Катастрофа Fokker F28 под Измиром

Fokker F28-1000 Fellowship (регистрационный номер TC-JAO, серийный 11057) был выпущен в 1972 году (первый полёт совершил 5 сентября)^[1]. 9 января 1973 года передан авиакомпании Turkish Airlines, в которой получил имя Van в честь турецкого города^[2]. Был оснащён двумя турбореактивными двигателями Rolls-Royce Spey 555-15. На день катастрофы совершил 3133 цикла «взлёт-посадка» и налетал 2269 часов^[1]. Имел сертификат лётной годности, валидный до 13 декабря 1974 года^[3].

За день до катастрофы тот же экипаж совершил на этом самолёте рейс Измир—Афины—Измир без каких-либо сообщений о проблемах, оставшись на ночь в Измире^[4], однако жена командира впоследствии утверждала, что он звонил ей накануне вечером и рассказал о неисправности самолёта^[5]. Неназванный представитель Turkish Airlines позже заявил, что группа голландских техников провела техническое обслуживание самолёта «некоторое время назад»^[6]‎.

На борту самолёта находились 5 членов экипажа и 68 пассажиров^[1].

Состав экипажа рейса TK 301 был таким:

• Командир воздушного судна (КВС) — 37-летний Ильхан Гюнайдин (тур. İlhan Günaydın). Бывший лётчик ВВС Турции, окончил академию ВВС в 1958 году. Налетал на военных самолётах (F-86, F-104 и T-34) свыше 2600 часов. Ушёл в отставку в 1970 году и устроился в авиакомпанию Turkish Airlines (проработал в ней 4 года). Управлял самолётом F27. В должности командира Fokker F28 — c 1972 года, налетал на нём 577 часов^[3].
• Второй пилот — 36-летний Кая Кюнелгин (тур. Kaya Künelgin). Также (как и КВС) бывший лётчик ВВС Турции, налетавший на военных самолётах и вертолётах (C-47, Viscount, C-54 и H-19) 2794 часа. Ушёл из ВВС Турции в 1973 году, устроившись в авиакомпанию Turkish Airlines (проработал в ней 1 год) на должность второго пилота Fokker F28. Налетал на Fokker F28 395 часов^[3].

Также в кабине присутствовал бортинженер Эрдал Парлакбилек (тур. Erdal Parlakbilek)^[7].

В салоне самолёта работали две стюардессы — Айнур Сюрючу (тур. Aynur Sürücü) и Серап Озгенч (тур. Serap Özgenç)^[7].

Большинство пассажиров на борту рейса TK 301 были находящимися в отпуске турецкими иммигрантами, проживающими в ФРГ^[7].

КВС завершил предполётный обход самолёта и в 07:07 EET (05:07 UTC) рейс TK 301 был готов к вылету в Стамбул. После получения от авиадиспетчера разрешения на взлёт лайнер вырулил на ВПП №35 и начал разбег; для набора взлётной скорости ему понадобилось 980 метров. После отрыва от ВПП он набрал высоту 8—10 метров, после чего начал крениться влево и терять высоту. Рейс TK 301 левым крылом зацепил землю и затем всей левой частью фюзеляжа рухнул на неё; после этого разорвался топливный бак в левом крыле и начался пожар^[4][8]. Скользя по земле, лайнер разрушился на три части — первой оторвалась хвостовая часть, затем кабина пилотов; остальная часть фюзеляжа с уцелевшим правым крылом проскользила по земле ещё несколько метров и перевернулась. Катастрофа произошла около 07:10^[1] в 150 метрах от торца ВПП №35 аэропорта Измир^[9].

Свидетели падения лайнера побежали к месту катастрофы, чтобы помочь выжившим^[4]. Аварийные службы аэропорта Измир быстро прибыли на место катастрофы. Через 10 минут на помощь в тушении огня прибыли группы пожарных с авиабазы ​​​​Газиемир и из Измира. Пожар был потушен в течение 30 минут, почти весь самолёт был уничтожен огнём (уцелели только кабина пилотов и хвостовая часть)^[9].

