Кравиц, Эдвард

Эдвард Кравиц родился в Нью-Йорке в семье Ады Махлус и Исадора Кравица. У него был старший брат Билл (1929—2014). Кравиц вырос в Бронксе во время Великой депрессии. Он несколько раз перепрыгивал через класс в школе и поступил в колледж в 16 лет^[3]. В Мичиганском университете Эдвард познакомился со своей будущей женой Кэтрин Энн Фрейкс. Они поженились в 1959 году. У них родились двое сыновей: Дэвид^[4] (род. 21 февраля 1964) и Джеймс (род. 14 мая 1966), а также внучка Теодора (род. 9 августа 2022).

После окончания средней школы Эвандера Чайлдса в Бронксе Кравиц остался в родном районе и начал обучение в Городском колледже Нью-Йорка (CCNY), где получил двойную специализацию по биологии и химии. Не зная, чем заняться дальше, Кравиц подал заявление на должность офицера в Медицинский корпус армии США, а также в две медицинские школы и на должность научного сотрудника. В итоге он оказался в лаборатории Джорджа Тарновски в Слоун-Кеттеринг. Под руководством Джорджа Тарновски, молодого биохимика Лу Каплана и директора отделения химиотерапии Кристин Райли Кравиц начал независимый исследовательский проект по изучению метаболизма аминокислот в клетках асцитной опухоли.

В 1954 году Кравиц поступил в аспирантуру Мичиганского университета. В это время он познакомился со многими коллегами, включая Маршалла Ниренберга, с которым снимал квартиру на Гурон-авеню в Анн-Арборе. Диссертационная работа Кравица была выполнена в лаборатории Арманда Гуарино и привела к его первой статье «О влиянии неорганического фосфата на метаболизм гексозофосфата», которая была опубликована в журнале Science. В 1959 году он получил степень доктора философии по биологической химии и начал работать в лаборатории Эрла Штадтмана в Национальных институтах здравоохранения.

Хотя одно время Кравиц планировал занять две дополнительные постдокторские должности после изучения метаболизма морфина в лаборатории Штадтмана, в 1960 году Стив Куффлер пригласил его в Гарвардскую медицинскую школу. Почти сразу же он начал работать со Стивом Куффлером, Дэйвом Поттером и Нико ван Гелдером над экспериментами, которые в конечном итоге доказали, что ГАМК функционирует как нейромедиатор. Благодаря своей биохимической подготовке и друзьям из NIH, Кравиц знал, что при выращивании Pseudomonas fluorescens на ГАМК в качестве единственного источника углерода можно использовать ферментативный анализ для количественного определения ГАМК в нейронах ракообразных. Используя этот ферментативный анализ, группа быстро выяснила, что ГАМК высоко экспрессируется в тормозных нейронах. Позже Кравиц работал с Масанори Оцукой, Лесом Иверсеном и Заком Холлом, чтобы показать, что ГАМК высвобождается из тормозных нейронов омаров. После его первого доклада об этой работе в Морской биологической лаборатории в Вудс-Холе Дэвид Нахмансон прокомментировал: «Ну, мы не знаем, что это за небольшое количество аминокислоты, которое, как вы видите, высвобождается при стимуляции нерва, но это точно не химическое соединение-передатчик, потому что мы все знаем, что передача электрическая»^[5].

