Греттруп, Гельмут

Oкoнчив шкoлу, Гpeттpуп пocтупил в Берлинский технический университет в Шарлоттенбурге (1935-1939).

С декабря 1939 года Гельмут Греттруп вместе с Вальтером Дорнбергером и Вернером фон Брауном работал в немецкой ракетной программе V–2 в армейском научно–исследовательском центре Пенемюнде.

В 1941—1945 гг. — начальник отдела по системам управления и метрологии в Пенемюнде^[2].

С октября 1943 года находится под наблюдением СД.

15 марта 1944 г., Г. Греттруп был арестован гестапо по обвинению в саботаже вместе с Вернером фон Брауном, Магнусом фон Брауном и Клаусом Риделем. В вину арестованным ставились «пораженческие настроения» и нежелание работать над баллистической ракетой Фау-2 (А4). Две недели содержался в камере гестапо в Штеттине (ныне Щецин, Польша).

Освобождены они были только по личной просьбе Дорнбергера к Генриху Мюллеру.

В 1945 Греттруп был перемещён американцами в Витценхаузен (город в американской оккупационной зоне) для отправки в США. Но затем он неожиданно вступил в контакт с русскими специалистами, прибывшими в Германию для организации работ по изучению немецкой ракетной технологии^[3].

Вот как описывает этот эпизод Борис Евсеевич Черток в своей книге «Ракеты и Люди»:

Уже через неделю мы получили через новую «женскую» агентуру донесение, что с нами хочет встретиться жена немецкого специалиста фрау Греттруп.

Встреча состоялась вблизи самой границы. Ирмгардт Греттруп — высокая блондинка в спортивно-дорожном светлом костюме — явилась с сыном лет восьми. «На случай неприятностей я объясню, что гуляли и заблудились».

Сразу дала понять, что вопрос решает не муж, а она. Она якобы ненавидела фашизм. Даже подвергалась арестам. Гельмут тоже. Но они хотят знать, что русские им обещают.

Гельмут Греттруп, по её словам, был заместителем фон Брауна по радиоуправлению ракетами и вообще электрическим системам. Он готов перейти к нам при условии полной свободы. Я сказал, что мне надо получить согласие генерала из Берлина и только после этого мы дадим ответ. Но мы бы предварительно хотели встретиться с господином Греттрупом. Фрау сказала, что надо торопиться, через неделю или две их могут уже отправить в США.

Через три дня, конечно без согласия Берлина, мы осуществили переброску всей семьи: папы, мамы и двух детей Греттрупов.

Греттруп был явно лучше других информирован о всех делах Пенемюнде, был близок к фон Брауну и очень скептически отозвался о немецком контингенте нашего института «Рабе», кроме Магнуса и Хоха. Остальных он просто не знал. Чтобы не разжигать страсти, мы договорились, что при институте создаем специальное «Бюро Греттруп». Его первая задача — составление подробного отчета о разработках ракеты А-4 и других, которые велись в Пенемюнде.

Также была предпринята попытка перевезти в советскую зону и Вернера фон Брауна. Но его американцы охраняли как фашистского преступника и попытка провалилась.

В институт Нордхаузен (советский институт в Германии) вошли три завода по сборке ракет Фау-2, институт «Рабе», завод «Монтания».

Директором этого института стал Л. М. Гайдуков, С. П. Королёв был назначен главным инженером, а В. П. Глушко возглавил отдел по изучению двигателей Фау-2

Советские специалисты совместно с немецкими специалистами из группы Греттрупа занялись восстановлением оборудования и документации по проектам Вернера фон Брауна.

Вернувшись в Германию, он работал в SEL (Standard Elektrik Lorenz) в Штутгарте (1955—1958).

В 1957 году он начал увлекаться информатикой (совместно с профессором Карлом Стейнбухом), а затем занялся кодированием систем доступа. В 1966—1967 годах Греттруп подал патентные заявки (включая DE1574074), в которых предложил использовать монолитную интегральную схему и встроенную защиту от копирования.

Совместный с Юргеном Детлоффом патент на смарт-карту имел приоритет от 13 сентября 1968 года (Австрия), а в Германии был выдан 1 апреля 1982 года (DE1945777C3) после длительной экспертизы^[7][8].

Греттруп заложил основы хранения идентификационных данных на интегральных схемах (сейчас это используется в SIM-картах мобильных телефонов, кредитных и дебетовых пластиковых картах), а также беспроводной передачи этих данных, что привело впоследствии к технологии RFID.

С 1970 года в компании Giesecke & Devrient он разрабатывал устройство обработки банкнот, а также вёл работы, которые заложили основу для создания современных смарт-карт и систем учёта.

С самого начала руководство советской космической программы делало ставку на самостоятельные разработки и воспитание собственных специалистов по ракетной технике. Поэтому ни один из проектов группы Греттрупа в СССР не мог быть доведён до реализации.

Имеется много противоречивых оценок деятельности немецких специалистов и их вклада в развитие советской ракетной техники.

Достаточно объективно работа немецких специалистов оценивается в книге Бориса Чертока «Ракеты и Люди».

Проект ракеты Г-1 по многим параметрам превосходил советскую ракету Р-2, однако был сочтён слишком сложным для немедленной реализации советской промышленностью. Тем не менее, ключевые новаторские идеи из проекта Г-1, такие как несущий корпус и отделяемая головная часть, были заимствованы С. П. Королёвым и реализованы в ракете Р-2.