаки могли считать удовлетворительными, одержав тактический успех. К тому же пока основные силы Фридриха штурмовали Мюльберг, Иоганн фон Вунш с 4 тыс. солдат к полудню захватил Франкфурт^[7]. Пруссаки заблокировали позиции союзников с востока, запада и юга, а местность не позволила бы теперь им без потерь уйти на север, если бы они решили покинуть укрепления: артиллерия Карла фон Моллера держала бы их под анфиладным огнём. Пруссаки теперь могли защищать Франкфурт и с позиций на Мюльберге и гарнизоном в самом городе.

Однако Фридрих II посчитал все эти достижения неполными, и решил, что основные силы союзной армии уже сломлены, противник тоже измотан, и, самое главное, враг лишился бо́льшей части артиллерии. Король решил продолжить атаки, чтобы добить русско-австрийские силы^[15][16].

Ближе к 3 часам дня битва возобновилась на покинутых русскими батареях Мюльберга, куда к этому времени уже были переброшены прусские пушки^[14]. Оказавшись на выгодных позициях, они открыли огонь по соседним русским позициям на Шпицберге^[15]. Несколько раз солдаты Фридриха II безуспешно пытались взять ключевую высоту Шпицберг — центр обороны — на которую Салтыков переместил резервы с высоты Юденберг. Наконец, стремясь переломить ситуацию в свою пользу, Фридрих II бросил в бой свою конницу, считавшуюся тогда лучшей в Европе. Однако рельеф местности ограничивал её манёвренность, поэтому она не смогла должным образом развернуться^[16].

Пруссакам несколько раз пришлось отступать под градом пуль и картечи от Шпицберга. Хотя кирасиры принца Вюртембергского прорвались на Шпицберг, русские солдаты отбросили их картечью^[21][22]. Несколько прусских генералов получили ранения, сам король был на волосок от смерти: от пули его защитила табакерка, лежавшая в нагрудном кармане, две лошади были убиты под ним, а третью убило, когда её только подвели к Фридриху^[14][23]. Все атаки пруссаков были сорваны. В бой стали вводиться свежие австрийские части, большая часть которых ещё не приняла активного участия в битве, находясь на Юденберге. Наступил переломный момент боя^[24].

Фридрих в какой-то момент битвы оказался окружённым конницей русских и был вынужден бросить в бой свой последний резерв — лейб-кирасиров, два эскадрона которых разбили казаки^[25][25]. Тем не менее ротмистр прусских гусар Иоахим фон Притвиц пробился сквозь русскую кавалерию, потеряв почти всех конников из своей сотни полка бранденбургских гусар, и спас короля от плена^[14][25][26].

Видя, что резервы Фридриха II исчерпаны, Салтыков отдал приказ об общем наступлении русско-австрийских частей. Армия Фридриха II дрогнула и начала панически отступать к мостам, где началась давка. У Фридриха в строю осталось около 3 тыс. боеспособных и управляемых солдат, порядка 18—19 тыс. пруссаков были убиты или ранены, остальные бежали^[25][27].

В результате одержанной победы дорога для наступления союзников на Берлин была открыта. Пруссия оказалась на грани катастрофы. Фридрих отправил в Берлин письмо с описанием ситуации своему другу детства и премьер-министру Пруссии Карлу Финкенштейну. В письме прусский король констатировал катастрофическое поражение своей армии и считал, что «из армии в сорок восемь тысяч человек, я едва могу собрать три тысяч». Фридрих II также считал, что Берлин стал беззащитен, и что Пруссия теперь обречена. Однако преследование разбитых прусских сил не было организовано, что дало возможность Фридриху собрать войско и приготовиться к обороне столицы^[17][28].

Перед битвой обе армии были усилены меньшими подразделениями; к моменту битвы силы союзников насчитывали около 60 тыс. солдат, ещё несколько сотен размещались во Франкфурте. Прусская армия — почти 50 тыс. Общее количество потерь солдат всех трёх армий, участвовавших в битве, оценивается в 34 244 человек.

