Каср аль-Мшатта

Руины Каср Мушатта представляют собой квадратную ограду, окружённую внешней стеной с 25 башнями. Внутреннее пространство разделено на три равные продольные полосы, из которых только центральная была в той или иной степени завершена^[3]. Эта центральная полоса содержит три основных элемента: на южной стороне находится то, что Кеппел Кресвелл назвал «блоком ворот», за которым следует большой центральный двор, ведущий на север к крылу зала приёмов. Блок ворот представляет собой лишь фундамент нескольких комнат, расположенных симметрично вокруг небольшого внутреннего двора. Среди комнат есть небольшая мечеть, узнаваемая по вогнутому михрабу на южной стене, обращённому к Мекке^[4].

В центре большого центрального двора находился прямоугольный пруд. Крыло зала приёмов, названное Кресвеллом «Главным зданием», расположенное в центре северной части корпуса, было единственной полностью построенной частью дворца. Оно состоит из базиликообразного зала (сводчатого коридора с тремя проходами, разделёнными колоннами), ведущего к тронному залу. Тронный зал имеет форму тетраконха («тройной айван»), в центральном конхе которого когда-то находился трон, и был покрыт кирпичным куполом. Боковые комнаты крыла зала приёмов были объединены в четыре жилых апартамента, называемых по-арабски buyut, множественное число bayt^[5][6], с цилиндричискими сводами и вентиляцией через скрытые воздушные каналы.

Самым известным элементом Мшатты является резной фриз, украшавший часть южного фасада по обе стороны от входных ворот. Стоит отметить, что фриз украшал не весь фасад, а только его центральную треть, которая соответствовала той самой полосе комплекса, которая, очевидно, была отведена халифу, и единственной, близкой к завершению^[3]. Фриз имеет большое значение для учёных благодаря оригинальному сочетанию классических и сасанидских декоративных элементов, являясь ранним примером синтеза между Востоком и Западом, который привёл к развитию полноценного исламского искусства. Хотя большая часть украшенной части фасада была демонтирована, остальную часть сооружения всё ещё можно посетить на месте, хотя от того, что, вероятно, когда-то было пышными декоративными замыслами, мало что осталось^[6].

Помимо резного фриза, из Мшатты были извлечены многочисленные скульптуры. Одна из них вырезана в форме лежащего льва. Скульптура льва высотой 72,5 см, шириной 121,5 см высечена из известняка. Он изображён лежащим в напряжённой позе, его голова обращена вверх, большая часть которой отсутствует, а передние лапы вытянуты вперёд^[7]. На шее вырезаны остатки гривы в виде вихревого узора, а хвост завёрнут под тело и лежит на задних лапах. Возможно, лев был создан для тронного зала Мшатты^[7].

Хотя об этой скульптуре льва написано мало, в тронном зале Мшатты была найдена ещё одна лапа льва^[7]. Парные животные символизируют королевскую власть в исламском контексте, и исламские правители часто держали изображения львов возле своих тронов^[8]. Эта скульптура льва могла находиться по одну сторону от трона халифа. Львы часто изображаются на мозаиках, например, мозаика со львом-газелью, найденная в малом зале для аудиенций Хирбат аль-Мафджара, символизирует мир, который последовал за триумфом ислама^[9]. Поэтому возможно, что лев из Мшатты имел схожее значение. Львы часто встречаются в исламском искусстве, их можно увидеть нападающими на более слабых животных, что подчёркивает тысячелетний символ царской власти и могущества. Они также играют определённую роль в историях, рассказанных, например, Ибн Хайяном, чтобы проиллюстрировать, как Абд ар-Рахман, связанный со львами, соответствует качествам идеального правителя, и он использовал живых львов, чтобы символизировать свою царскую власть^[8].

На месте также были найдены две фрагментарные женские скульптуры. Оба фрагмента изображают нижнюю часть торса и бедра частично обнажённых женщин. Первый фрагмент высотой 70 см и шириной 50 см в настоящее время хранится в Музее исламского искусства Пергамского музея в Берлине, Германия^[10]. Фигура обрезана над лобковой областью и выше колена. Она обнажена, за исключением рельефных деталей на боковой поверхности верхней части левого бедра. Приподнятые вертикальные выступы напоминают драпированную ткань или её окантованный край, указывая на то, что эта женщина частично прикрыта или находится в процессе раздевания. На левом бедре статуи глубоко вырезана куфическая надпись, из которой можно узнать имя женщины, хотя перевод надписи ещё не завершён^[10].

