КО-8,2

В конце 1920-х — начале 1930-х годов в СССР остро стояла проблема оснащения промысловых охотников эффективным нарезным оружием. Основным охотничьим ружьём в то время оставались гладкоствольные системы и устаревшие винтовки Бердана № 2, а также трофейные и гражданские образцы иностранного производства. Штатная армейская трёхлинейная винтовка Мосина, несмотря на свою надёжность и распространённость, имела два существенных недостатка при охотничьем применении^[2]:

• избыточную пробивную способность стандартной остроконечной пули патрона образца 1908 года, которая приводила к сквозным ранениям без достаточного останавливающего действия;
• значительную массу и длину оружия, затруднявшие его использование в таёжных условиях.

Необходим был компромисс — оружие, унифицированное по конструкции с уже освоенной промышленностью винтовкой (что позволяло использовать существующие производственные мощности и запас деталей), но под более мощный и эффективный патрон экспансивного действия с большим останавливающим эффектом^[3].

В начале 1930-х годов конструктор-оружейник Тульского оружейного завода Д. М. Кочетов, известный также как разработчик прицела для снайперских винтовок (так называемый «кочетовский» угломер), приступил к созданию крупнокалиберного охотничьего комплекса. Им был спроектирован патрон 8,2×66 мм с увеличенным объёмом гильзы и свинцовой безоболочечной пулей экспансивного действия, а также переработан под этот боеприпас карабин на базе кавалерийского карабина Мосина^[4].

Первый вариант карабина получил обозначение НК-8,2, серийное производство началось в 1932 году. Первые партии НК-8,2 предназначались для поставок в Монгольскую Народную Республику, где остро требовалось эффективное оружие для защиты скота от волков и добычи диких копытных. Лишь позднее карабины начали поступать в охотхозяйства и лесничества СССР^[5].

С началом Великой Отечественной войны все оборонные заводы СССР были переориентированы на выпуск продукции военного назначения. Производство охотничьего оружия, в том числе НК-8,2, полностью прекратилось. После окончания войны в стране сложилась сложная ситуация, на складах хранились миллионы снимаемых с вооружения трёхлинейных винтовок и карабинов (в связи с перевооружением армии, начавшимся в конце 1940-х годов, на самозарядные карабины СКС и автоматы Калашникова), в то время как гражданское население, особенно в сельских и таёжных регионах, испытывало острейший дефицит любого нарезного охотничьего оружия. Государство пошло по пути конверсии — списанные армейские винтовки начали передавать в лесничества и охотхозяйства, а также переделывать в охотничьи карабины на оружейных заводах^[6].

В 1946 году производство карабина Кочетова было возобновлено на Ижевском машиностроительном заводе под названием КО-8,2 (Карабин охотничий, калибра 8,2 мм). При сборке широко использовались детали снимаемых с вооружения винтовок обр. 1891/1930 годов, включая ствольные коробки, затворы и части спусковых механизмов. Производство продолжалось до середины 1960-х годов.

В первой половине 1960-х годов советская оружейная промышленность освоила выпуск принципиально новых моделей нарезного охотничьего оружия^[7]:

• карабинов «Барс»;
• карабинов «Лось»;
• карабинов «Медведь».

Эти образцы превосходили КО-8,2 по эргономике, кучности боя и технологичности производства. В связи с этим выпуск карабинов КО-8,2 и патронов 8,2×66 мм был прекращён. Тем не менее, карабины Кочетова ещё долго оставались в эксплуатации у охотников-промысловиков, особенно в удалённых районах Сибири и Дальнего Востока, где новое оружие доходило с большим опозданием.

Карабин КО-8,2 сохранил базовую архитектуру винтовки Мосина — массивную ствольную коробку, продольно-скользящий затвор с поворотом при запирании, ударниковый механизм и отсечку-отражатель. Однако в конструкцию был внесён ряд изменений, обусловленных как новым калибром, так и требованиями охотничьей эргономики^[3].

