Грузино-добровольческий конфликт

В начале 1918 года немцы и турки, использовав разрыв переговоров в Брест-Литовске, начали наступление на территорию бывшей Российской Империи. На Кавказе Турция заняла большие пространства, что привело к кризису и распаду управлявшего Кавказом Закавказского сейма. Образовались отдельные республики: Грузия, Азербайджан и Армения. Стремясь сохранить территорию от турков-мусульман, состоявшее из меньшевиков грузинское правительство, поддержало немецкую интервенцию, так как Германия была не заинтересована в распространении влияния Турции на Кавказе. При поддержке немецких интервентов Грузии удалось сохранить Сухумский округ — нынешнюю территорию Абхазии.

В дальнейшем, пользуясь слабостью военных сил большевиков, Грузия решила распространить свое влияние на север. Используя территорию Абхазии как плацдарм, грузинским силам удалось к концу июля 1918 года овладеть значительной частью Черноморского побережья Кавказа, включая Туапсе. Обращаясь к тем событиям, генерал А. И. Деникин впоследствии писал, что «в первый период — турецко-немецкой оккупации, вожделения Грузии направились в сторону Черноморской губернии. Причиной послужила слабость Черноморья, поводом — борьба с большевиками, гарантией — согласие и поддержка немцев, занявших и укрепивших Адлер». В первой декаде июля 1918 года Сочинский округ почти без боя был занят грузинскими войсками будто бы «по настоянию местных грузин» и с формального одобрения Абхазского Национального Совета, номинально управлявшего Сухумским округом. Был занят и Гагрский участок, входивший в состав Сочинского округа до конца 1917 года.

Преследуя Таманскую армию, добровольцы узнали, что в районе Туапсе стоят грузинские части генерала Г. И. Мазниева, при которых находятся шесть сотен кубанцев. Последний еще в начале сентября 1918 года прибыл в Сочи. Это был Сводно-Кубанский полк, созданный из кубанских белоказаков, бежавших в Сухумский округ от красных, при поддержке грузин, которые использовали его в боях против турецкого десанта и в карательных экспедициях в Абхазии. Прибывшие добровольцы держали себя крайне независимо. В частности, известно, что они арестовали ряд местных умеренных социалистов, объединенных с одобрения грузин в «Сочинский объединенный совет социалистических партий», и хотели их расстрелять, чего с трудом удалось избежать. По другой версии, грузинские военные власти сами спровоцировали эту расправу, чтобы еще сильнее привязать русскоязычных социалистов к своей власти.

Генерал М. В. Алексеев направил грузинам продовольствие, в котором они испытывали нехватку, а 29 августа послал грузинскому правительству письмо, в котором выражал надежду на союз и сотрудничество, и предлагал наладить обмен продовольствия на оружие и боеприпасы^[1]. Между тем таманцы выбили Мазниева из Туапсе, и 8 сентября Сводно-Кубанский полк занял город^[2]. По другим сведениям, передовые части отряда А. П. Колосовского подошли к Туапсе только 13 сентября, и к тому времени город вновь был занят грузинами^[3].

По сведениям Деникина, генерал Мазниев добровольно уступил северную часть Туапсе Сводно-Кубанскому полку, с которым соединились добровольцы. Боеспособность грузинских войск, уже разбитых таманцами при штурме города, была, по мнению белых, настолько низкой, что слабый отряд Колосовского мог бы без труда занять юг Черноморской губернии. Враждебных действий, однако, было решено не предпринимать, поскольку обзаводиться новым врагом добровольцам было ни к чему. Грузинские солдаты, в массе своей, против русских сражаться также не желали, а к службе относились настолько беспечно, что как-то ночью артиллеристы похитили у них два орудия и зарядные ящики. А через несколько дней генерал Мазниев, под предлогом развала своих частей, передал русским бронепоезд, получивший название «Витязь»^[4].

