Гамилькар Барка

Гамилькар принадлежал к высшей карфагенской аристократии и возводил свою родословную к Элиссе, легендарной основательнице Карфагена^[3]. О его родителях ничего не известно; существует только предположение, что старшего из своих сыновей Гамилькар назвал Ганнибалом в честь отца^[4].

Гамилькар впервые упоминается в источниках под 247 годом до н. э. как очень молодой человек^[5]. Тем не менее известно, что к 240 году до н. э. у него уже была дочь брачного возраста. Следовательно, он должен был вступить в брак не позже 256 года до н. э., а к 247 году, когда его назначили командующим флотом, несомненно, обладал определённым опытом, полученным на командных должностях и, вероятно, при отправлении каких-то магистратур. Таким образом, к тому моменту, когда он появился в источниках, ему должно было быть не менее тридцати лет, а может быть, и больше^[6][2].

Зонара^[7] и Цицерон^[8] отождествляют Гамилькара Барку с Гамилькаром, командовавшим на Сицилии в 261—256 гг. и сражавшимся в Африке против Регула^[9]. Но Полибий, упоминающий этого Гамилькара, пишет о назначении Барки так, что не даёт основания для такого отождествления^[6].

Гамилькар был назначен командующим карфагенским флотом в 247 году до н. э. К этому моменту конфликт с Римом, продолжавшийся уже 17 лет, зашёл в тупик: Карфаген терпел поражения на суше и потерял почти все свои владения в Сицилии, но римляне были вынуждены отказаться от морской войны из-за серии катастроф, связанных со штормами, а поэтому не могли взять Лилибей и Дрепан и нанести решительный удар по противнику^[10].

Сразу после своего назначения Гамилькар совершил набег на Италию, опустошив побережье Локриды и Бруттия^[11]. Вероятно, его целью при этом было продемонстрировать Риму силу карфагенского флота, отвлечь часть сил противника из Сицилии и захватить пленных для обмена^[12]; обмен действительно состоялся в том же году. Затем Гамилькар сосредоточил все свои усилия на сицилийском театре военных действий. Он укрепился в лагере на горе Эйркте у Панорма; отсюда он продолжал набеги на римскую территорию, а когда римская армия расположилась лагерем перед Панормом, Гамилькар начал позиционную войну, продолжавшуюся три года. Полибий упоминает «битвы на суше частые и многообразные», говоря при этом о невозможности их подробного описания^[13].

Единственным заметным событием этих лет стал захват карфагенянами Эрикса, после которого они смогли осадить римский лагерь на вершине одноимённой горы. Но эта осада оказалась безуспешной. В целом Гамилькар не смог нанести римской армии решающий удар, фактически ведя войну на истощение^[15]; при этом существует мнение, что Гамилькар оказался связан своей сицилийской базой и постепенно утратил инициативу^[16][17].

В 241 году до н. э., когда римляне в очередной раз спустили на воду большую военную флотилию, карфагенская эскадра двинулась к Эриксу. Предполагалось выгрузить здесь припасы, взять на борт самые боеспособные части во главе с Гамилькаром и дать римлянам битву на море. Но противник преградил этой эскадре путь у Эгатских островов. В последовавшем за этим сражении карфагеняне были наголову разбиты^[18], так что сицилийская армия оказалась отрезанной от родины. Гамилькар получил чрезвычайные полномочия и в этой ситуации был вынужден начать мирные переговоры. Он проявил себя как способный дипломат, заставив римлян отказаться от тяжёлых и унизительных условий о сдаче его армией всего оружия^[19][20] и о прохождении солдат под игом^[21]. Мирный договор предусматривал уход карфагенян с Сицилии, выдачу всех пленных без выкупа и выплату контрибуции; его условия показались римскому народному собранию настолько мягкими, что оно отказалось ратифицировать договор и направило на Сицилию специальную комиссию для расследования, но та добилась только незначительных изменений^[22][23]. После ратификации мира Гамилькар увёл войска в Лилибей и снял с себя звание главнокомандующего. Необходимость уступить врагу из-за чужих поражений он принял «с негодованием и скорбью»^[24].

