Коллективизация в Горном Алтае

Первые коллективные хозяйства на территории Горного Алтая появились в середине 1920-х годов. В 1924 году в регионе насчитывалось 4 колхоза (3 коммуны и 1 артель), объединивших 72 крестьянских хозяйства^[2]. Развитие колхозного строительства происходило постепенно: в 1925 году было организовано 9 колхозов с 328 хозяйствами, в 1926 году — 26 колхозов с 515 хозяйствами, в 1927 году — 29 колхозов с 581 хозяйством. К концу 1927 года в колхозах состояло лишь 1,8 % крестьянских хозяйств региона^[3].

Для стимулирования колхозного движения государство предоставляло льготные кредиты на приобретение племенного скота, семян и сельскохозяйственных машин. В 1927 году колхозы области получили на эти цели 89 тысяч рублей, в 1928 году — более 215 тысяч рублей^[1].

В период 1925—1927 годов в колхозы вступало преимущественно русское население, основной формой коллективизации являлась сельхозартель, объединявшая от 85,1 до 91,6 % коллективизированных хозяйств. Постепенно в колхозное движение начало вовлекаться и коренное алтайское население: в 1926 году алтайцы составляли 20 % членов колхозов, в 1927 году — 21 %, в 1928 году — 31,3 %^[4].

15 декабря 1929 года Сибкрайком ВКП(б) принял постановление «О темпах коллективизации Сибкрая», поставившее задачу коллективизировать в 1929—1930 годах 29,6 % всего сельского населения^[5]. По срокам проведения коллективизации Сибирь была разделена на три группы районов. Ойротская автономная область как наименее подготовленная была отнесена к третьей группе, где коллективизация должна была завершиться к 1 октября 1933 года.

В начале декабря 1929 года руководство области приняло решение об ускорении темпов коллективизации. Предполагалось к весне 1930 года вовлечь в колхозы не менее 25 % крестьянских хозяйств^[6]. 25 декабря 1929 года решением бюро обкома партии Усть-Канский, Онгудайский и Уймонский аймаки были объявлены районами сплошной коллективизации, хотя на этот момент коллективизация охватывала в Усть-Канском — 35,8 %, Онгудайском — 17,6 %, Уймонском — 9 % хозяйств.

К январю 1930 года количество колхозов достигло 171 и объединило 18 % крестьянских хозяйств^[7]. В этот период был взят курс на создание крупных коммун — их число увеличилось с 3 в 1928 году до 23 к 1930 году.

Ускоренное проведение коллективизации сопровождалось определёнными трудностями на местах. Во многих населённых пунктах по несколько раз подряд созывались собрания, на которых уполномоченные требовали от населения немедленного вступления в колхозы. В Чемальском аймаке 25 января 1930 года было коллективизировано 43 % хозяйств, через 5 дней — 67 %, а 20 февраля — 96 %^[7]. В Лебедском аймаке в течение нескольких дней процент коллективизации возрос с 5 до 85 %. Даже в Кош-Агачском аймаке, где население вело кочевой и полукочевой образ жизни, было коллективизировано 80 % хозяйств скотоводов. На 20 февраля 1930 года в колхозах области было объединено 18 586 хозяйств, или 81,4 % от их общего числа.

Создание колхозов сопровождалось сложностями и не всегда встречало поддержку населения. В ответ органы власти начали активную политику раскулачивания. За несколько недель было раскулачено 1166 хозяйств, среди которых оказались даже середняцкие хозяйства, подвергшиеся репрессиям за отказ вступать в колхозы^[8].

11 февраля 1930 года Сибкрайком ВКП(б) направил в Горный Алтай специальную комиссию во главе с секретарём крайкома Л. А. Папарде для рассмотрения сложившейся ситуации. Комиссия выявила грубые нарушения принципов колхозного строительства, широкое применение методов администрирования и игнорирование национальных особенностей хозяйства алтайского населения^[7].

20 февраля 1930 года бюро обкома предложило аймачным парткомам проверить списки раскулаченных и вернуть имущество пострадавшим беднякам и середнякам. В Лебедском аймаке из 146 раскулаченных хозяйств 29 были восстановлены, в Усть-Канском — из 237 раскулаченных восстановлены 109 хозяйств^[1].