По сведения грузинских источников, наоборот, белоказаки вступили в город самовольно и объявили о его передаче Добровольческой армии. В занятом ими районе были распущены грузинские органы власти. «Туапсе потеряно нами благодаря вольному или невольному предательству казаков», — жаловался военному министру из Сочи член Национального Совета Грузии Г. Н. Анджапаридзе. В ответ на жалобы грузин в штаб Добровольческой армии в Екатеринодар генерал Алексеев прислал резкий ответ: «Добровольческая армия является верховной распорядительницей занятой ею местности Черноморской губернии. Ваши власти должны быть немедленно убраны. Двух хозяев допущено быть не может; в случае неисполнения, мне придется изменить [свое отношение к] Грузии в отрицательную сторону». Белое командование рассчитывало и на освобождение Гагрского участка, который грузинская сторона включила в состав Абхазии.

В ответ Грузия заняла враждебную белым позицию. Генерал Мазниев был отозван, как человек пророссийской ориентации, и заменен генералом Вашакидзе. Добровольческое командование предписало Грузии отвести свои силы из Сочинского округа за реку Бзыбь, чего грузины делать не пожелали. Переговоры с Добровольческой армией прервались и в дальнейшем велись через более умеренное Кубанское правительство. Грузинские войска были отведены на 30 километров от Туапсе, и образовали фронт, к которому были стянуты части народной гвардии (до 3 тыс. при 18 орудиях). На побережье у Сочи, Дагомыса и Адлера грузины начали возводить укрепления, а в последних двух пунктах даже высадился небольшой немецкий десант^[2].

Первоначально грузинская сторона рассчитывала удержаться в Сочинском округе, опираясь на «Сочинский объединенный совет социалистических партий», который считал относительный демократизм Грузии предпочтительнее военной диктатуры деникинцев. Вместе с тем, не имея гарантии успеха, грузины предприняли усилия для максимального вывоза из округа всего ценного в случае провала своей политики. Впоследствии деникинцы обвиняли Грузию, что ими была разграблена Туапсинская железная дорога, причём увозились рельсы, крестовины, материалы, даже больничный инвентарь; распродано с аукциона многомиллионное оборудование Гагринской климатической станции, разрушено лесопромышленное дело в Гаграх; уведен племенной скот, разорены культурные имения и т. д. Деникин утверждал, что все это делалось не в порядке «обычаев гражданской войны», а в результате планомерной тифлисской политики^[5].

Грузинское правительство направило в Екатеринодар делегацию во главе с министром иностранных дел Е. П. Гегечкори, которого сопровождал Мазниев. 25—26 сентября состоялись переговоры с грузинами при участии представителей кубанского правительства и рады^[6].Добровольческую армию представляли Алексеев, Деникин, А. М. Драгомиров, А. С. Лукомский, И. П. Романовский, В. А. Степанов и В. В. Шульгин, начавший в Екатеринодаре издавать газету «Великая Россия». Со стороны Кубанского правительства в переговорах участвовали атаман А. П. Филимонов, глава правительства Л. Л. Быч и Н. И. Воробьёв, член правительства по делам здравоохранения.

По приглашению добровольческого командования грузинское правительство направило в Екатеринодар делегацию во главе с министром иностранных дел , которого сопровождал Мазниев. 25—26 сентября состоялись переговоры с грузинами при участии представителей кубанского правительства и рады.

Важнейшим вопросом была судьба военного имущества бывшего Кавказского фронта. Основные склады располагались на грузинской территории и добровольцы рассчитывали получить вооружение и боеприпасы если и не безвозмездно (в виде союзнической помощи) то хотя бы в обмен на продовольствие.

