Города в Российской империи

До начала XIX века число городов часто изменялась, так как одним поселениям придавали статус города, а другие лишали этого статуса. Так, в 1727 году в Российской империи насчитывалось 342 городов, в 1738 году — 269, в 1760-е годы — 337. При Екатерине II 271 сельское поселение было преобразовано в город, и общее их число достигло 673. Павел I упразднил 171 город, Александр I частично восстановил их статус, и к 1811 году число городов в Европейской России и Сибири составило 567. Лишь к середине XIX века число городов более или менее стабилизировалось — в 1857 году в империи насчитывалось 519 уездных и губернских городов, 122 безуездных и 50 посадов, в 1914 году — 541 губернский и уездный, 137 безуездных и 51 посад^[2].

Власти придавали поселениям статус города обычно руководствуясь главным образом административными соображениями. На запрос о состоянии городов, образованных по реформе 1775 года местная администрация признала, что 63% новых городов были «недействительными городами», поскольку их жители занимались исключительно сельским хозяйством. В 1819 году известный статистик К. Ф. Герман писал^[3]:

Многие места называются городами единственно по важности оных в рассуждении управления, рекрутских наборов, собирания податей, отправления правосудия и, наконец, для облегчения крестьян, кои часто принуждены бывают ходить за 500 верст и более для взноса денег, для провода рекрут и колодников и по делам своим в судебные места. Другие названы городами по хозяйственным видам, для размножения ярмарок, для средоточения мануфактурной промышленности в выгодных для нее местах; наконец, по торговым видам. Иногда предприятия сии были успешны, но много раз неудачны. Российские государи умножали, особливо в XVIII веке, число городов не столько для ободрения мануфактурной и торговой промышленности, сколько по видам управления; и хотя место называлось городом, но промышленность оного всегда оставалась земледельческой и народонаселение не умножалось до той степени, чтобы доставить оному поистине наименование города.

В 1722 году лишь четыре города империи имели население больше 20 тыс. человек, к 1782 году таких городов было уже семь, а Петербург стал вторым после Москвы городом, население которого превысило 100 тыс. человек. К 1856 году больше больше 20 тыс. человек жило уже в 41 городе, а Одесса стала третьим городом, население которого превысило 100 тыс. человек. К 1910 году в стране было 58 городов с населением от 20 до 100 тыс. человек и 23 с населением свыше 100 тыс. человек, при этом в Петербурге и Москве жило уже более чем по миллиону человек^[4].

Что касается доли городского населения, то с 1742 года по 1856 год она не повысилась, а, наоборот, снизилась с 13% до 9%. Причинами этого были, с одной стороны, большая смертность городского населения по сравнению с сельским, и, с другой стороны, незначительный приток мигрантов из деревни в города, который сдерживался существованием крепостного права. Лишь после отмены крепостного права в 1861 году и начала ускоренной индустриализации страны доля городского населения начала расти. Но и тогда этот рост был не слишком быстрым: с 1856 года по 1917 год доля городского населения увеличилась с 9% до 17,4%. Это было во многом связано с тем, что российская индустриализация в равной степени охватывала город и сельскую местность: по данным В. Семенова-Тян-Шанского, в 1910 году в Европейской России насчитывалось 600 сельских поселений, превосходивших по своему промышленно-торговому значению многие города. В таких поселениях проживало более 4 млн человек^[5].

Жалованная грамота городам 1785 года впервые определила понятие городского общества как совокупности всех жителей данного города, обладающих правами самоуправления. В городах была введена городовая обывательская книга, в которую должны были записаны все горожане, которые были поделены на шесть разрядов по имущественным и социальным признакам:

• «настоящие городские обыватели» — владельцы недвижимости из дворян, чиновников, духовенства;
• купцы трёх гильдий;
• ремесленники, записанные в цехи (цеховые);
• иностранцы и иногородние;
• именитые граждане;
• посадские люди — все прочие граждане, кормящиеся в городе промыслами или рукоделием.

Фактически Жалованная грамота городам зафиксировала два сословия — купечество и мещанство. Но в городах жило также и немало крестьян. Во первых, в новых городах, образованных из сельских поселений, многие крестьяне не захотели перейти из государственных крестьян в мещане. Во-вторых, и что намного более важно, крестьяне постоянно мигрировали в города. Часть из них жила в городах лишь временно, занимаясь «отхожим промыслом», но другая часть поселялась там постоянно. В 1858 году крестьяне по сословию составляли 30,4% городского населения^[6].

Сначала лишь городские обыватели имели монополию на торгово-промышленную деятельность в черте города, но с середины 1820-х годов любой человек мог заниматься такой деятельностью всюду при условии приобретения промысловых свидетельств.в 1830—1834 годах среди держателей таких промысловых свидетельств на долю купечества приходилось 92%, крестьянства — 7%, дворянства — 0,4%, в 1850—1854 годах — соответственно 86%, 14% и 0,6%^[7].

