Индоарийские миграции

Согласно законам лингвистики, наиболее вероятным регионом происхождения языкового семейства является та географическая область, в которой наблюдается наибольшее разнообразие его языков и диалектов^[7]. В Индии получила распространение лишь одна ветвь индоевропейских языков, индоарийская, что исключает этот субконтинент из списка вероятных регионов происхождения данного языкового семейства и указывает на появление индоевропейцев в Южной Азии в результате миграции из района более раннего расселения. Регион Центральной и Восточной Европы, напротив, является родным для большой группы индоевропейских языков, включая италийские, греческий, албанский, иллирийские, германские, фракийские, балтийские и славянские^[8]. Ряд гипотез о происхождении индоевропейских языков указывают, что они зародились поблизости от Чёрного моря^[9],

В то же время гипотеза об исходе индоевропейцев из Индии выводит происхождение индоевропейцев из Южной Азии. Основанием этому служит ряд генетических исследований, исследований и сравнений материальных культур. Проблематика трактования литературного источника Ригведа также имеет спорные мнения и датировка данного произведения разными исследователями сильно различается. В плане географии стоит принимать во внимание, что Теория исхода из Индии — это по сути теория исхода из Южной Азии, а это современные территории таких стран, как Пакистан, Индия, Бутан, Непал, Бангладеш. Также относящаяся к истории Древней Индии — Индская — Хараппская цивилизация, преемственность которой с индийской культурой доказана археологами при раскопках^{[10][11][12][13][14][15]} в долине рек Инд и Ганг — находилась на территориях нынешних Индии, Пакистана и части Афганистана.^{[16][17][18][19]}

Стивен Оппенгеймер выдвинул теорию о южноазиатском происхождении Гаплогруппы R1a (Y-ДНК), которая является одним из маркеров для прослеживания миграций индоевропейцев. Теория предполагает происхождение этой гаплогруппы в Южной Азии около 36 тыс. лет назад, а уже оттуда она начала своё распространение. Гипотеза основана на разнообразии субкладов гаплогруппы и большом числе их носителей в Пакистане, Северной Индии и Восточном Иране,^[20]

В процессе распространения индоевропейских языков среди них возникали те или иные особенности, унаследованные большими или меньшими их группами. Например, в некоторых падежах множественного числа германские и балтославянские языки используют окончания со звуком м- (сыны — сынами). Часть индоевропейских языков числительное сто начинает звуком с (группа сатем), другая часть — звуком к (группа кентум). Наибольшее разнообразие подобных признаков наблюдается в предполагаемом районе происхождения языкового семейства — в Центральной и Восточной Европе. В Индии такого разнообразия нет, что делает происхождение всех языков этого семейства в Южной Азии маловероятным^[21].

До появления в Индии ариев здесь были распространены языки других семейств, что также служит доказательством пришлого характера носителей индоевропейских языков^[22]. В классический индоевропейский язык Индии — санскрит — попало около 500 слов постороннего происхождения, заимствованных, по-видимому, из дравидского, мунда и других языков. Многие из них употреблялись даже в ритуальных целях^[23]. Кроме того, у санскрита и неиндоевропейских языков Индии много общего в морфологии и синтаксисе, в то время как в других индоевропейских языках, включая родственный санскриту древнеиранский язык, такие черты отсутствуют^[24][25][26].

Существующие археологические данные не подтверждают гипотезу о единовременном массированном вторжении индоариев и вообще индоевропейцев в Индию в доисторическую эпоху. Напротив, они указывают на серию постепенных изменений местных культур в сторону «европеизации»^[27][28].

Хотя в целом социальная и экономическая жизнь заметно изменились, между доисторической и исторической эпохой в Индии наблюдается преемственность как в технологиях и образе жизни, так и в региональной символике, что означает сохранение местного населения и исключает его полную замену пришельцами. Ранее упадок доисторических цивилизаций Индии и внезапную урбанизацию долины Ганга объясняли вторжением орд индоариев. Однако в настоящее время такая интерпретация считается результатом некритического прочтения древних текстов и упрощённого понимания существа перемен, произошедших в индийской культуре^[29]. В то же время, отсутствие археологических доказательств вторжения извне не означает, что такого вторжения не было. Многие подобные вторжения, зафиксированные современниками в исторических документах, например, нашествие гуннов в Европу, также не оставили археологических свидетельств^[30][30][31].

Теория об «арийском вторжении» на территорию Южной Индии была оформлена в 1953 году. Археолог Мортимер Уилер предположил, что спад Хараппской-Индской культуры мог быть вызван вторжением одного из индоевропейских племён из Центральной Азии — ариев. В доказательство он привёл группу из 37 скелетов, найденную в разных частях Мохенджо Даро и упоминания в Ведах о битвах и крепостях. Однако вскоре другие учёные отвергли теорию Уилера, поскольку скелеты принадлежали периоду, когда город уже был заброшен. Дальнейшие исследования скелетов проведённые Кеннетом Кеннеди в 1994 году, показали что «травмы» на черепах, это не травмы, а следы от эрозии.^[32]

С миграциями индоиранских народов связывают андроновскую, маргианскую, язскую, гандхарскую культуры, сейминско-турбинский феномен, культуру кладбища H, культуру охряной расписной керамики, культуру серой расписной керамики и некоторые другие. По лингвистическим данным, отделение индоариев от протоиндоиранских племён произошло между 2000 и 1800 гг. до н. э. Последние достигли Ассирии на западе и Пенджаба на востоке до 1500 г. до н. э. В Маргиане они появились не позднее 1700 г. до н. э. Ареал культуры кладбища Н и гандхарской культуры считается регионом наиболее раннего расселения индоариев в Индии, соответствующим периодам около 2000—1800 гг. и 1700—1400 гг. до н. э.