Из 68 пассажиров погибли 62; остальные 6 пассажиров, включая младенца, выжили. Из 5 членов экипажа выжила только стюардесса^[4] Айнур Сюрючу, но позже (12 декабря 1975 года) она умерла из-за полученных травм^[10]. Семьи погибших получили от страховой компании 50 000 турецких лир в качестве компенсации^[11].

Катастрофа рейса TK 301 стала крупнейшей в истории самолёта Fokker F28 и второй по числу жертв авиакатастрофой в Турции на тот момент. На 2023 год это вторая (по числу погибших) катастрофа этого самолёта (после катастрофы в Тиджикже) и пятая в Турции^[1].

Новоизбранный премьер-министр Турции Бюлент Эджевит отдал свой первый приказ — отправить министра транспорта на место катастрофы^[2]. На следующий день после катастрофы лётный инструктор, находившийся на борту в качестве пассажира, заявил, что самолёт оторвался от ВПП слишком рано и в результате ушёл в сваливание^[7]. Министр транспорта Ферда Гюли объявил, что оба бортовых самописца (параметрический и речевой) были найдены и отправлены в Стамбул для расшифровки^[12]. Речевой самописец оказался неисправным — следователи не смогли прослушать плёнку^[13].

12 марта 1975 года член 15-го парламента Турции от Партии национального спасения Гюндюз Севилген (тур. Gündüz Sevilgen) направил в Великое национальное собрание Турции несколько вопросов, связанных с авиакомпанией Turkish Airlines, в том числе о причинах катастрофы рейса TK 301^[14]. 18 марта он получил ответ от министра транспорта. Ответ включал краткий список причин всех авиакатастроф Turkish Airlines на тот момент. Причина катастрофы рейса 301 была описана так^[15]:

Окончательный отчёт расследования был переведён на английский и выпущен Международной организацией гражданской авиации в 1977 году^[9]. Вероятной причиной катастрофы рейса TK 301, согласно окончательному отчёту, стала наледь на крыльях и слишком большой угол атаки при взлёте^[16].

После катастрофы некоторые компоненты разбившегося самолёта были отправлены в компании «Rolls-Royce» и «Fokker» на экспертизу, которая не выявила никаких неисправностей^[9]. Согласно метеосводкам, ночью перед полётом было 0°C при 95% влажности. Следователи определили, что этих условий было достаточно для образования инея на крыльях и рулях высоты, поскольку именно это произошло с другим Fokker F28 несколько дней спустя в аналогичных условиях. Иней не был замечен командиром во время предполётного обхода^[17].

Расчёты, основанные на температуре и нагрузке, показали, что самолёт достиг своей взлётной скорости после 850 метров пробега по взлётной полосе. Параметрический самописец показал, что лайнер оторвался от ВПП после пробега 980 метров со скоростью 230 км/ч. Он разогнался до 246 км/ч, но затем его скорость уменьшилась до 230 км/ч и начал расти крен влево. Следователи объяснили это «бо́льшим, чем обычно»‎ углом атаки. Низкая высота полёта сделала восстановление нормального управления невозможным^[17].

18 мая 1990 года газета «Milliyet», основываясь на книге «Kendini Yaşamak: Anılar», сообщила, что причиной катастрофы стало то, что пилоты рейса TK 301 были пьяны^[18]. Автор книги (Ферда Гюли, бывший министр транспорта Турции) написал, что у КВС Гюнайдина и бортинженера Парлакбилека при вскрытии в крови был обнаружен алкоголь. По его словам, он и премьер-министр Бюлент Эджевит хранили это в тайне, чтобы не потерять «доверие народа» и репутацию Turkish Airlines^[19]. Гюли также заявил, что спасательного оборудования в аэропорту было недостаточно, что привело к большему количеству жертв^[20].

Эти заявления заставили вновь поднять тему катастрофы в Великом национальном собрании Турции. Министр транспорта Ченгиз Тунчер раскрыл государственные архивы, связанные с авиакатастрофой. Документы подтвердили наличие алкоголя в крови как у КВС (240 миллиграммов), так и у бортинженера (190 миллиграммов). Однако, согласно документам, употребление алкоголя экипажем не было сопутствующим фактором катастрофы^[21].