Второй фрагмент, хранящийся в Иорданском археологическом музее в Аммане, Иордания, имеет размеры 75 см на 52 см^[11]. Эта скульптура обрезана на талии и выше колена. Драпировка цепляется за бёдра, на что указывают неглубокие изгибы. Одежда опускается ниже лобка, обнажая живот и таз. Изогнутые горизонтальные линии на животе обозначают валики жира. Рука, вырезанная в мелком рельефе, прижимает к телу небольшой предмет, возможно, фрукт. С её правого бедра свисает продолговатая форма; возможно, это сосуд для духов^[11]. Эти женские фигуры могут представлять танцовщиц или членов гарема принца. Вероятно, они не представляют конкретных людей, а скорее символизируют роскошь, которой наслаждаются члены королевской семьи^[12]. Фрукты и духи, которые держит вторая фигура, могут быть подарками для принца^[10].

Во времена халифата Омейядов (661—750 гг. н. э.) исламское искусство всё ещё развивало свой собственный уникальный стиль. Пока ислам не распространился дальше на восток и не унаследовал художественные мотивы Центральной и Восточной Азии, архитекторы и художники обращались к визуальной культуре недавних соседних империй, а именно сасанидов и византийцев^[13]. Увлечённость правителями и царскими занятиями во многом унаследована от предшествующей Сасанидской империи. Скульптура обнажённой натуры в круглой форме заимствована из классической традиции. Пухлые тела этих фигур напоминают классические идеалы красоты, что позволяет предположить, что эти идеалы разделяли и покровители в исламском мире^[14]. Одежда, которая больше открывает, чем скрывает, — мотив, распространённый в изображениях Афродиты или Венеры. В таких скульптурах, как греческая Афродита Книдосская и последующие, ткань используется для усиления эротизма, предполагая переход между одеждой и раздеванием^[15].

Человеческая скульптура в круглой форме стала гораздо менее распространённой в поздней исламской истории, поскольку вкусы стали отходить от классического стиля^[16]. Однако не все учёные согласны с тем, что эти изображения представляют исключительно «княжеские забавы».

Мириам Гельфер-Йоргенсен утверждает, что изображения женщин-танцовщиц унаследованы от сасанидского искусства, в котором эти фигуры часто сопровождаются символами загробной жизни. Таким образом, она делает вывод, что изображения танцовщиц служат напоминанием зрителям о роскоши, ожидающей их в раю^[12]. Скорее всего, этот дворец был построен для того же покровителя, что и современный дворец в пустыне, Хирбат аль-Мафджар: принца аль-Валида II, печально известного своим разгульным образом жизни^[13]. Хилленбранд приходит к выводу, что, хотя животные и растительные мотивы, найденные в других местах дворца, могут подтвердить теорию о том, что эти образы представляют рай, они могли быть изначально задуманы не так, поскольку аль-Валид II не был известен как набожный человек. Скорее, утверждает Хилленбранд, эти эротизированные фигуры могли предназначаться для развлечения гостей халифа, пока они ждали его приёма^[13].

В Сирии, Иордании, Израиле, на Западном берегу реки Палестины и в Ливане есть несколько замков и дворцов, относящихся к династии Омейядов, так называемые «замки пустыни». Каср аль-Мшатта — один из самых грандиозных примеров. По всей видимости, они выполняли несколько функций, включая, вероятно, политический и военный контроль над местностью, а также место для развлечений в форме охоты.

В 1964 году в Мшатте был найден кирпич с надписью, сделанной Сулейманом ибн Кайсаном. Известно, что Кайсан жил между 730 и 750 гг. н. э., что ещё больше подтверждает теорию о том, что халиф Аль-Валид II заказал строительство здания. Это было первое из четырёх коротких правлений халифов между 743 и 750 годами, после чего к власти пришла династия Аббасидов и перенесла столицу из Дамаска, расположенного рядом с дворцом, в Багдад. Если работы ещё не были прекращены, то, несомненно, к этому моменту их уже прекратили.