Важную роль в исправлении перегибов сыграло постановление ЦК ВКП(б) от 14 марта 1930 года «О борьбе с исправлениями партийной линии в колхозном движении» и статья И. В. Сталина «Головокружение от успехов», опубликованная 2 марта 1930 года^[1]. Начался массовый уход крестьян из колхозов. Уровень коллективизации в области понизился с 90 % в период сплошной коллективизации до 10 % к началу апреля 1930 года^[7].

С весны 1930 года в Горном Алтае началось постепенное восстановление колхозного движения. К началу мая в колхозах состояло 20,4 % крестьянских хозяйств, к 10 июня — 22,2 %. В январе 1931 года в колхозах состояло 20 % хозяйств, в июне — более 35 %, в декабре — 49 %^[4].

27 апреля 1931 года Западно-Сибирский крайком ВКП(б) принял решение о ликвидации кулачества как класса. Руководствуясь этим решением, облисполком 5 мая 1931 года принял постановление о выселении из пределов области 445 кулацко-байских хозяйств и 52 кулаков-одиночек (около 2 % от общего количества крестьянских хозяйств). Их выселяли в малообжитые северные районы Красноярского края, Томской области и Дальнего Востока^[7].

К 1 апреля 1931 года в колхозах Ойротской области состояло более четверти всех крестьянских хозяйств. В течение 1931 года количество совхозов возросло с 2 до 6. Изменился социальный состав колхозников: если раньше основную массу составляли бедняки, то в 1931 году в колхозы пришли середняки — их удельный вес возрос с 23 % в январе до 36 % в августе^[3].

К концу апреля 1935 года в колхозы вступили 1235 единоличных хозяйств, коллективизация за март и апрель 1935 года возросла почти на 7 %. В 1936 году в колхозах находилось 83,8 % крестьянских хозяйств. В феврале 1937 года из 10 972 хозяйств коренного населения 8632 хозяйства вступили в колхозы, 1608 — в совхозы, только 732 хозяйства оставались единоличными^[7].

Характерной особенностью коллективизации в Горном Алтае был одновременный перевод кочевого и полукочевого населения на оседлость^[2]. За 1932 год в целом по Ойротской автономной области на оседлость перешло около 1500 хозяйств. В районах перевода на оседлость уровень коллективизации был выше среднеобластного: например, в Шебалинском аймаке на 1 апреля 1932 года общая коллективизация составляла 41 %, а в районе перевода на оседлость — 55,4 %^[1].

Полностью переход к оседлости завершился лишь в северных аймаках, где тенденция к оседлому образу жизни проявилась ещё в дореволюционное время. Из 11 253 хозяйств в преимущественно национальных Кош-Агачском, Онгудайском и Улаганском аймаках 4695 хозяйств (44 %) вели оседлый образ жизни. Характерно, что из 7137 хозяйств, состоявших в колхозах, 3951 продолжало кочевать, но форма кочевания изменилась — теперь перемещались не отдельные хозяйства, а весь колхоз^[7].

По данным на июнь 1937 года, 169 национальных и 17 смешанных колхозов объединяли 93 % алтайских и казахских хозяйств. Из 10 аймаков только в двух — Кош-Агачском и Онгудайском — сохранились перекочёвки. По существу, это было уже не кочевание: население перемещалось два раза в год с летних пастбищ на зимние и обратно, не выходя при этом за пределы землепользования своего колхоза^[4].

На протяжении всего периода коллективизация коренного алтайского населения отставала от русского. К концу 1930 года алтайское население было коллективизировано на 14 %, а русское — на 20 %. Удельный вес алтайцев в коллективизированных хозяйствах составлял 31 %^[7]. Эта тенденция сохранялась до середины 1930-х годов и была связана с сохранением традиционных форм хозяйствования и кочевого образа жизни у значительной части алтайского населения.

К 1937 году коллективизация в Горном Алтае была в основном завершена. В результате на смену единоличным крестьянским хозяйствам пришли колхозы и совхозы. Процесс сопровождался экспроприацией имущества зажиточных хозяйств, организационными сложностями и значительными социальными изменениями. Одновременно была проведена масштабная трансформация традиционного уклада жизни коренного населения — переход от кочевого к оседлому образу жизни.