До свидания, Москва (песня)

За несколько месяцев до начала Олимпиады-80 Александре Пахмутовой и Николаю Добронравову заказали написать лирическую песню-прощание на закрытие Олимпийских игр^[2]. В сценарии закрытия Олимпиады-80 в месте исполнения финальной песни стояла ремарка режиссёра Иосифа Туманова: «Весь зал плачет». Пахмутова и Добронравов на это ответили: «Заплачет, если написано»^[3].

Одним из претендентов на исполнение песни был солист группы «Песняры» Леонид Борткевич. Но после проб его отсеяли. В конечном итоге из исполнителей выбрали Льва Лещенко. Когда он в звуковой студии «Мосфильма» сольно исполнил песню, авторам показалось, что его голос нужно слегка оттенить женским вокалом^[3].

Исполнительницу «ласкового Мишки» выбирали из трёх «звёзд» советской эстрады — Валентины Толкуновой, Людмилы Сенчиной и Татьяны Анциферовой. Утверждали кандидатуру певицы в ЦК КПСС^[6]. Остановили выбор на певице Татьяне Анциферовой (по некоторым источникам, выбору Анциферовой способствовали международный успех фильма «31 июня», а также частая ротация песен певицы на радиостанции «Москоу Сервис»)^[7]. Певицу не предупредили, что петь она будет не одна, а, узнав о дуэте с Лещенко, её энтузиазм «рухнул», так как она не хотела ассоциироваться с «певцом, прославляющим советскую власть»^[7]. Из-за того, что в студии установили лишь один микрофон, который «оккупировал» Лев Лещенко, женского вокала на записи не слышно^[3]. Лев Валерьянович утверждал, что Анциферову на записи не видел, так как вокальные партии записывались раздельно^[8][9].

По предложению Александры Пахмутовой «Олимпийскую песню» записывали в двух вариантах: один исполнили Лещенко, Анциферова и ансамбль «Пламя», а другой — только солисты «Пламени»: Ирина Шачнева, Юрий Редько, Вячеслав Малежик и Валерий Белянин. Первый вариант песни звучал, когда улетал Олимпийский Мишка, а второй — в самом конце трансляции закрытия Олимпиады^[6]. Звукорежиссёром выступил Виктор Бабушкин^[8].

Торжественное закрытие XXII Олимпиады проходило 3 августа в Москве на Центральном стадионе имени В. И. Ленина. На живом панно из тысяч статистов с флажками появился образ олимпийского Мишки. Когда огонь в чаше погас, из глаза символа покатилась слеза и появилась надпись «Доброго пути», которая уже успела растрогать зрителей. В этот момент на середину стадиона выплыл покачивающийся гигантский медведь на воздушных шарах. Под звуки песни «До свидания, Москва» медведь, помахав на прощание лапой, полетел вверх, пока не исчез в небе ночной Москвы. Благодаря звучавшей в эти минуты песне со зрителями произошёл своеобразный катарсис. Многие даже рыдали. Немало тех, кто считает, что эти минуты стали самыми важными в московской Олимпиаде^[3][12].

Сценарий церемонии закрытия Олимпиады до последнего момента держался в секрете. Никто не знал, какие из записанных песен войдут в программу. Когда Лев Лещенко услышал первые звуки «До свидания, Москва», он не узнал даже собственного голоса и саму песню, так как после того, как он её записал два месяца назад, он о ней благополучно забыл — настолько она казалась ему проходящей и незначительной поначалу^[3].

Песня «До свидания, Москва!» стала знаковой для нескольких поколений советских и российских людей.

«Когда я её записывал, вообще думал: ну песня и песня, прикладная песня к Олимпиаде, там же много песен звучит. Но она до сих пор остаётся с нами, и не только поколение, заставшее Олимпиаду, её любит», — отметил Лев Лещенко^[11].

Во второй половине 80-х, во времена поздней перестройки, когда глава СССР Михаил Сергеевич Горбачёв начал быстро терять популярность среди народа, песня «До свидания, Москва» получила внутриполитический подтекст. Её «перестроечный» вариант интерпретации — песня-прощание с Мишей Горбачёвым^[13].