Из 180 захваченных в начале боя у русской армии орудий только 16 попали в Берлин. Остальные же пушки вернулись обратно русским артиллеристам, не считая ещё и 172—176 прусских орудий разного калибра, которые пруссаки бросили при отступлении^[8][18][20].

Русские и австрийцы потеряли 16 332 человека (3486 убитыми)^[29][30]. Русские потери составили 14 031 человека, а австрийские — 2301^[8][29][30]. Есть и более низкие цифры: в районе 7—10 тыс. убитых и раненых^[31].

После боя Салтыкову принесли треугольную шляпу Фридриха II, которая ныне как экспонат хранится в Эрмитаже в Санкт-Петербурге^[32]. Императрица Елизавета Петровна произвела Салтыкова в генерал-фельдмаршалы и наградила особой медалью «Победителю над прусаками» всех участников битвы (было выдано 35 968 медалей)^[27][33]. Все низшие чины и унтер-офицеры по итогам битв при Кунерсдорфе и при Пальциге получили дополнительное полугодовое жалование. Императрица также послала почётную наградную шпагу Лаудону^[34].

Источники расходятся в оценках потерь пруссаков: 6 тыс. убитыми и 13 тыс. раненых^[35][36], всего 18 609^[30], 19 тыс.^[31][37]; 6,1 тыс. убитыми и 20,7 тыс. ранеными^[38]; 21 тыс. убитых и раненых^[8][12][39].

Прусская армия потеряла всю свою конную артиллерию. Пруссаки также потеряли 60 % кавалерии. Потери среди прусского высшего командования были также значительными^{[12][40][41][42][43][44]}.

При этом противоречия, накапливающиеся в русско-австрийских отношениях, позволили пруссакам выиграть время и начать быстро восстанавливаться^[45][46]. В течение нескольких дней Фридрих собирал разбитую армию: около 26 тыс. солдат, большинство из которых составляли выжившие в битве, были разбросаны по территории между Кунерсдорфом и Берлином. Однако через четыре дня после битвы большинство из них оказалось в штаб-квартире на реке Одер или в Берлине, прусская армия восстановилась до 32—33 тыс. солдат при 50 пушках^{[17][35][47][48]}.

Несмотря на потери, Салтыков и Лаудон остались на поле с боеспособными армиями, сохранив артиллерию и коммуникации^[49]. Поражение Фридриха II осталось без критичных политических последствий для Пруссии, когда победители не воспользовались возможностью выступить на почти беззащитный Берлин, а вместо этого отступили в Саксонию^{[К 4]}. Если Салтыков и стремился нанести финальный удар в кампании после Кунерсдорфского сражения, он этого не стал этого делать. Полководцу предстояло оценить потери, восстановить запасы провианта, людских и конных ресурсов, амуниции и вооружений, и он не пошёл на рискованный и неподготовленный ход, и не стал преследовать всё ещё опасного, даже после такого поражения, противника^[12].

Победив в двух тяжёлых битвах, русская армия могла считать в значительной степени исполненными свои союзнические обязательства перед австрийцами^[51]. Елизавета продолжала политику поддержки Австрии, считая её жизненно важной для интересов России, но с уменьшающейся эффективностью. Расстояние ограничивало российские линии снабжения^[52], и, несмотря на согласие австрийского штаба снабжать русские войска, они принимали незначительное участие в оставшихся сражениях 1759 и 1760 годов. Русская армия не участвовала в других крупных сражениях до штурма Кольберга в 1761 году, что позволило пруссакам сосредоточиться на австрийцах^[35]. В 1762 году смерть Елизаветы и восхождение на престол её племянника Петра III спасло Пруссию^[53]. Новый правитель вывел Россию из войны, что впоследствии было названо «чудом Бранденбургского дома»^[54][55].

Русская армия

Австрийская армия

Прусская армия