Кестеньгская операция (1942)

В рамках проведения общего стратегического наступления на советско-германском фронте в зимне-весенней кампании 1942 года Ставка Верховного Главнокомандования поставила перед командованием Карельского фронта задачу на проведение наступательной операции в районе Кестеньги с целью разгромить противостоящие силы противника, выйти на рубеж реки Софьянга и закрепиться на нём, тем самым усилить оборону Кировской железной дороги. Проведение операции было запланировано одновременно с Мурманской наступательной операцией и с наступлением 19-й армии на кандалакшском направлении, что по замыслу советского командования должно было затруднить противнику манёвр войсками^[1].

Проведение операции было возложено на войска 26-й армии (командующий — генерал-майор Н. Н. Никишин) Карельского фронта (командующий — генерал-лейтенант В. А. Фролов). Главный удар на Кестеньгу наносился с севера обходным манёвром ударной группировкой из района южнее озера Нижнее Чёрное в составе 23-й гвардейской стрелковой дивизии (командир — генерал-майор В. А. Соловьёв), 186-й стрелковой дивизии, 8-й отдельной лыжной бригады, 80-й морской стрелковой бригады. Лобовую атаку Кестеньгской группировки производила 263-я стрелковая дивизия (командир — генерал-майор Л. Е. Фишман) вдоль шоссейной дороги Лоухи — Кестеньга. На вспомогательном направлении действовала 67-я морская стрелковая бригада. В составе этих войск находилось 29 622 человека, 110 орудий, 382 миномёта всех калибров, 847 пулемётов, 29 танков. Для поддержки с воздуха были выделены 55 самолётов.

Противник на участке наступления располагал немецкой 6-й горной дивизией СС «Норд», сводной финской дивизией, рядом отдельных подразделений. Их численность советское командование оценивало в 13,4 тысяч человек, 48 орудий, 192 миномёта, 320 пулемётов, 10 танков.

Советская сторона имела перевес в живой силе, в артиллерии и миномётах. Однако имелся острый недостаток боеприпасов.

24 апреля в 6 часов утра части 23-й и 263-й стрелковых дивизий одновременно перешли в наступление на главном направлении. К исходу второго дня они вклинились в оборону противника на главном направлении на 6—7 километров, на остальных участках продвижения не было. Поскольку операция началась в условиях сильного снегопада, артиллерийская и авиационная поддержка войск была крайне слабой. Противник сумел задержать советское наступление имевшимися в первой полосе незначительными силами, используя заранее подготовленные рубежи и узлы обороны (против каждой дивизии и бригады оборонялись примерно по 2 батальона), а за это время подтянул резервные части с других участков фронта.

После перегруппировки сил 3 мая советские войска возобновили наступление. Продвижение вновь оказалось медленным, но атаки советских войск оказались настолько упорными, что кестеньгская группировка оказалась в полуокружении, а 30 апреля части 8-й лыжной бригады перерезали шоссе, по которому снабжались немецко-финские войска в Кестеньге. Для врага на кестеньгском направлении создалась критическая ситуация. Во избежание прорыва фронта сюда была спешно переброшена 163-я немецкая пехотная дивизия с ленинградского направления, до трёх финских пехотных полков из-под Ухты и с других участков фронта. Противнику удалось отрезать вышедшие западнее Кестеньги лыжную бригаду и стрелковый полк, которым пришлось выходить из окружения с большими потерями.

После ещё одной трёхдневной перегруппировки сил советские войска 10 мая продолжили наступление, однако никакого успеха не достигли. 11 мая по приказу Ставки Верховного Главнокомандования части армии перешли к обороне. При этом, чтобы занять выгодный оборонительный рубеж, части армии оставили около половины занятой в ходе операции территории. Таким образом, линию фронта на северном фланге армии удалось отодвинуть на 4—5 километров. Основным итогом операции необходимо признать истощение резервов противника и отказ последнего от запланированных на лето 1942 года операций в Карелии^[2].

Основная причина неудачи — неподготовленность операции (на подготовку было выделено две недели), отсутствие запасов боеприпасов, недостаточная оснащённость войск инженерно-сапёрными подразделениями в условиях бездорожья и пересечённой местности. А также шаблонные действия советских войск на тактическом уровне — многочисленные атаки одних и тех же позиций с одного и того же рубежа, неумение организовать обходы и просачивание вглубь вражеской обороны, как это постоянно делали финские войска. Артиллерия не имела опыта борьбы с вражескими позициями в лесной местности и по существу бесцельно разбрасывала остро дефицитные снаряды. Попытка использовать танки также провалилась — почти все они увязли в болоте перед вражескими укреплениями.

В отчёте о боевых действиях, составленном старшим помощником начальника Оперативного отдела Штаба КФ-подполковником Шардиным 31 мая 1942 года^[3], в качестве выводов приведены следующие^[4]:

Потери противника в Кестеньгской операции оценивались советской стороной до 5000 солдат и офицеров убитыми^[2]. Потери советских войск составили 12 649 человек, из которых: 3145 убитых, 8906 раненых, 598 пропавших без вести^[5]. Финское командование сообщило завышенную оценку советских потерь в 11 000 человек убитыми.