Но главной проблемой был Сочинский округ, оккупированный грузинскими войсками. Добровольцы требовали очистить эту территорию, на которую Грузия не имела никакого права. По сведениям Деникина, из 50 сел этого округа 36 были русскими, 13 — со смешанным населением, и только одно грузинское. Грузины составляли всего 10,8 % населения. Был также поднят вопрос и об Абхазии, которая, по мнению белых, была насильственно присоединена к Грузии, но никаких требований на её счёт предъявлено не было^[7]. Деникин и Алексеев давали грузинам понять, что если те оставят Сочинский округ, то на Сухумский Добровольческая армия претендовать не будет^[8]. Фактически это означало и временное признание независимости Грузии, на что Добровольческое командование было в тот момент готово в обмен на снаряжение и решение вопроса о границах. Радикальной была и позиция Кубанского правительства, которое настаивало, что Черноморская губерния входит в состав Кубани.

Гегечкори в своем выступлении полностью опустил вопрос об Абхазии и заявил в ответ, что, по его сведениям, в Сочинском округе грузины составляют 21 % населения, а также пообещал в обмен на занятие округа не поднимать вопроса о возвращении Туапсе для создания компромисса. В ходе начавшегося затем жаркого спора он заявил, что Добровольческая армия не может представлять интересы русского населения, так как является частной организацией. На это ему было сказано, что независимой Грузии было бы лучше заниматься своими внутренними проблемами и не вмешиваться в дела русских, которые сами решат, какие у них организации частные, а какие нет. Напоследок грузинскому представителю ещё раз напомнили о существовании абхазского вопроса^[9].

Кубанский представитель Быч не поддержал добровольцев на переговорах, и вскоре выяснилось, почему. Одновременно с официальными переговорами кубанцы заключили с Грузией тайное соглашение, о котором Быч рассказал 24 ноября на заседании Рады. По его словам, грузины пообещали передать Сочинский округ Кубани^[10].

Обосновавшаяся в Сочи революционная демократия была с этим не согласна. Признавая, что округ экономически тяготеет к Кубани, «Сочинский объединённый совет демократических партий» тем не менее отказался входить в её состав, не желая оказываться под властью военной диктатуры. 18 сентября совет выразил желание, считая округ российской территорией, «временно» согласиться на управление грузинскими властями. Данное решение было вынесено благодаря заблаговременной работе посланника Грузии Е. П. Гегечкори, который старался использовать его в качестве инструмента давления на переговорах в Екатеринодаре. После провала переговоров нажим Грузии на Сочинский совет был усилен. 1 октября он постановил, что грузинское правительство должно немедленно особым декретом временно присоединить округ к своей республике, а также упомянутое правительство должно установить товарообмен с Кубанью, чтобы обеспечить население продовольствием^[11][12].

Деникин по этому поводу ехидно заметил:

После провала переговоров Деникин закрыл границу с Грузией^[13].

По мнению белых генералов, враждебная позиция Грузии была следствием её зависимости от Германии^[8]. Последняя действительно выражала готовность обеспечить «независимость» Грузии в случае нападения добровольцев. Шеф информбюро германской миссии в Грузии профессор Э. Цугмайер заявил грузинскому правительству, что «угрозы руководителя русской добровольческой армии генерала Алексеева для Грузии не опасны, что в случае нападения ген. Алексеева на Грузию германские войска в силу обязательств по отношению к Грузии, встанут на защиту ее границ, а украинские войска ударят в тыл ген. Алексееву». Ободренная этой поддержкой и формальными резолюциями поддержки Сочинского комитета и Абхазского Совета, Грузия в начале октября приняла одностороннее решение об удержании за собой территории округа военным путем на неопределенный срок.

Деникинские войска встали южнее Туапсе, заняв передовыми частями (батальон кубанских стрелков и взвод 1-й батареи марковцев) село Лазаревское. Против них у станции Лоо стояли грузинские войска генерала Кониева^[14]. Белые опасались столкновения с немецкими войсками, а потому некоторое время в Сочинском округе сохранялось положение «ни мира, ни войны». Положение было настолько мирным, что добровольцы свободно проводили в тылу грузин разведку, а их офицеры, по воспоминаниям ротмистра Н. В. Вороновича, управлявшего в тот момент в Гаграх климатической станицей, свободно ездили через границу в Тифлис в рестораны.