Сразу после войны с Римом начался острейший в истории Карфагена внутренний кризис, известный как Великое восстание наёмников. Его виновником во многом был главный из политических противников Гамилькара — Ганнон. Требовавшие выплаты им жалованья солдаты сицилийской армии отвергли Гамилькара в качестве посредника, считая, что он предал их интересы, отказавшись от командования^[25], а затем восстали, причём их поддержали многие города Ливии^[26][27].

Когда возглавивший правительственную армию Ганнон показал свою некомпетентность, а восставшие смогли отрезать Карфаген от материка, Гамилькар получил командование над ещё одной только что сформированной армией, включавшей 10 тысяч воинов и 70 слонов. С этими силами он атаковал наёмников у реки Баград и разбил их, успешно применив ложное отступление. Шесть тысяч мятежников погибли в бою, две тысячи попали в плен; многие города, поддержавшие было восстание, или сдались, или были взяты штурмом^[28][29].

Вскоре Гамилькар оказался окружён тремя армиями восставших, но вышел из трудного положения, заключив союз с поддерживавшими наёмников нумидийцами. Командир последних Наравас получил от Гамилькара обещание руки его дочери и привёл в карфагенский лагерь две тысячи своих кавалеристов. Благодаря этому карфагеняне одержали новую победу; их противник потерял на этот раз десять тысяч человек убитыми и четыре тысячи пленными^[30][31].

После этого поражения мятежники начали вести войну предельно жестокими методами, решив предавать всех попавших в их руки карфагенян мучительной казни. Гамилькар, до этого мягко обращавшийся с пленными, также перешёл к расправам: всех захваченных наёмников бросали на растерзание диким зверям. Перед лицом войны на уничтожение он объединил свои силы с армией Ганнона, но отношения между двумя военачальниками не улучшились, так что власти предложили войску выбрать из двух командиров одного. Выбран был Гамилькар^[32][33].

Положение правительственной армии ухудшилось из-за перехода на сторону наёмников городов Утика и Гиппакрит, жители которых сбросили со своих стен пятьсот карфагенских солдат. Мятежники снова подступили к Карфагену, но в тылу у них действовали Гамилькар, Наравас и некий Ганнибал, прорвавшийся из города; к тому же Сиракузы и Рим начали оказывать поддержку своему недавнему врагу. Барка, действуя на коммуникациях наёмников, заставил их отступить от Карфагена: «Тогда обнаружилось на деле всё превосходство точного знания и искусства полководца перед невежеством и неосмысленным действием простого солдата»^[34]. Гамилькар окружил одну из мятежных армий в местности Прион и заставил её голодать; затем под предлогом переговоров он захватил всех командиров, а остальных (до сорока тысяч человек) уничтожил в бою. После подчинения большей части Ливии он вместе с Ганнибалом осадил наёмников в Тунете и на виду у осаждённых распял командовавшего армией в Прионе Спендия. Но мятежники смогли разгромить армию Ганнибала, так что Гамилькару пришлось уйти от Тунета. Тогда карфагенский сенат добился примирения Гамилькара с Ганноном. Последние, командуя совместно, одержали решающую победу над мятежниками. Капитуляция Гиппакриты и Утики в 238 году до н. э. положила конец войне^[35][36].

После подавления восстания враги Гамилькара привлекли его к суду: по одним сведениям, ещё во время Первой Пунической войны он обещал своим воинам большие подарки, став таким образов невольным виновником их мятежа^[37], по другим — его командование в Сицилии было признано неудовлетворительным^[38]. Но Гамилькар снискал своими победами над наёмниками популярность у широких слоёв граждан^[39] и смог заключить союз с рядом высокопоставленных лиц, среди которых источники называют Гасдрубала Красивого, «наиболее умевшего добиваться расположения народа»^[37]. Существовало мнение, что Гасдрубал был любовником Гамилькара, и последний выдал за него свою дочь, только чтобы прикрыть эту связь. Но Корнелий Непот называет эту информацию сплетнями^[40], а Тит Ливий вкладывает рассказ об этом в уста главного врага Баркидов^[41].