В городах жило также немало дворян. С ними жили их дворовые. В 1730-х годах на их долю приходилось 12% всего городского населения, в 1802 году — 8%, в 1857 году — 4%^[8].

Как указано выше, в конце XVIII века многие города были «недействительными городами», поскольку их жители занимались исключительно сельским хозяйством. В 1790-е годы 46% городского населения занималось сельским хозяйством, в 1850-е годы — 18%, в 1897 году — 7,9%^[9]. В 1897 году огородничеством занимались 17,7 тыс., или 2 %, жителей Петербурга и 15,4 тыс., то есть тоже 2 %, жителей Москвы. Петербуржцы имели около 8 тыс. коров, а москвичи — еще больше^[10].

Но все же, конечно, во второй половине XIX века благодаря индустриализации росла доля фабрично-заводских рабочих. Многие горожане были ремесленниками, их подмастерьями, учениками. В городах шло активное строительство, и многие, особенно недавние мигранты из деревни, были строительными рабочими (распространены были артели строительных рабочих). Распространенным родом занятий в городах были также легковой и ломовой извозный промысел (при этом, например, в Петербурге большинство извозчиков не были самостоятельными, а нанимались к хозяину, содержавшему лошадей и экипажи); многие жители городов были приказчиками в магазинах, работниками в лавках, трактирах, постоялых дворах, наемными торговцами вразнос. Женщины из городских низов подрабатывали стиркой, шитьем, вязанием, плетением кружев. Немалую часть городского населения составляла домашняя прислуга^[11].

К концу XIX века доля горожан, работающих в сфере материального производства, уменьшилась на 20%, а доля занятых в нематериальном производстве увеличилась на 20% (это частично было связано с тем, что промышленность, во многом, развивалась вне городов). Значительное число горожан было занято в культуре, науке, просвещении, искусстве, литературе, на религиозной службе. В большом количестве в городах появились также рантье, пенсионеры и стипендиаты, на долю которых приходилось свыше 10% городского самодеятельного населения^[12].

После отмены крепостного права крестьяне стали массово мигрировать в города, особенно крупные. Так, в 1897 году в Москве родившихся там было лишь 26,2%^[13]. Многие крестьяне в городах оставались крестьянами лишь формально, а реально утратили всякую связь с деревней. Многие из крестьян по сословию даже родились в городе. Значение сословной принадлежности уменьшилось, и не случайно в 1870-е годы городовые обывательские книги перестали вести. По данным переписи 1897 года, крестьяне по сословию составляли 45% городского населения^[14].

Приток населения в города обострял жилищную проблему. Распространенной статьей дохода многих горожан была сдача жильцам комнат, углов, коек, либо в собственном доме, либо в снятой целиком квартире. Так, о московских часовщиках в 1914 году писали: «Даже снимая квартиру, часовщик большей частью занимает ее не всецело, а сдает почти всю по комнатам квартирантам... Нередко такой владелец квартиры сам ютится в каком-нибудь углу с целой семьей». Из почти 5 тысяч обследованных в 1907 году московских типографских рабочих лишь пятая часть имели возможность нанимать целую квартиру, и лишь 1/20 не брали к себе квартирантов^[15].

В XVIII веке по вечерам города стали освещаться фонарями, в которых горело конопляное масло. В центрах городов прокладывались, как в Петербурге, брусчатые, а чаще деревянные мостовые, но многие улицы оставались немощеными. В Петербурге и Москве в конце XVIII века были построены первые водопроводы, но большинство населения даже столиц брало воду в колодцах и близлежащих водоемах. Центры крупных городов застраивался дворянскими и купеческими каменными особняками, но уже рядом с центром начинались немощеные и неосвещенные улицы с одноэтажными деревянными домиками. Даже в столичных и губернских городах на таких улицах бродили козы, свиньи, гуси. В XVIII веке стали появляться городские больницы, кое-где появились аптеки^[16].

Даже в начале XIX века большая часть улиц и площадей городов оставалась незамощенной, по вечерам они не освещались, общественная уборка улиц не осуществлялась. Театры, общественные библиотеки, музеи были большой редкостью даже в губернских городах^[17].

К 1910 году освещение улиц имелось уже в 87%, водопровод — в 20% и канализация — в 5% городов. Практически в каждом городе были больница и аптека. Каждый третий город имел театр, каждый второй — клуб или народный дом, каждый десятый — музей. 49% городов имели библиотеки или читальные залы. В 4.5% городов были трамваи, в 2.6% — телеграфы и в 26.7% — телефоны. Однако основная масса горожан в начале XX века жила примерно в тех же условиях, что и в первой половине XIX века, поскольку водопровод, канализация, чистые и мощеные улицы имелись лишь в незначительном числе городов, да и то лишь в центре, где жили более богатые слои населения^[18].