После вывода отряда меньшевистской «народной гвардии» и замены его солдатами положение в округе заметно ухудшилось. Совершенно разные источники едины во мнении, что «народогвардейцы вели себя безукоризненно, не было ни одного случая мародерства, насилия или просто обиды». После же прибытия в округ регулярных грузинских войск, «начались незаконные реквизиции не только продуктов и фуража, но и лошадей и скота. Большинство реквизиций происходило самочинно, без ведома военных и гражданских властей». Зная и даже признавая подчас подобные инциденты, грузинское правительство вместе с тем активной борьбы с ними не предпринимало, а как минимум некоторые наместники поддерживали грузинский национализм, притеснение русского и армянского населения. Снабжения с Кубани ввиду враждебного отношения Добровольческого командования наладить в округе так и не удалось. Блокада и 10%-ный натуральный налог, введённый грузинами, усилили начавшийся в округе голод. Жители округа направляли добровольцам послания и депутации с просьбой освободить их от грузинской оккупации. Обещанные ранее демократические реформы в округе не проводились под разными предлогами, и власть в основном осуществляли грузинские наместники. При этом меньшевики и эсеры продолжали поддерживать Грузию ввиду сохранения ею в регионе хотя бы относительного мира и порядка, расценивая как «меньшее зло» по сравнению с Добровольческой армией. Все же пренебрежительное отношение грузин в итоге привело к переходу в оппозицию некоторых социалистов, например, эсера Николая Наумана и др. Рост недовольства в итоге привел в январе 1919 года к ряду резолюций протеста местной революционной демократии^[15].

Поражение Германии в Первой мировой войне в ноябре 1918 года лишило Грузию бывшей военной поддержки интервентов. Осознавая свою военную слабость, грузинское правительство планировало сохранить за собой округ при поддержке новых британских интервентов. Дабы иметь для этого юридические основания, 1 декабря 1918 года решение о «временном присоединении» округа к Грузии было им проведено через окружной крестьянский съезд в Сочи, где были мобилизованы все лояльные Грузии политические силы.

Однако планы были нарушены в декабре 1918 года из-за начавшейся грузино-армянской войны. Опасаясь войны на два фронта, грузинское командование фактически добровольно уступило Сочи, рассчитывая в дальнейшем на поддержку Англии или, как минимум, признание со стороны Деникина присоединения к Грузии Абхазии. После обращения к прибывшей британской военной миссии та решила временно объявить округ нейтральным под властью местного самоуправления с заменой в будущем грузинских войск на английские. 15 декабря 1918 года начался отвод грузинских войск из Сочинского округа. «Сочинский округ по соглашению с англичанами признается нейтральным, — пояснил мотивы отхода своих войск генерал Кониев, — [однако] управление в округе остается грузинским».

Деникин воспользовался ситуацией и приказал своим частям 2-й дивизии, не вступая в бой с грузинами, занимать оставляемые ими территории. 29 декабря грузины оставили станцию Лоо, которую тотчас заняли добровольцы. Затем отступление грузин приостановилось и в течение месяца стороны занимали позиции на реке Лоо^[15].

22 января Деникин получил от командующего английскими силами на Кавказе, командира 27-й британской дивизии генерала Форестье-Уокера сообщение с требованием остановить продвижение в сочинском округе до получения согласия британского командования. 27 января Деникин направил протест британскому командующему на Балканах и Чёрном море генералу Дж. Милну^[16]. Тогда же 5 января 1919 года А. М. Драгомиров официально потребовал возвращения Сочинского округа у начальника британской миссии в Екатеринодаре генерала Пуля. Под давлением этого демарша Пуль одобрил действия Добровольческой армии, хотя никаких прав на это не имел и был британским правительством за это вскоре отозван.