Ствол карабина КО-8,2 имел калибр 8,2 мм (реальный диаметр пули — около 8,3 мм). Канал ствола оснащался четырьмя нарезами. На ранних моделях (НК-8,2 и КО-8,2) шаг нарезов составлял 620 мм, что давало умеренную скорость вращения пули и обеспечивало приемлемую кучность при невысокой начальной скорости (около 440—450 м/с). На модернизированном варианте КО-8,2М шаг нарезов был уменьшен до 320 мм для стабилизации более скоростной пули с начальной скоростью до 700 м/с.

Важной особенностью было крепление основания мушки — оно выполнялось отдельной деталью, кольцевой частью насаживалось на дульную часть ствола и фиксировалось поперечным штифтом в передней части и пайкой мягким припоем в задней. Такая конструкция позволяла регулировать мушку по вертикали с помощью отвёртки — редкое по тем временам удобство для охотничьего оружия^[3].

Затвор КО-8,2 в целом повторял затвор на винтовке Мосина, но имел отличие — рукоять заряжания была отогнута вниз и удлинена (до 53 мм), как на снайперских винтовках обр. 1891/1930 гг. Это существенно повышало удобство перезарядки, особенно при стрельбе с упора или из засады, а также позволяло установить оптический прицел, не упираясь в рукоять^[3].

Ствольная коробка на части карабинов (особенно ранних НК-8,2) имела «переходную» конфигурацию — круглое сечение казённой части, как после модернизации 1930 года, но выступы для обоймы старого типа, характерные для «гранёных» коробок. На внешних сторонах этих выступов делались выборки металла для облегчения конструкции. В левой стенке ствольной коробки, перед приёмником обоймы, выполнялась неглубокая выемка под большой палец — очевидное влияние маузеровской школы, облегчавшее снаряжение магазина.

Ложа карабина КО-8,2 изготовлялась заново (в отличие от многих других конверсионных образцов, где переделывалась штатная винтовочная ложа). Она имела «английский» (прямой) тип, была укорочена по сравнению с винтовочной. На шейке и цевьё наносилась глубокая насечка для предотвращения скольжения руки в сырую погоду. Стальной затыльник приклада крепился двумя шурупами^[3].

Модификация КО-8,2М получила более совершенную ложу с полупистолетной (или «пистолетной») шейкой, что улучшало управляемость оружием при скоростной стрельбе. Резиновый затыльник-амортизатор смягчал отдачу мощного патрона. Деревянная ствольная накладка на КО-8,2М отсутствовала, что уменьшало массу и упрощало конструкцию.

Наиболее радикальным отличием ранних НК-8,2 от базовой мосинской конструкции был магазин. Вместо штатного двухрядного магазина с шахматным расположением патронов Кочетов применил коробчатую конструкцию маузеровского типа с однорядным расположением патронов. Это требовало переработки ствольной коробки и механизма подачи. Ёмкость магазина составляла 2 патрона (плюс один в патроннике) — стандарт для охотничьего оружия того времени, обеспечивавший незаметный силуэт оружия и предотвращавший перекосы при подаче мощных патронов^[5].

На послевоенных карабинах КО-8,2 чаще использовались штатные винтовочные магазинные коробки, механически ограниченные на 4—5 патронов. Это упрощало производство, так как позволяло использовать готовые детали от списанных винтовок.

Патрон 8,2×66 мм представляет собой отечественную разработку, не имевшую прямых аналогов в мире на момент создания. Конструктивно гильза выполнена по полурантовой (полуфланцевой) схеме – со слабовыступающей закраиной, диаметр которой уменьшен по сравнению со штатным винтовочным патроном 7,62×54R. Такое решение обеспечивало совместимость с экстрактором винтовки Мосина, но требовало доработки механизма подачи патронов из магазина, поскольку изменённая геометрия закраины влияла на траекторию досылания и отражения гильзы^[1].

Гильза имела увеличенную вместимость по сравнению со штатным винтовочным патроном 7,62×54 мм R. Гнездо капсюля позволяло использовать стандартные охотничьи капсюли центрального боя, что облегчало снаряжение патронов в полевых условиях. Пуля — экспансивная, в ранних версиях цельносвинцовая безоболочечная, позже — полуоболочечная с выступающим мягким носком.