Распространённое мнение об индоиранской принадлежности носителей андроновской культуры оспаривают те, кто указывает на различия в похоронном обряде у жителей степей к северу и оазисов к югу от реки Амударья^[33]. Сторонники индоиранской теории, напротив, указывают на общие черты и синхронность северных и южных культур^[34]. Промежуточную позицию занимают авторы, считающие, что в Средней Азии индоиранцы восприняли маргианскую культуру, но сохранили свой язык и религию, которые впоследствии принесли в Индию и Иран^[35].

Причины, по которым маргианские артефакты оказались в погребениях долины Инда, неизвестны. С одной стороны, это может свидетельствовать о миграции населения из Средней Азии в Индию^[36], а с другой — наличием товарного и культурного обмена между этими регионами^[37]. Так или иначе, находки маргианских артефактов в Индии, соответствующей эпохе проникновения индоариев на юг, подтверждают наличие контактов между севером и югом.

Миграция индоариев в северный Пенджаб по времени совпадает с окончательным угасанием индской цивилизации. Многие авторы считают, что историческая ведийская культура появляется на развалинах предшествующей цивилизации как результат слияния этносов, индоариев и местного населения. Действительно, материальная культура охряной расписной керамики свидетельствует о взаимовлиянии коренных жителей и иммигрантов. Однако в литературе (Риг-веда) пережитки индской культуры не столь значительны, а военное противостояние вторгшихся кочевников и жителей местных городов всячески подчёркивается. Около 1900 г. до н. э. многие города Пенджаба опустели, хотя одновременно появилось много новых поселений, а города в соседних регионах даже разрослись. Массовое переселение могло быть вызвано не только войной, но и климатическими изменениями. Так, в это время произошло изменение русла реки Инд, сопровождавшееся масштабным наводнением^[38].

Наиболее значительные культурные изменения имели место в долине реки Сват (Пакистан). Здесь ок. 1800 г. до н. э. появилась новая археологическая культура — гандхарская. Кроме керамики нового типа и ранее неизвестных здесь лошадей здесь появились и новые погребальные обряды, соответствующие описаниям ведийской литературы и определённо идентифицируемые как индоарийские. В том числе появились погребения с лошадьми, что характерно также для андроновской культуры, хотя характер погребений несколько иной и самобытный^[39].

Самые ранние письменные источники, свидетельствующие о проникновении индоиранских племён, найдены на территории современной Сирии. Существовавшее здесь во II тысячелетии до н. э. государство хеттов вело переговоры с соседним государством Митанни. В тексте одного из договоров с хеттами царь Митанни клянётся именами множества богов, среди которых упоминаются и божества Вед. Официальным языком Митанни был хурритский, но часть населения этого государства говорила на арийском языке и исповедовала ведийскую религию. Личные имена митаннийской аристократии также нередко указывают на их происхождение от индоиранских предков.

Вместе с ариями на Ближний Восток попали их лошади, и в обоих государствах терминология коневодства была заимствована из арийского языка. Она имеется в специальном руководстве для колесничих, написанном на хеттском языке неким Куккули Митаннийским^[40].

Ригведа или книга гимнов представляет собой древнейшую часть ведийской литературы, созданную в тот период, когда индоарии ещё оставались кочевниками^[41], и в центре их религии были культы Сомы и Агни. Она написана с ритуальными, а не историографическими или этнографическими целями, и любой исторический контекст в Ригведе может быть выявлен лишь посредством сложного научного анализа^[42].

В книге упоминаются укрепления из глины и дерева (палисады)^[43], которые возводили враждебные индоариям народы. Арийский бог Индра описан как разрушитель городских укреплений. Сами индоарии жили в неукреплённых селениях, не имели письменности (Ригведа первоначально передавалась изустно), кораблей и политической организации. Товарообмен обычно включал скот, то есть денег индоарии тоже не знали. Функции их вождей ограничивались ведением войны и религиозными ритуалами^[44].

Несмотря на пасторальный характер общества, в тексте нет каких-либо указаний на миграции из отдалённого региона или упоминаний о покинутой исторической родине. Все описанные события происходят в Пенджабе, и лишь смещение центра событий в долину Ганга, произошедшее в более поздних ведийских текстах, может быть интерпретировано как расселение носителей культуры из Пенджаба на восток^[45][46].

Авесту, главный религиозный текст иранских зороастрийцев, объединяет с ведийской религией культ божества Митры и галлюциногенного напитка сомы или хаомы. В то же время индоиранское понятие дэва в индоарийском означало бог, а в древнеиранском — демон, и наоборот, древнеиранское ахура (бог) соответствует индоарийскому асура (демон). Некоторые авторы считают, что это отражает религиозное противостояние между индоарийскими и древнеиранскими племенами^[47] и что Ригведа и древнейшая часть Авесты были созданы в одну и ту же эпоху раскола индоиранских племён^[48]. В Авесте упоминается географический регион, где жил пророк Заратустра и его первые последователи. Разные авторы усматривают в нём разные области Азии, но в основном помещают его между Аральским морем, горами Гиндукуш и восточным Ираном^[49].