Сама грузинская сторона потребовала от Добровольческой армии вернуться на прежнюю линию, а сразу после подавления Еревана начало возвращать войска к реке Лоо, показывая, что не отказывается от претензий на округ. В этом она опиралась на поддержку генерала Форестье-Уокера и новые резолюции лояльных политических сил Сочи. Попытка проденикинских элементов из «Русского национального комитета» Сочи поддержать его победой на перевыборах городской думы, была прервана вооруженным разгоном комитета.

Тем временем в прифронтовом и адлерском районе сел Верхнее Лоо и Кубанское 31 января начались вооруженные стычки мародерствующих солдат и местных крестьян. В напряженной атмосфере это было расценено обеими сторонами как восстание, несмотря на то, что, по словам Н. В. Вороновича, было ровным счетом наоборот — это наступление добровольцев предупредило нараставшие волнения армян против грузин. В любом случае, прорыв напряжения и карательные действия Грузии против двух сел послужили добровольцам поводом для наступления. Деникин приказал войскам занять Сочинский округ^[17]. Командующий войсками в Черноморье генерал М. Я. Бурневич предъявил Кониеву ультиматум с требованием сдать оружие и боеприпасы^[18]. 6 февраля белые с боем перешли реку Лоо и с помощью небольшого морского десанта в Хосте заняли Сочи, а затем за четыре дня заняли весь округ, дойдя до реки Бзыбь. Генерал Кониев и его начальник штаба были взяты в плен, в Сочи было интернировано 43 офицера и 700 солдат, которых затем отправили в Грузию. Часть армянских крестьян сформировала повстанческие отряды, которые поддержали наступление добровольцев, чтобы отомстить грузинам за притеснения. В ответ власти Грузии усилили репрессии против русских и выразили протест Англии, требуя, чтобы добровольцы ушли севернее Гагр, входящих в Абхазию. На саму территорию Сочинского округа Грузия формально уже не претендовала, изобразив все так, будто бы они там оставались лишь с желания английского правительства, на которое и пала ответственность^[17]. На позицию Грузии повлияла не только военная слабость в сравнении с добровольцами, но и угроза восстаний в Абхазии, а также вспыхнувшее в феврале 1919 года на юге Грузии в Ахалцихском уезде восстание турок-месхетинцев.

Наступление белых вызвало волнения абхазов и армян в Сухумском округе. Их представители вновь просили помощи у Деникина. Опирась на это, 14 февраля тот направил Милну и Уокеру телеграмму с предложением объявить Сухумский округ нейтральным, вывести оттуда грузинские войска и администрацию, и передать функции управления и поддержания порядка абхазским формированиям^[19].

Англичане, выступившие в поддержку Грузии, в ответ пытались оказать давление на Деникина, в ультимативной форме потребовав очищения Сочинского округа, угрожая в противном случае прекратить военные поставки, но получили решительный отказ^[20]. Максимум, на что нехотя согласилось добровольческое командование — прекратить дальнейшее продвижение. Начальник 2-й дивизии генерал Черепов выслал грузинской стороне телеграмму с уведомлением «о прекращении боевых действий ввиду выполнения поставленной задачи». Дальнейшие переговоры с участием нового главы миссии в Екатеринодаре генерала Бриггса ни к чему не привели, и британцам пришлось ограничиться вводом роты солдат в Гагру. Эта часть стала на реке Бзыби, на единственной переправе через Сухумский мост, разделив противоборствующие стороны, с которых было взято обещание не переходить реку^[21]. На Сочинском фронте возобновилось чреватое новым столкновением положение: ни мира, ни войны.