Благодаря помощи своих друзей во главе с Гасдрубалом Гамилькар смог избежать суда и возглавить (снова вместе с Ганноном) подавление восстания африканских кочевников^[37]. Успех в этой войне позволил ему завоевать богатой добычей расположение армии и двинуть её к новым завоеваниям. Популярность у народа и военных сделала Гамилькара фактически самым могущественным человеком в республике и дала ему возможность единолично направлять внешнюю политику^[39].

Стабилизировав ситуацию в африканских владениях Карфагена, Гамилькар около 237 года до н. э. высадился в Гадесе и начал завоевание Испании. В качестве причин для этого античные историки называют желание Барки оставить родину и найти средства для того, чтобы расширять число своих сторонников в Карфагене^[42], а в первую очередь его стремление развязать новую войну с Римом, используя Испанию как удобный плацдарм^[43]. «Ясно было, что он задумал войну гораздо значительнее той, которую вёл»^[44]. Но существует вероятность того, что Карфагену нужно было восстановить свои позиции в Испании, потерянные в предыдущие годы^[45], предотвратить вмешательство усиливающегося Рима в дела этого региона и создать новую основу своей империи взамен Сицилии^[46]. Кроме того, захват и эксплуатация заморских владений был в интересах поддерживавших Гамилькара рядовых граждан, поскольку африканские владения находились в руках аристократии^[47]. По одним данным, Гамилькар был направлен в Испанию правительством Карфагена^[48]; по другим, он действовал по собственной инициативе^[42].

Первыми врагами Гамилькара на Пиренейском полуострове стали племена бастулов и турдетанов. Всё их войско было перебито в сражении; Гамилькар пощадил только три тысячи пленных, которых включил в состав своей армии. Затем иберийский вождь Индорт собрал 50 тысяч воинов, но они разбежались ещё до битвы. Большую их часть карфагеняне уничтожили, Индорта взяли в плен, ослепили и распяли, но остальных пленных (около 10 тысяч человек) отпустили^[49][50].

Под контролем карфагенян оказались серебряные и золотые рудники Сьерры Морены, благодаря чему Гамилькар смог начать чеканку монеты, необходимой для выплаты контрибуции Риму^[51]. В дальнейшем он занял обширные территории; «многие города он взял путём убеждения, многие — силой оружия»^[49]. Обеспокоенные этим греческие колонии обратились к Риму, и тот в 231 году прислал к Гамилькару посольство с требованием объяснений. Барка (возможно, не без иронии) ответил, что он начал завоевания, только чтобы расплатиться с римлянами^[52][53]. Вероятно, тогда же произошло разграничение сфер влияния Рима и Карфагена в этом регионе: граница прошла по реке Ибер^[54].

Для закрепления карфагенского господства над страной около 230 года до н. э. Гамилькар основал город, который греческие источники называют Акра Левке (Белая Крепость или Белый Холм^[55])^[56]. Захваченную в ходе войн огромную добычу Гамилькар тратил на раздачи своим воинам и отправлял в Карфаген, чтобы там покупать благосклонность народа и части аристократии^[42] и делать более популярной саму идею завоевания Испании^[57]. Согласно Корнелию Непоту, «он обеспечил лошадьми, оружием, людьми и деньгами всю Африку»^[43].

В 228 году до н. э. Гамилькар осадил город Гелика. Осада складывалась настолько удачно, что большая часть карфагенской армии вместе со слонами была отослана на зимние квартиры в Акра Левке, но после этого вождь племени ориссов, ранее союзный Карфагену, напал на оставшееся у города войско и разбил его. Во время бегства возникла опасность для юных Баркидов — Ганнибала и Гасдрубала — и Гамилькар, спасая сыновей, принял основной удар на себя. Он утонул в реке, сброшенный своей лошадью^[58][59][60].

Согласно Корнелию Непоту, Гамилькар погиб в бою с веттонами^[43]; Аппиан, не называя противника, также рассказывает о гибели Гамилькара в сражении, где его враги победили благодаря хитрости: они прорвали карфагенский строй быками, запряжёнными в телеги с горящими дровами^[42].

Преемником Гамилькара по командованию в Испании стал его зять Гасдрубал, бывший на тот момент триерархом^[61].