Книги-объекты

В XX веке книги-объекты выросли в особый жанр искусства. Ансельм Кифер, например, делал книги из волос, жести, песка, старых тряпок, дерева и металлических сеток. Ребекка Хорн творила книги из зонтика, птичьих перьев и старой оправы для очков. Театральный художник С. А. Якунин, в своих книжных объектах искусно применяет искусство бутафории и использует самый непредсказуемый рэди-мэйд вплоть до сушёной моркови. Поэт и скульптор Игорь Иогансон сделал несколько книг-скульптур, художник Марина Перчихина^[1] превращала в книги целые комнаты. Михаил Погарский и Гюнель Юран делали книги в виде реальной ветряной мельницы, трёхметрового бумажного корабля, в виде стола и стула. Характерным примером книги-объекта второй половины XX века является «Хьюмумент» (1970—2016) британского художника Тома Филлипса. Работая над викторианским романом У. Х. Мэллока «A Human Document» (1892), Филлипс применил технику блэкаут, рисования и коллажа, превратив найденную книгу в многолетний художественный проект. На протяжении почти пятидесяти лет художник неоднократно пересматривал и переделывал страницы, создавая новые издания (1980, 1986, 1998, 2004, 2012, 2016), что делает «Хьюмумент» примером перформативного подхода к книге как к постоянно развивающемуся произведению искусства.

В книгах-объектах текст играет, как правило, лишь вспомогательную роль, а основную художественную нагрузку несёт на себе форма объекта.

• «Книга художника открывает поистине безграничные возможности для творческого самовыражения: здесь практически не существует ограничений при выборе художественной техники, формата, материала, содержания, жанра, стиля. Более того, все ее составляющие могут пересекаться, микшироваться, накладываться, обрываться на полуслове, вовлекать в свое пространство зрителя/читателя и отправлять его в странные путешествия по изгибам нелинейных прочтений»^[2] — Михаил Погарский, 2015.