На население округа тяжким бременем легли военно-мобилизационные мероприятия Добровольческой армии, отягощенные произволом военной оккупации. Трудное положение косвенно признавал и сам Деникин: «К великому сожалению, окружная администрация Черноморской губернии оказалась в некоторых местах корыстной и преступной; войска злоупотребляли не раз реквизициями; контрразведка вносила своими действиями элемент произвола; карательные экспедиции были суровы». Рост недовольства поддерживался ушедшими в подполье социалистами и грузинским правительством. При их поддержке после объявленной в марте 1919 г. мобилизации из беглых призывников было сформировано несколько повстанческих отрядов. Наиболее крупными были группы в районе Сочи — Дагомыс и в зоне Адлера. Скрывавшиеся от мобилизации крестьяне провозгласили лозунг: «Долой гражданскую войну, мы против белых и против красных». Тем самым было положено начало «зеленому движению» в Причерноморье.

Весной 1919 года Деникин перебросил большую часть войск с грузинского фронта на более важные направления. Англичане дали ему официальные заверения, что не допустят переправы грузин через Бзыбь. Тем не менее, к началу апреля грузины сосредоточили за Бзыбью 5 — 6 тыс. человек и 20 орудий, готовясь к наступлению^[22]. При поддержке Грузии 8 апреля в Сочинском округе началось восстание «зеленых», которые убили начальника штаба 2-й дивизии, заняли Хосту и Адлер^[23].

16 апреля в штаб Добровольческой армии поступило сообщение от Мильна о том, что «грузины предполагают атаковать». Затем получена была телеграмма от генерала Гедеванишвили. «Во избежание возможности кровопролитного столкновения» он предлагал установить границу по р. Мехадырь севернее Гагр.

По всей видимости, предложение было более формальным прикрытием для военного наступления. 17 апреля грузины беспрепятственно миновали английские посты, перешли Бзыбь и ударили по передовому отряду белых: Кавказскому офицерскому полку генерала Ушака, имевшему лишь несколько рот очень слабого состава. Тем временем зеленые заняли высоты в тылу белогвардейцев. Войскам пришлось отходить за реку Мзымту с большими потерями. Только 20 апреля высланные из Сочи подкрепления овладели Адлером и Пластунским, базой восстания, после чего движение зеленых пошло на убыль. Грузины дошли до Мзымты, но затем отступили на Мехадырь^[24]. Здесь спешно был возведен укрепрайон, получивший в грузинской прессе громкое название «щит демократической республики». Официально грузинское правительство объявило, что заняло оставшуюся территорию Сухумского округа, которую считало своей. Одновременно Грузия восстановила свои претензии на Сочинский округ, но подчеркнула, что этот вопрос она собирается решать не военным путем, а вынести на Парижскую конференцию для решения при участии союзников. На остановку продвижения грузин, видимо, повлияли также недружественное отношение британцев и сочинских армян, спешно сформировавших самооборону.

Деникин вновь закрыл границу с Грузией и приказал войскам Черноморья перейти в наступление и занять Сочинский и Сухумский округа. Однако, к 3 мая на фронте удалось собрать только 2 800 человек при 13 орудиях. Флот также был слишком слаб для проведения десанта: имевшиеся корабли были заняты обороной керченских позиций^[24].

Эти обстоятельства заставили белого командующего согласиться на просьбу генерала Ч. Бриггса отменить наступление и провести с Грузией переговоры при английском посредничестве^[25]. Бриггс встретился в Тифлисе с Н. Н. Жордания и дважды вел переговоры с представителями грузинского правительства, которых предупредил о том, что не следует игнорировать интересы русских, ибо «англичане уйдут, а Россия останется навсегда». Переговоры ни к чему не привели. Грузины категорически отказались отходить с Мехадыри, несмотря на формальные требования со стороны англичан в апреле и июне, так как надеялись, что Парижская мирная конференция установит выгодные для них границы^[25][8]. По мнению грузинского правительства, территория между Мехадырью и Бзыбью была необходима как буфер против возможных враждебных действий Добровольческой армии^[26]. Одновременно грузинское правительство намекало, что согласно на официальное закрепление существующей границы и русско-грузинское соглашение в обмен на прекращение поддержки «зеленых» партизан, что у деникинской стороны поддержки, однако, не встретило.