Второй проект, за который Кравиц взялся в середине 1960-х годов, носил гораздо более анатомический характер. В сотрудничестве со своим постдоком Энтони Стреттоном Эдвард начал разрабатывать метод визуализации структуры нейронов, чтобы определить, генетически ли заданы формы нейронов. Два других учёных из Гарвардской медицинской школы, Эд Фуршпан и Хайме Альварес, использовали внутриклеточные красители для локализации своих регистрирующих электродов в мозге рыб, но ни один из их красителей не смог окрасить нейропильные отростки инъецированных нейронов. Кравиц и Стреттон связались с Imperial Chemicals, производителем красителей для тканей, расположенным в Провиденсе, штат Род-Айленд, и получили более 120 красителей для инъекций в нейроны омаров. В конце концов они нашли единственный краситель, Procion Yellow, который был хорошо растворим, легко высвобождался из микроэлектродов, полностью заполнял клетки и их отростки, выдерживал фиксацию и дегидратацию и, что самое важное, был флуоресцентным. Используя Procion Yellow, Кравиц, Стреттон и Эдит Майер обнаружили, что нейроны двух разных животных имеют поразительно похожие морфологические формы. В конечном итоге они ввели краситель более чем в 100 физиологически идентифицированных нейронов, обработали и разрезали ганглии и вручную реконструировали формы клеток по фотографиям серийных срезов.

В 1970-х годах лаборатория Кравица снова сосредоточилась на нейромедиаторах. Обнаружив доказательства того, что глутамат действует как возбуждающий медиатор у ракообразных, они выяснили, что ацетилхолин функционирует как сенсорный медиатор омаров. Примерно в это же время лаборатория также начала экспериментировать с нейроаминами серотонином и октопамином. Пытаясь понять, как могут действовать встречающиеся в природе нейромодуляторы, Маргарет Ливингстон, в то время аспирантка, ввела серотонин или октопамин двум разным омарам. Результаты были удивительными: омар, которому ввели серотонин, стоял прямо и выглядел как доминантное животное, в то время как омар, которому ввели октопамин, принял опущенную позу и выглядел как подчинённое животное^[6]. Эти эксперименты с инъекциями омарам стали началом исследований агрессивного поведения, которые продолжаются в лаборатории Кравица и сегодня.

В 1980-х и 1990-х годах лаборатория Кравица превратилась в лабораторию нейроэтологии. В сотрудничестве с его постдоком Робертом Хубером проводился количественный анализ боевого поведения омаров. Омары оказались отличной модельной системой для изучения агрессии из-за лёгкости, с которой животных можно было заставить драться, и того факта, что были возможны анатомические и физиологические исследования. Однако Кравиц вскоре понял, что для открытия новых нейронов и путей, важных для агрессии, ему нужен организм, чей геном был секвенирован и для которого были доступны генетические методы решения сложных проблем, что привело к работе с плодовой мушкой Drosophila melanogaster. После перехода на дрозофилу он обучил многих постдоков, которые сейчас являются преподавателями, включая Сару Сертел (Университет Монтаны), Джоанн Ю (Гавайский университет), Аделейн Люн (Саскачеванский университет, Канада), Марию де ла Пас Фернандес (Индианский университет) и Северин Транной (Университет Тулузы).

Кравиц был профессором нейробиологии имени Джорджа Пэкера Берри в Гарвардской медицинской школе. Он и Энтони Стреттон первыми использовали внутриклеточный краситель procion yellow для визуализации архитектуры нейронов^[7]. Работа Кравица с нейроаминами показала, что серотонин и октопамин действуют как синаптические модуляторы. Кравиц продолжал изучать функцию аминов в агрессии, используя в качестве модельных организмов американского омара (Homarus americanus) и плодовую мушку (Drosophila melanogaster).

• Член Американской академии искусств и наук (1976)
• Приглашённый стипендиат Эйнштейна, Еврейский университет (1981)
• Член Национальной академии наук США (1984)
• Член Института медицины (1986)
• Управляющий совет, Институт медицины (1990—1994)
• Премия Гумбольдта (1992)
• Стипендия Гуггенхайма (1992)
• Премия А. Клиффорда Баргера за жизненные достижения в наставничестве, Гарвардская медицинская школа (1998)
• Премия в области образования, Ассоциация факультетов и программ нейробиологии (2001)
• Премия Гарольда Амоса за разнообразие, Гарвардская медицинская школа (2007)
• Член и президент Международного общества нейроэтологии (2014)^[8]