Изначальные боеприпасы к НК-8,2 имели низкую начальную скорость (около 440 м/с) и умеренную дульную энергию, что делало их эффективными на дистанциях до 150—200 метров, но вызывало нарекания охотников на недостаточную пробивную способность. В карабинах КО-8,2 начальная скорость уже была около 440-450 м/с, позже были разработаны более мощные варианты с начальной скоростью около 700 м/с (для карабинов КО-8,2М).

Все модификации КО-8,2 оснащались открытыми механическими прицельными приспособлениями. Мушка — с намушником, защищавшим от случайных ударов. Секторный прицел имел деления от 100 до 500 метров (на ранних образцах — до 400 метров). Прицельная прорезь на гривке прицела выполнялась на отдельной стальной пластине, допускавшей регулировку по горизонту^[3].

На карабинах КО-8,2М на левой стороне ствольной коробки устанавливался съёмный кронштейн для оптического прицела ТО-4. Этот прицел имел четырёхкратное увеличение и обеспечивал точную стрельбу на дистанциях до 300—400 метров, что было существенным преимуществом при охоте на открытых пространствах (например, в монгольских степях) или по осторожному зверю в сумерках.

Основные тактико-технические характеристики карабина КО-8,2 представлены в таблице^[8].

Линейка карабинов КО-8,2 включала несколько серийных модификаций и несколько опытных мелкосерийных вариантов, представленных в таблице^[3].

Кроме того, известны опытные образцы^[7]:

• КО-9 — экспериментальный карабин под патрон 9×53 мм R, разработанный на основе КО-8,2М. Демонстрировался в августе 1961 года. Имел дульный тормоз-компенсатор и резиновый затыльник для уменьшения отдачи. В серию не пошёл. Идея была позже реализована на Вятско-Полянском заводе «Молот» в виде карабина ВПО-103 (2005 год).
• КО-8,2 с оптическим прицелом — небольшое количество карабинов КО-8,2М оснащалось оптическим прицелом ТО-4 (четырёхкратный) для использования на замаскированных стрелковых позициях и при охоте в сумерках.

Линейка карабинов КО-8,2 занимает значимое место в истории отечественного и мирового охотничьего оружия как один из первых примеров крупномасштабной государственной конверсии боевых систем в гражданские^[1]. В отличие от единичных переделок армейских винтовок, выполнявшихся частными мастерскими на Западе, советский проект КО-8,2 стал централизованным и плановым, накопленный при его производстве опыт позднее был использован при создании других конверсионных моделей, включая карабины на базе автомата Калашникова («Вепрь») и снайперской винтовки Драгунова («Тигр»). Хронологически КО-8,2 завершает эпоху использования на охоте списанных армейских винтовок и предвосхищает появление специализированных заводских карабинов 1960-х годов («Барс», «Лось»), выступая переходным образцом, на котором отрабатывались новые эргономические и баллистические решения. Патрон 8,2×66 мм представляет собой тупиковый, но показательный путь развития охотничьих боеприпасов. Несмотря на то, что впоследствии он уступил место более мощным калибрам, эта конструкция доказала возможность создания эффективного оружия на базе устаревшей военной системы. В первые послевоенные десятилетия, при острейшем дефиците нарезного оружия, КО-8,2 стал основным инструментом промысловиков Сибири, Дальнего Востока, Урала и Севера, десятилетиями эксплуатируясь до полного износа. Ныне карабины Кочетова являются раритетным коллекционным оружием, ранние тульские образцы отличаются малым тиражом и уникальными конструктивными решениями, а наличие десяти экземпляров в экспозиции Тульского государственного музея оружия подтверждает их историческую значимость. Не получив широкой известности, КО-8,2 тем не менее остаётся необходимым звеном в истории советского охотничьего оружия. Он является памятником конструкторской мысли своего периода и важным свидетельством этапа становления отечественного нарезного охотничьего оружия^[9].