Непреклонная позиция правительства Грузии, в конце концов, увенчалась успехом. Английское командование с согласия обеих сторон между реками Псоу и Мехадырь образовало «нейтральную зону» — полосу в 7-10 верст шириной. Линия фронта стабилизировалась на Мехадыри, и до весны 1920 продолжалось затишье. С лета 1919 и до весны 1920 белые держали на Черноморском побережье от 2,5 до 6,5 тыс. человек, как для защиты от грузин, так и для противодействия зелёным, которые, по словам Деникина, «состояли неизменно под особливым покровительством Грузии, предоставлявшей приют, помощь и свободу действий возглавлявшим их организациям»^[27].

Помимо Сочинского округа Деникин безуспешно требовал возвращения в состав Черноморской губернии Гагрского участка, который был передан в её состав в 1905 по экономическим соображениям, но в конце 1917 был возвращён Сухумскому округу решением Закавказского комиссариата^[28].

Обеспокоенные продвижением Добровольческой армии на Северном Кавказе, которое не смогли остановить даже англичане, тщетно пытавшиеся запретить Деникину заходить южнее Петровска-Порта, Грузия и Азербайджан 16 июня 1919 заключили оборонительный союз против белых^[26]. В коллективном заявлении Грузии, Азербайджана и Горской республики, направленном 20 июня Верховному совету Антанты, отдельно говорилось об угрозе существованию этих государственных образований со стороны добровольцев^[26].

Грузия, также как и Азербайджан, оказывала активную поддержку восстанию против Деникина, начавшемуся в августе 1919 в Чечне и Дагестане, в котором отметились фракции большевиков, горцев Чечни и Дагестана, турецких панисламистов и Горское правительство. По мнению Деникина, грузинские политики стремились помочь созданию на Северном Кавказе независимой горской республики, которая могла бы стать буфером между Грузией и Россией^[29].

Грузинское правительство направило, главным образом, в Чечню, оружие, партизанские отряды из пленных красноармейцев, грузинский «легион», несколько десятков офицеров-инструкторов под общим начальством генерала Кереселидзе. Повстанческий меджлис назначил Кереселидзе «верховным главнокомандующим войсками горской республики»^[29]. Это, впрочем, было чисто формальным назначением, и на самом деле повстанцами командовал Нури-паша.

Представитель Деникина в Грузии генерал Н. Н. Баратов пытался добиться мирного решения конфликта, но его миссия не достигла успеха. Сам Баратов стал жертвой большевистского теракта. 13 сентября, проезжая по улице Тифлиса, взрывом двух бомб был тяжело ранен в ногу, и её пришлось ампутировать^[30].

Нотой от 28 сентября Деникин потребовал у англичан обеспечить ему тыл «без кровопролития, проведя мирным путём все необходимые для меня меры», оставляя, в противном случае, за собой свободу действий.

Так как англичане не помогли, в ноябре Баратов был отозван из Грузии, а сама эта страна подверглась экономической блокаде, что было для неё весьма чувствительным, вследствие случившегося в том году неурожая^[31].

Это, а также спад чеченско-дагестанского восстания, вынудило Грузию умерить свою политику и отозвать из Чечни Кереселидзе. Грузины начали зондировать почву для переговоров. Деникин предъявлял только одно требование: очистить Сочинский округ, отведя войска за реку Бзыбь^[32].

Затем грузины взяли паузу, выжидая, чем закончится большевистское наступление, и в январе 1920 года, когда войска Деникина потерпели поражение и отступили на Дон и Северный Кавказ, а большевики предложили Грузии признать её независимость, тифлисское правительство отложило посылку миссии^[33].

На предложение большевиков о совместных действиях против Деникина, грузинское правительство ответило отказом^[34].

Восстание зеленых в Черноморье было, в основном, подавлено к октябрю 1919 генералом С. К. Добророльским, однако, 18 ноября в Гагре под покровительством Грузии партией эсеров был собран «Делегатский съезд черноморского крестьянства», на котором был избран «Комитет освобождения Черноморья» во главе с Самариным-Филипповским и «главный штаб» во главе с бывшим ротмистром Н. В. Вороновичем, который занялся формированием ополчения^[35]. Целью было освобождения Причерноморья от белых и создания буферной «демократической республики», что было выгодно Грузии. Силы КОЧ составляли милиционные дружины в несколько сотен человек из разнородных сил грузинских ополченцев, беглых крестьян и казаков и бывших красноармейцев. Опереться КОЧ планировал на примерно 2 тыс. восставших крестьян округа, для чего началась их мобилизация. Грузия предоставила КОЧ несколько сот английских винтовок, снабжение, питание, деньги, около 70 грузинских меньшевиков и небольшой кадр инструкторов, в основном бывших офицеров.

К тому времени Сочинский фронт заняли 52-я отдельная бригада Добровольческой армии (шесть батальонов при 8 орудиях и 20 пулеметах), а также расквартированный в Сочи армянский батальон и три комендантские роты. 52-ю бригаду составляли Сальянский и Ширванский полки, состоявшие почти исключительно из пленных красноармейцев. Предполагалось, что на «пассивном грузинском фронте» эти части, приведенные в порядок, должны были устоять. Воспользовавшись тем, что к середине декабря почти все боеспособные войска были переброшены Деникиным на север против наступавшей Красной армии, Воронович собрал в нейтральной полосе отряд в 600 человек и 28 января двинулся на Адлер. На сочинском фронте он был поддержан перешедшим в наступление батальоном грузинской народной гвардии, «от которого официально отреклось грузинское командование»^[36]. Фронт белых моментально рухнул. При поддержке местных крестьян и перебежчиков КОЧ после ряда стычек и боев уже 3 февраля занял Сочи. 13 февраля КОЧ решительным ударом на р. Шахе отогнал 2 тыс. белых, которые спешно отступили до Туапсе, бросив значительную часть сил. Сочинский округ был полностью освобожден от белых при минимальных потерях.

В дальнейшем КОЧ вел боевые действия против белых на севере со стороны Кубани и юге под Геленджиком, успешно расширяя территорию восстания. Силы его были переформированы в Красную Армию Черноморья. В конце марта в связи с масштабным отступлением белых военное счастье отвернулось от КОЧ. Он вынужден был снять войска из-под Туапсе и увести их на Майкоп. Этим самым фронт открыл дорогу белогвардейцам на Туапсе, Новороссийск и даже в Грузию через Сочи — Адлер. В начале апреля были оставлены Сочи и Хоста. Только военное наступление РККА не позволило белым уничтожить восстание: они спешно отступали на Новороссийск. Ориентировавшийся на Грузию Н. В. Воронович безуспешно пытался вступить с белоказаками в переговоры, а после отвел большинство сил в горы, где продолжал с ними борьбу. Между тем уже в марте 1920 Красная Армия вышла к границам Черноморской губернии. 29 апреля ими после ожесточенного боя был занят Сочи. А в апреле и мае 1919 г. красные заняли всю территорию округа, влив в состав своих сил часть повстанцев, перешедших на их сторону. Проэсеровский КОЧ был принудительно распущен.

Таким образом, Грузия вновь попыталась решить сочинский конфликт, используя повстанческое движение, но при этом опасалась переходить к открытой агрессии. Для них большого успеха эта акция не имела, так как ситуация в регионе объективно зависела от красных, на которых и ориентировались в основном повстанцы. План буферной республики так и не состоялся. Грузинам пришлось отказаться от надежды расширить свою территорию за счёт Сочинского округа. Тем самым грузино-добровольческий конфликт был исчерпан. Территория округа впоследствии была использована как плацдарм для наступления Красной армии в ходе советско-грузинской войны 1921 года.